Терри Гудкайнд – Сердце войны (страница 30)

В комнате тут и там стояли чучела животных. Кроме обычных зверей в естественных позах — олень на ковре из высушенной травы, семейство бобров на куче хвороста, хищные птицы с распростертыми крыльями на голых ветвях — был здесь и огромный медведь на задних лапах, который широко открыл пасть в беззвучном реве и выставил когти, словно он приготовился к атаке.

В различных частях помещения в случайных клетках воображаемой шахматной доски стояли массивные пьедесталы, высеченные из дерева или камня, и на каждом лежала огромная открытая книга в толстом кожаном переплете. Некоторые книги были украшены сусальным золотом, в большинстве своем книги были явно старыми и затертыми, с потрепанными по краям обложками. Из-за размеров их проблематично было бы переносить, кроме того, они казались довольно хрупкими и, наверно, поэтому хранились прямо на пьедесталах, а не на книжных полках вдоль дальней стены.

Все книги были открыты на тех страницах, где были сделаны последние записи. Одни были открыты посередине, другие ближе к концу, и только несколько книг были открыты почти в самом начале.

Столы возле пьедесталов были завалены беспорядочными грудами свитков. Ричард развернул несколько, и они подтвердили его предположение, что в свитках записаны пророчества, которые присылали в цитадель, чтобы Молер переписал их в стационарную коллекцию больших книг. Некоторые пророчества казались сложными, но большинство были намного проще обычных пророчеств, которые ему доводилось читать. Восковые печати на многих свитках были целы — они дожидались, пока их откроют и перепишут.

Кэлен рассказывала ему об ужасном способе Людвига собирать пророчества. Он пытал пленников, и возможно, ради некоторых этих свитков кто-то погиб от рук аббата. Оказаться в руках этого безумца — сущий кошмар для любого.

И все же, как ни странно, Ханнис Арк не особо спешил ознакомиться со всеми новыми пророчествами, и те лежали нетронутыми. Ричард начал подозревать, что нечто другое захватило его внимание, а значит, пророчества были не самой важной ценностью в этой комнате, по крайней мере, для Ханниса Арка. Он тратил свое время на что-то другое. Тут было что-то еще. Ричард задавался вопросом, чем же это может быть.

Молер махнул рукой с искривленными артритом пальцами, показывая на открытые книги.

— Это труд всей моей жизни, магистр Рал. В эти книги я записывал пророчества, собранные в Темных землях. — Он с благоговением положил руку на одну из открытых книг. — Я записывал в книги все доставленные в цитадель пророчества, как и целые поколения писарей до меня.

— Все эти пророчества получены от Людвига Дрейера? — спросил Ричард.

— На самом деле, только малая часть. Аббат Дрейер считал себя главным источником пророчеств епископа, но на деле это было не так. Большую часть свитков и даже целые книги принесли из разных мест в Темных землях. Посланники цитадели ездили по городам и отдаленным местам, общаясь с сельскими жителями и Каннинг-фолк, чтобы собрать пророчества у наделенных талантом предсказания. Когда предсказание поступало сюда, я записывал его в эти книги.

— Все эти книги написаны тобой? — спросила Кэлен.

— Что вы, нет, — сказал он с коротким смешком. — Я трудился над этими книгами, писал в них, но они пришли ко мне из глубин веков. В них содержится работа древнего рода писарей, которому уже тысячи лет. Я верю, что этому роду почти столько же лет, сколько и цитадели. И все это записано здесь. Как и мои предшественники, я работал в цитадели всю жизнь. Я с молодости заношу новые пророчества в эти книги, большую часть жизни я делал это для епископа Арка.

Обладая знаниями о пророчествах, Ричард едва ли мог поверить в то, что эти книги с записанными в них пророчествами были источником силы и знаний Ханниса Арка. Пророчество, особенно то, что больше походит на фольклор, а не на истинное пророчество, не может обеспечить такой уровень знаний.

— И как ты выбираешь книгу, в которую нужно записать новое пророчество? — спросила Никки у писаря. — Решать, к чему они относятся, тоже было твоей работой?

Казалось, он несколько озадачен таким вопросом.

— Они классифицируются по теме. Я записываю их в книгу, которая относится к теме пророчества.

Ричард переглянулся с Никки, а потом окинул взглядом открытые книги по всей комнате.

— Я только недавно начал составлять каталог пророчеств в Народном Дворце, но для этого мне понадобился настоящий пророк, который сперва читает пророчество и определяет его истинную суть.

— Правда? — спросил Молер, его глаза просветлели. — Я и не думал, что вы интересуетесь такими вопросами. Епископ Арк никогда особо не вникал в рутинные аспекты моей работы, его волновало лишь чтение переписанных мной пророчеств. Много ли книг пророчеств в Народном Дворце?

Ричард выгнул бровь.

— Книги из этой комнаты не смогли бы заполнить и самый тесный угол одной из самых маленьких библиотек. Там великое множество библиотек, и некоторые из них размером с эту цитадель.

Глаза Молера расширились.

— Правда? Как бы я хотел в один прекрасный день увидеть это своими глазами.

— Надеюсь, этот день настанет, — сказал Ричард. Он нахмурился, подбираясь к тому, что действительно его интересовало. — Почему бы не записывать пророчества в хронологическом порядке, а не по теме? Хронология имеет огромное значение. В конце концов, пророчество бесполезно, если речь в нем идет о событиях тысячелетней давности, или о событиях, которые будут происходить тысячелетиями позже. Необходимо знать, к какому времени относится пророчество, чтобы определить, имеет ли оно отношение к нынешним событиям. Пророчество можно связать с чем-то и, что еще более важно, поместить в контекст, только если известна его хронология.

Молер был сконфужен.

— Едва ли у меня была возможность определить хронологию, магистр Рал. Мне приходилось использовать в качестве основного признака тему пророчества. Всегда так делалось.

Ричард не хотел прямо здесь и сейчас сообщать этому человеку, что работа всей его жизни была не только заблуждением, но и практически бесполезна, и в то же время он не мог оставить Молера в полном неведении.

— Смысл написанных слов собьет с толку любого, за исключением одаренного, который знает, как именно этот смысл связан с самим пророчеством. Ты одарен?

Молер прикоснулся пальцем к своей нижней губе.

— Нет, магистр Рал. Но я умею читать, поэтому знаю смысл пророчества.

Ричард мотнул головой.

— Проблема в том, что смысл пророчества заключается не в словах.

Старый писарь распахнул глаза.

— Не в словах? Но как так может быть?

— Значение пророчества скрыто в слое магии, которая стоит за словами. Большинство не понимает, что слова — это не само пророчество, а лишь спусковой крючок для значения настоящего пророчества. Например, пророчество гласит, что будет дождь, но на самом деле может подразумеваться кровавый дождь или богатый урожай. Только пророк может разглядеть видение реального пророчества, завуалированного словами. Слова запускают это видение, но не раскрывают его.

Молер оглядел комнату, где проработал всю жизнь. Он выглядел запутанным и потерянным, вероятно, впервые за всю свою карьеру.

— Даже если руководствоваться словами, — сказала Никки, — пророчество часто содержит отсылки к нескольким темам. Как ты определяешь, в какую книгу их записать?

— Я делал все, что было мне под силу, госпожа, используя свой опыт и суждения, — Молер указал на книгу. — Например, все пророчества в этой книге относятся к Дому Ралов — Ханнис Арк проявлял к этой теме недюжинный интерес. — Он поднял взгляд на Ричарда. — Хотите сказать, работа всей моей жизни бессмысленна? Все эти категории не имеют смысла?

Ричард вздохнул, глядя на пьедесталы с раскрытыми книгами.

— Не могу утверждать наверняка. Я могу лишь сказать, что пророчество называет меня тем, кому предначертано положить конец пророчеству — что бы это ни означало. Полагаю, в конечном итоге, если я добьюсь успеха, ничто из этого не будет иметь значения.

— Вот уж не думал, — прошептал себе под нос Молер, разглядывая книги так, будто впервые взглянул на пророчества по-новому. — Если задуматься, епископ Арк провел здесь большую часть жизни.

Ричарда больше беспокоил тот факт, что Арк не помогал в сортировке пророчеств по нужным книгам. Это могло означать лишь одно — человек не был настолько заинтересован в пророчествах, как считал Молер. Что-то другое занимало внимание Ханниса Арка и было источником его знаний.

— Люди, которые используют пророчества, на самом деле не ведают, что делают, — сказала Никки, более Ричарда сведущая в этом вопросе. — Если, как ты говоришь, — обратилась она к Молеру, — сведения собирались от людей, наделенных «талантом предсказания», то многие из этих пророчеств могут оказаться ложными.

Он выглядел встревоженным.

— Ложные пророчества, госпожа?

Никки кивнула, рассматривая книги.

— Истинные пророчества исходят от волшебников — пророков — а не от деревенских жителей, которые вообразили, что обладают талантом и выдумали пророчество. У таких людей голова обычно забита предсказаниями, которые приходят из снов, мечтаний, страхов или, что чаще всего, из их богатого воображения. Истинные пророки — это волшебники, а волшебники в наши дни встречаются чрезвычайно редко. Пророки — редкость даже среди волшебников. Пророчества предназначены только для тех, кто хотя бы обладает даром, и особенно для тех волшебников, которые наделены талантом пророчества. Истинное пророчество — это специальность волшебников, а не обычных людей.