Терри Гудкайнд – Госпожа Смерть (страница 69)

— Я принимаю эти условия, колдунья. — Он тяжело сглотнул, изо всех сил пытаясь скрыть страх, так как ясно понимал возможный риск. — Я готов встретиться с опасностью лицом к лицу.

Послушницы Виктории смотрели на юношу с восхищением, которое только укрепило решимость Бэннона. Никки сомневалась, что в ее силах переубедить его, но признавала, что его помощь может пригодиться.

— Очень хорошо. По крайней мере, ты способен отвлечь монстра в ключевой момент, чтобы я могла продолжать.

Одри, Сейдж и Лорел поспешили попрощаться с Бэнноном, а Чертополох вцепилась в Никки.

— Возвращайся ко мне. Я хочу видеть мир таким, каким он должен быть, но я хочу видеть его с тобой.

Никки чувствовала себя неловко, не зная, как реагировать на крепкие объятия девочки.

— Я восстановлю мир, если смогу, и тогда вернусь к тебе. — Следующие слова сорвались с ее губ прежде, чем она успела обдумать их: — Обещаю.

Чертополох посмотрела на нее своими большими глазами.

— Ты ведь не нарушаешь свои обещания?

Никки стиснула зубы и ответила:

— Никогда.

Глава 51

Спустившись по внешней стене плато, Никки и Бэннон быстро пошли к центру Язвы по суровой, мертвой местности. Во время предыдущей вылазки они осторожно выбирали путь и все осматривали, но теперь у Никки было необходимое оружие и четкая цель. С желудем Первозданного древа колдунья шла убивать обманувшегося волшебника, который причинил возмутительный вред и пожертвовал бесчисленными жизнями — и все из-за страха собственной смерти.

Никки считала Поглотителя жизни чудовищем, врагом, которого необходимо повергнуть любой ценой; она не думала о нем как о больном и перепуганном человеке, наивном ученом, заигравшимся с опасной магией. Для нее он был не Роландом, а ядом, расползающимся во всех направлениях. Был бедствием, которое может уничтожить мир. Именно по этой причине Рэд отправила ее сопровождать Натана в поисках Кол Адаира: чтобы колдунья спасла мир. Свою часть миссии она выполнит.

Бэннон не отставал и не жаловался, пока они шли по все более негостеприимной местности, и твердость его духа произвела на Никки впечатление. Путники оставили позади погибающие предгорья и шагали по прямой как стрела тропе, ведущей через покрытую трещинами каменистую Язву. Ветер взметал в воздух мучнистый осадок со дна пересохших озер, создавая ядовитую соленую дымку.

Никки сосредоточенно шла вперед — не бежала, а просто шла, не замедляясь и не останавливаясь на отдых. Бесплодный пейзаж вызывал в ней гнев и раздражение, поэтому колдунья ускорила шаг, преодолевая милю за милей. Бэннон продолжал озираться по сторонам, морща нос от прогорклого воздуха. Путники миновали тень похожей на гоблина скалы, из трещины в которой торчали колючие ветви мертвых пиний.

Бэннон на ходу сделал небольшой глоток из бурдюка. Его лицо исказило беспокойство.

— Колдунья, мудро ли идти вот так, в открытую? Может, лучше держаться укрытий, чтобы Роланд не знал о нашем приближении?

Никки покачала головой.

— Он знает, где мы. Уверена, он чувствует мою магию. Если будем красться в тенях, это только замедлит нас.

Бэннон протянул бурдюк колдунье, и она осознала, насколько пересохло ее горло. Она попила, но вода была теплой, безвкусной и не смачивала язык. Никки вернула бурдюк, и Бэннон повесил его на свой пояс. Положив руку на меч, он медленно повернулся.

— Я чую, что кто-то наблюдает за нами.

Вытянув щупальца своего дара, Никки обнаружила, что это пустынное место заражено искаженной жизнью: несколько выживших существ приспособились к злой порче Поглотителя жизни.

— Множество тварей следит за нами, но они меня не интересуют, пока не мешают. — Ее губы скривились в жесткой усмешке. — Если высунутся, мы покажем глубину их ошибки.

Никки намеревалась идти без отдыха и остановок на ночлег до самого сердца Язвы. Они покинули Твердыню с первыми проблесками рассвета, и после скитаний по полуденной жаре их скорость упала. Никки и Бэннон покрылись испариной от безжалостной жары, а липшая к коже белая щелочная пыль сделала их похожими на белые камни.

Никки смахнула пыль с лица и рук. Ее черное дорожное платье теперь покрывала корка неприятного едкого осадка.

После захода солнца тепловые потоки породили пылевые смерчи, создав стонущую пелену из песка и пыли. С наступлением темноты пыльная буря скрыла неправильные звезды, но двое продолжили брести сквозь ночь. Ближе к полуночи ветер усилился настолько, что колдунья едва могла слышать шаги Бэннона, плетущегося позади. Путники неохотно остановились в укрытии высокой скалы.

— Отдохни, пока есть возможность, — сказала Никки. — Но мы пробудем здесь не больше часа.

— Я еще могу идти, — заупрямился Бэннон. Его губы потрескались, глаза покраснели и опухли, превратившись в узкие щелочки.

— Мы слишком уязвимы в этой сбивающей с ног буре, — возразила Никки. — Не видя дороги, мы можем провалиться в яму; Поглотитель жизни может наслать на нас пыльных людей. Останемся здесь, пока все не успокоится. Это не моя прихоть, а необходимость.

Во время короткой передышки колдунья выпустила немного магии, чтобы очистить от песка их раздраженные лица и воспаленные глаза, но ощутила, как ее дар затрепетал и на что-то откликнулся — кто-то обнаружил ее магию и попытался перехватить. Чем дальше они углублялись в Язву, тем более угнетающей становилась сила Поглотителя жизни. Колдунья ощутила, что тот изо всех сил пытается завладеть ею, подорвать ее сопротивление и лишить сил. Малая толика магии, которую она использовала, вызвала его немедленную реакцию.

Завывающий ветер, швырявший в лицо песок, лишь немного ослабел после полуночи, но Никки решила, что они и так ждали слишком долго.

 — Нам нужно идти, — сказала она.

Бэннон, спотыкаясь, следовал за колдуньей по выжженной открытой местности. Решимость юноши померкла, и виной тому была отнюдь не усталость от долгого и изнурительного путешествия. Никки не могла отрицать очевидного: чем ближе они были к Поглотителю жизни, тем больше слабели от его темной и угнетающей жажды. Он их истощал.

Спустя несколько часов небо заволокло красной дымкой, и раздутое солнце поднялось над горами подобно огню погребального костра загубленных жертв. Далеко впереди Никки заметила черный центр кратера — вихрь, в котором кружилась мощная магия Поглотителя жизни.

— Пресвятая Мать морей, мы почти пришли, — скрипучим голосом сказал Бэннон. В его тоне было больше облегчения, чем испуга.

— Недостаточно близко.

Никки попыталась идти быстрее, но тут же ощутила, насколько ее ослабила неумолимая жажда волшебника. Если они в ближайшее время не окажутся перед лицом врага, у Никки не хватит сил уничтожить его — даже с могущественным талисманом Первородного древа.

Земля стала неровной. Скальные плиты были слегка наклонены, словно неугомонные сотрясения продолжали будоражить поверхность мертвой долины. Землю прочертили трещины, напоминавшие темные молнии; высокие валуны беспорядочно валялись на земле, словно ярость магии Поглотителя жизни разбросала игровые фигурки.

Никки и Бэннон карабкались по острым скалам, балансировали на неустойчивых плитах и прыгали через расщелины, из которых вырывались зловонные испарения. Дневная жара набирала силу, но темное логово продолжало мерцать вдалеке, будто мираж. Никки ощутила еле заметное присутствие: кто-то наблюдал за ними, подкрадываясь, но не решаясь атаковать. Хотя она оставалась настороже, настоящим ее врагом был Поглотитель жизни, а все остальное — просто помеха.

Раздраженные глаза Никки были забиты пылью, но она заметила прошмыгнувшую впереди крупную фигуру, бурую и угловатую. Шипящий звук процарапал воздух, и сливавшаяся с землей чешуйчатая тварь бросилась к путникам, петляя среди скал. Существо открыло пасть, демонстрируя влажную розовую плоть, ряды неровных белых клыков и раздвоенный черный язык. Это был огромный ящер с броней из остроконечных чешуек и с темным зубчатым гребнем на спине. Рептилия передвигалась на четырех лапах, виляя длинным хвостом. Облезлая шкура твари сочилась красными язвами.

Никки попятилась, а Бэннон наставил меч на ящера. Когда тварь молниеносно бросилась на них, колдунья заметила движение справа и слева. Из-за скал и из-под разломанных плит появились еще три гигантские рептилии. Никки вспомнила ящериц пыльного цвета, на которых Чертополох охотилась в пустыне, но эти были размером с боевого коня. У всех тварей чешуя была покрыта болячками и гнойными язвами.

Готовый к битве Бэннон тихонько присвистнул.

— Я всегда хотел увидеть дракона. Я слышал легенды, но… они и правда существуют!

— Это не драконы, — презрительно сказала колдунья, — просто ящерицы. — Когда рептилии приблизились, щелкая зубами, между которых мелькал раздвоенный язык, она добавила: — Большие ящерицы.

Бэннон, стоя рядом с Никки, утопил сапоги в пыль и выставил перед собой Крепыша. Два ящера ринулись в атаку, сосредоточившись на своей добыче, в то время как другие поползли по скалам, собираясь напасть сбоку. Рептилии, согретые палящим солнцем, двигались с проворной грацией и жаждали крови.

Никки протянула руку и выгнула пальцы. Она сосредоточилась на груди ящера, нашла его сердце и, когда ближняя тварь прыгнула на нее, выпустила всплеск огня. В давних битвах она уже использовала магию, чтобы увеличить температуру внутри дерева: сок мгновенно закипал, и ствол разлетался на куски. Теперь она сделала то же самое, нагревая сердце рептилии, пока кровь не превратилась в пар. Монстр пошатнулся и рухнул вперед, пропахав борозду в каменистом песке у ног колдуньи. Она знала, что может также быстро расправиться с четырьмя оставшимися рептилиями.