Терри Гудкайнд – Госпожа Смерть (страница 32)
Корабль больше походил на пылающий маяк. Норукайцы попрыгали за борт, у некоторых горела кожа. Предсмертные вопли горящих врагов ласкали слух Никки. Хотя колдунья изменилась, эти крики напомнили ей, как она заживо жарила на вертеле командующего Кардифа перед жителями недавно завоеванной деревни, чтобы доказать свою безжалостность.
К этому моменту сотни норукайцев приблизились к деревне. Подняв дубины и сети, они столкнулись с селянами, вооруженными чем попало. Уродливые воины не выказывали страха и намного лучше владели своим оружием, чем жители деревни.
Работорговцы накинули тяжелую сеть на троих защитников бухты, отбивающихся пиками и мечами. Опутанные сетью мужчины оступились и замахали руками, пытаясь сбросить ее, но норукайцы окружили их и стали бить дубинками, пока не оглушили. Действуя слаженно, работорговцы связали оглушенных мужчин, как диких животных. Они подняли пленников за руки и ноги и потащили на ближайший корабль.
В воздухе продолжали свистать пылающие стрелы, похожие на падающие звезды. Никки попыталась тушить их одну за другой, не давая им упасть на что-то горючее; она изо всех сил пыталась бороться и с другими пожарами, но не успевала. Возгораний было сотни. Норукайцы, казалось, стремились уничтожить всю деревню, чтобы посеять панику и захватить больше пленников. Работорговцы походили скорее на охотников, а не на хорошо организованную армию. Они рассредоточивались и искали цели, а теперь ворвались в деревню.
* * *
Натан убеждал себя, что меч может быть таким же смертоносным, как магия, если находится в руках опытного мечника. Его новая рубашка не сковывала движения, была удобной и чистой... пока. Он напал на первый ряд крепких норукайцев, обрушив на них вихрь ударов.
Рядом с ним к битве без раздумий присоединились Джэнн и Филлип. У Филлипа было длинное копье с крюком на конце, которым он пользовался, когда был рыбаком. Он метнул его, как гарпун, и пронзил грудь одному из работорговцев. Уже умирающий, с проткнутым сердцем, мужчина с жуткими шрамами нашел в себе силы схватиться за древко и рухнул на землю.
Невысокая жена Филлипа была весьма проворна. Джэнн ринулась в атаку с длинным мясницким тесаком, рубанула одного норукайца по рукам, а другому распорола бок. По его обнажившимся ребрам потекла кровь.
Натан рубил мечом, держа его обеими руками и вкладывая в удары всю свою силу. Клинок прошел прямо через широко открытый рот одного из уродливых норукайцев, отсекая верхнюю часть головы. Рядом с ним уподобившийся вихрю Бэннон слепо рубил и колол всех вокруг. Даже работорговцы отшатнулись от безумных неконтролируемых выпадов юноши.
Но норукайцев не получилось долго сдерживать. Они издали шипящее рычание, похожее на боевой клич, и новая группа налетчиков ринулась вперед, сжимая в руках длинные копья, у которых были наконечники с зазубренными краями, сделанные из клыков неведомых животных. Когда передние ряды работорговцев рванули вперед с тяжелыми дубинками наперевес, копьеметатели заняли позиции, высматривая очаги сопротивления.
— Не сдавайтесь! — подбадривая людей, кричал глава поселения Холден, стоя на одном из дощатых столов на праздничной площади. — Не дайте им забрать наших жен и детей! Не дайте...
Один из метателей отвел руку назад и с огромной силой метнул копье. Оружие просвистело в воздухе и вонзилось в живот Холдена так глубоко, что из спины показался окровавленный клык.
На передовой Натан рубил мечом вправо и влево, отсекая руки и пронзая грудные клетки. Вовремя подняв взгляд, он заметил летящее в него копье. Натан почувствовал глубоко внутри пульсацию и подрагивание, которые принял за искру магии. Он погрузился в себя, пытаясь ухватиться за эту искру, чтобы отвести копье — простое, инстинктивное заклинание. Время словно замедлило свой ход, но искра магии погасла и исчезла. Магия снова оставила его, и он был абсолютно беспомощен.
Бэннон схватил старика за руку и дернул его в сторону. Копье со свистом пролетело мимо.
— Осторожнее, Натан, вы нужны мне живым. Поможете убить как можно больше этих тварей.
Язвительность его голоса удивила Натана. Казалось, в юноше что-то оборвалось. Его глаза стали дикими, а привычная жизнерадостная улыбка превратилась в смертельный оскал. Капли крови на его лице выделялись сильнее, чем веснушки.
Бэннон прыгнул вперед, не обращая внимания на дубинки, сети и мечи работорговцев. Рыжие волосы взмыли в воздух, и он нечленораздельно зарычал, разрубая шею одного из нападавших, а затем рассекая плечо другого.
— Твари! — заорал он.
Косой удар Крепыша вспорол брюхо очередному нападающему. Тот с ухмылкой посмотрел на свои змееподобные внутренности и потянулся, чтобы схватить рукой меч Бэннона. Но юноша отпрянул и крутанулся, отрубая врагу руку. Во власти бездумной ярости он отрубил и вторую руку, и теперь из обрубков хлестала кровь, заливая вывалившиеся внутренности.
— Так тебя быстро прикончат, мой мальчик, — предупредил Натан.
Волшебник побежал за Бэнноном, пытаясь не отставать, когда норукайцы навалились на этого ринувшегося в атаку безумца.
Один из вражеских копьеметателей швырнул в парня свое оружие, но Натан успел взмахнуть мечом; лезвие громко ударило по древку, сменив направление движения копья с костяным наконечником, и оно вонзилось между лопаток норукайца.
Работорговцы окружили швею Джэнн и накинули на нее сеть. Упав на землю, она боролась с путами. Ей удалось прорезать в сети дыру окровавленным ножом, но двое мускулистых норукайцев склонились над ней и замахнулись дубинами, чтобы оглушить ее. Приблизившись со спины, Натан ударил мечом одного из работорговцев. Когда его товарищ повернулся к Натану, Джэнн освободила руку и вонзила мясницкий нож в голень работорговца. Истошно закричав, тот потянулся к ножу в своей ноге, но Натан одним ловким ударом отрубил ему голову. Старый волшебник быстро освободил Джэнн от обрывков сети. Невысокая женщина, измученная и дрожащая, перешагнула через свою ловушку. К ним подбежал ее покрытый кровью супруг, преисполненный благодарности.
— Вы спасли ее. Спасибо, волшебник, — сказал Филлип и потянулся к жене, но ему в затылок вонзилась одна из сыпавшихся с неба горящих стрел. Покрытый смолой стальной наконечник вышел из его горла. Филлип потянулся и схватил стрелу, будто раздраженный тем, что она отвлекла его в такой важный момент. Джэнн закричала. Филлип повернулся, с тоской глядя на жену полными слез глазами, а затем рухнул замертво.
Бэннон закричал на небеса и стал рубить мечом дождь горящих стрел. Он набросился на двух норукайцев с такой яростью, что те отшатнулись. Натану пришлось броситься на помощь юноше, оставив Джэнн оплакивать мужа.
* * *
Пламя начало распространяться по деревне. Никки потушила столько возгораний, сколько могла, но все равно проигрывала битву с огнем. Она поняла, что, если не сможет отогнать налетчиков, будет уже неважно, сгорела ли бухта Ренда.
Жители деревни хорошо проявили себя в бою, но к этому моменту минимум тридцать человек были оглушены, схвачены и унесены на первый корабль работорговцев. Десятки норукайцев вернулись на борт корабля, громко топая по палубе. Из трюма доносилась громкая барабанная дробь, в такт которой поднимались и опускались весла — рабы на веслах выводили корабль из доков.
Никки призвала еще одну черную молнию и убила шестерых норукайцев, которые чувствовали себя в безопасности на отступающем корабле. Она понимала, что не сможет остановить судно, поэтому сосредоточилась на налетчиках на берегу.
Более сотни работорговцев продолжали атаковать. Они видели Никки и ее силу, и некоторые, видимо, решили, что прекрасная и могущественная колдунья станет ценной рабыней. Глупцы!
Один монстроподобный воин размахивал кистенем, в то время как двое других окружили Никки, держа перед собой сети. Должно быть, они сочли колдунью легкой добычей.
У нее не было на это времени. Она вытянула руку, указывая на норукайцев по очереди и быстро останавливая их сердца. Они попадали в собственные сети.
Пытаясь отдышаться, она согнула пальцы. Ей хватило бы сил создать еще один шар огня волшебника. Можно поджечь уходящий корабль работорговцев, но так она убьет всех на борту, включая пленников. Что бы они предпочли? Не ей решать. Нет, она будет сражаться с норукайцами здесь.
Никки призвала огонь волшебника, но не стала придавать ему форму большого шара, а послала в приближающихся врагов целую россыпь вспышек смертоносного пламени, затронув по крайней мере тридцать людей. Неумолимое пламя и не собиралось затухать; язычок огня волшебника даже размером с ноготь будет гореть, пока не прожжет свою жертву насквозь.
Норукайцы корчились и кричали, падая, как деревья от лесного пожара. Никки была истощена, потратив столько магии, но все же призвала обычный огонь и швырнула его на паруса и мачты двух кораблей. Крашеная ткань загорелась, и вскоре оба судна были охвачены огнем.
Натан и Бэннон сразили по полтора-два десятка работорговцев каждый. Они продолжали атаковать, как и сотни кричащих от гнева селян. Норукайские копьеметатели бросили в толпу последние копья, практически не выбирая целей. Из последних сил Никки послала на врагов стену ветра, и воздушный таран отбросил коренастых норукайцев. Разъяренные селяне усилили натиск, и работорговцы отступили.