Терри Гудкайнд – Госпожа Смерть (страница 31)

— Огромное спасибо, дорогая Джэнн, — сказал он невысокой темноволосой женщине с простым лицом, но красивыми глазами; она была одной из деревенских портних, сама ткала полотно и шила одежду для своей семьи и других. — У моих портных в Танимуре было огромное количество моделей и фасонов, великое множество видов тканей и кроя. — Натан вздохнул. — Но они даже близко не были так прекрасны и добры, как ты.

Джэнн хихикнула.

— Вам нужно благодарить моего мужа. Эта рубашка была сшита для Филлипа.

Рядом с Джэнн сидел широкоплечий мужчина немного старше нее. Он был почти также высок, как Натан, с сильно вьющимися темными волосами и обветренным лицом.

Натан спросил о шраме на его носу, и он рассказал, как однажды леска оборвалась и рыболовный крючок рассек его нос до хряща.

— У меня полно рубашек, и эта явно нужна больше вам, чем мне, — сказал Филлип. — Теперь я могу хвастаться, что посол лорда Рала носит одежду, сшитую моей женой. — Он сжал своей большой мозолистой рукой маленькую ручку Джэнн, а затем с удовольствием откусил еще рыбы. — Здорово есть на празднике рыбу, которую не пришлось ловить самому. Те дни для меня закончены.

— Филлип удачливый рыбак, но ему больше нравится быть судостроителем, — объяснила Джэнн. — Мы недавно поставили новый сухой док, и он будет ремонтировать рыбацкие судна и строить новые на продажу.

Филлип с гордостью улыбнулся.

— Свое новое судно я планирую назвать «Леди Джэнн».

— Такое имя наверняка увеличит стоимость, — заметил Натан.

В разгаре трапезы глава поселения Холден поднялся, и разговоры стихли.

— Мы приветствуем наших гостей из дальних земель. Мы делимся с ними, чем можем, и надеемся, что Мать морей запомнит нашу доброту по отношению к незнакомцам.

Пока жители деревни ободрительно гомонили и пили, Никки услышала бормотание некоторых из них о том, что Мать морей уже много раз подводила их. Она поняла, что в бухте Ренда нет ни вооруженной охраны, ни армии, ни какой-либо другой защиты. Никки знала, что если полагаться в решении проблем на небесные божества, то эти проблемы так и останутся нерешенными.

Внезапно несколько человек вскочили из-за дощатых столов, указывая на темную гавань. В дозорной башне на южном краю волнореза вспыхнул яркий сигнальный огонь. Кто-то бросил факел в груду сухих дров, и она заполыхала подобно яркому маяку. Когда Холден увидел огонь, его лицо исказилось от смертельного ужаса. Обратив взор к гавани, Никки заметила зловещие силуэты четырех больших темных кораблей, которые с немыслимой скоростью приближались к бухте.

Холден беспокойно посмотрел на Никки:

— И где сейчас защита вашего лорда Рала?

Никки выпрямилась.

— Я здесь.

Глава 23

Жители деревни в панике разбежались от места празднования. Кто-то побежал к своим домам за ножами, дубинками, луками или тем, что можно использовать в качестве оружия. Натан и Бэннон обнажили свои мечи и встали рядом с дощатыми праздничными столами. Никки видела на лице юноши не то выражение, с каким он сражался против сэлок: сейчас к ужасу добавилось отвращение.

Огромные темные корабли стремительно скользили к берегу, хотя ночь была безветренной. На каждом судне была одна мачта с широким темно-синим парусом, почти невидимым в ночи.

Никки слышала плеск воды и грубые мужские крики. Пристально вглядываясь в ночь, она усилила свое зрение заклинанием темной дали и увидела четыре неприятельских корабля, которые плыли на веслах. Длинные вереницы весел прорезали водную гладь, словно лезвиями топоров, откидывались назад, проталкивая корабль вперед, затем поднимались в воздух, роняя сверкающие в лунном свете капли, и снова врезались в воду.

— Норукайские работорговцы! — хрипло крикнул Бэннон.

— Норукайские работорговцы, — повторил Холден, а затем закричал: — Приготовиться к обороне! У них очередной набег.

— Что это значит, мальчик мой? — спросил волшебник. — Кто они такие?

— Ночной кошмар.

Корабли работорговцев быстро приблизились и, смяв небольшую рыбацкую лодку, врезались в передний край пирсов бухты Ренда. С длинных кораблей доносились гортанные голоса, отдающие распоряжения. По спине Никки пробежал холодок: изогнутый нос каждого судна был украшен ужасающей резной фигурой морского змея — такой же, как на остове корабля в той бухте, где они провели первую ночь после кораблекрушения.

Четыре корабля налетчиков ворвались в гавань подобно неистовым быкам. С палуб взмыли яркие оранжевые полосы и полетели по дуге к деревне, падая на улицы, крыши и несчастных жителей. Несколько огненных стрел застряли в соприкасающихся крышах домов и подожгли здания. Люди с ведрами воды пытались не допустить распространения огня, а другие защитники деревни собирались у доков, прихватив все оружие, какое у них было. Никки хватило одного взгляда, чтобы понять, что жители деревни никогда не сталкивались с таким яростным набегом. По ее подсчетам, на норукайских кораблях было около трех сотен воинов.

Она повернулась к Натану:

— Только мы сможем их остановить.

Он поднял меч:

— Читаешь мои мысли, колдунья.

Призвав магию, Никки зажгла на ладони яркий огненный шар и швырнула его высоко в небо, где он расширился и увеличился в размерах, а потом взорвался, посылая во все стороны волны света. Свет озарил огромные змееподобные корабли и налетчиков, хлынувших на палубы. Два ближних судна смели пирс и пришвартовались при помощи железных крюков и тяжелых трапов, а налетчики с двух других кораблей спустили на воду небольшие лодки и погребли к берегу.

Джэнн и ее муж Филлип сопровождали Натана, готовясь к атаке.

— Да спасут нас духи!

— Вас спасу я, — отозвалась Никки.

Волшебник повернулся к бывшему рыбаку:

— Вы ведете войну с Норукай? Почему они напали на бухту Ренда?

— Мы для них добыча, — сказал Филлип, лицо которого осунулось. — Обычно они посылают на берег одну лодку, хватают пять-десять человек и исчезают в ночи. Но сейчас... это настоящее вторжение.

— Тогда мы прибыли как раз вовремя, — сказала Никки.

Норукайские воины с кораблей с грохотом пронеслись по докам, направляясь в деревню. Другие налетчики выпрыгивали из лодок и бежали по мелководью к берегу, разбрызгивая воду. Они сжимали в руках дубины, веревки и сети.

Магический свет над головой померк, но Никки еще только начинала. Она направила свой разум, прикоснувшись к магии Приращения и ее мощи, и одновременно с этим призвала магию Ущерба. Объединив два вида магии, колдунья послала зигзаги черной молнии в первых трех налетчиков, выбегающих из доков. Молния превратила их широкие груди в дымящиеся угли, и крупные мужчины рухнули наземь кучей костей.

Несмотря на неожиданный отпор, работорговцы не выказывали ни намека на страх или хотя бы опасение. Они рвались вперед, посмеиваясь над ее молнией, уверенные в своей неуязвимости. Из лодок вылезли четверо мужчин и вброд пошли к пляжу.

Их Никки тоже убила.

Норукайцы были приземистыми, с непропорционально широкими плечами, бритыми головами и голыми руками. Воины были одеты в чешуйчатые жилеты, сделанные из кожи какой-то рептилии. Самым ужасающим были их щеки, разрезанные от уголков губ до основания челюсти, а затем снова сшитые, чтобы их рты походили на змеиные пасти. Когда они взревели, издавая жуткий боевой клич, их челюсти открылись так широко, будто норукайцы были атакующими гадюками. Мечи или копья были лишь у нескольких налетчиков; видимо, остальные собирались захватить пленников живьем. Они пришли, чтобы собрать жителей бухты Ренда, как урожай.

С норукайского корабля на деревню полетела вторая волна пылающих стрел. Полыхало уже несколько деревянных домов. Никки заметила, что пламя сейчас перекинется на очередную крышу, и выбросила вперед руку, подчинив себе воздух и ветер. Ее направленный удар сбил пламя; обратным движением руки она высосала весь кислород, и огонь потух.

Натан взглянул на колдунью и застонал:

— Я не могу помочь тебе магией. — Он стиснул рукоять меча. — Но я все равно внесу свой вклад.

Натан и Бэннон подняли мечи и побежали навстречу мускулистым работорговцам, наводнившим берег. У готового к бою юноши было странное выражение глаз — и совсем не из-за страха. Он казался одержимым.

Жители бухты Ренда были вооружены мечами и копьями, но едва ли умели с ними обращаться. Холден, выкрикивая приказы, смело побежал навстречу врагам, хотя и не имел никакого плана.

На глазах Никки четвертый корабль разломал другой док, круша деревянный настил под крики налетчиков. Она не собиралась позволять им добраться до берега. Яд больше не сдерживал ее, она всецело контролировала свою магию и могла много больше, чем вызывать ветер и молнии.

Она сотворила большой шар бурлящего огня волшебника и швырнула его в нос корабля, когда норукайцы ринулись на полуразрушенный пирс. Волшебное пламя испепелило резного змея и взвилось над носовой частью судна. Пламя разлилось по палубе и подожгло полтора десятка облаченных в броню работорговцев — те пронзительно кричали, пока кожа отваливалась от их костей, раскрывая свои уродливые разрезанные рты так широко, что швы лопались.

Огонь волшебника было крайне сложно погасить, и он пожирал палубу корабля, перекинулся на высокую мачту и темно-синий парус, превратив его в мерцающую оранжевую занавеску. Когда сэлки напали на «Бегущий», Никки использовала меньшие шары огня волшебника, и дождь с волнами смягчили огонь. Но здесь, в доках бухты Ренда, волшебное пламя прожигало палубу насквозь и разъедало корпус.