Терри Гудкайнд – Госпожа Смерть (страница 18)
На лице капитана Эли было отсутствующее выражение.
— Да, но не думаю, что рифы появятся из ниоткуда.
Когда порывистый ветер усилился, встревоженная команда сосредоточилась на первостепенных задачах.
Пузатый кок принес ведро парного молока, надоенного с привязанной внизу коровы.
— Ей не нравится качка, — сказал он. — В следующий раз она может дать свернувшееся молоко.
— Тогда у нас будет свежий сыр. — Капитан Эли взял предложенный ковш молока.
Никки отказалась, но Натан с удовольствием пригубил молоко и даже причмокнул. Кок предложил молоко и угрюмым ныряльщикам, но те хмуро глянули на ведро, а потом перевели взгляд на Никки.
— Она могла его отравить, — сказал Ром.
Услышав это, Никки решила все-таки попить из ковша.
Ветер свистел в оснастке корабля, время тянулось медленно и скучно, и Натан предложил Бэннону попрактиковаться в фехтовании прямо на палубе. Сталь звенела о сталь, пока эти двое нападали и отступали, уворачиваясь от бухт веревок и открытых дождевых бочек, в которые собирали пресную воду в преддверии неминуемого шторма.
Бэннон заметно поднаторел в обращении с мечом. Неисчерпаемая энергия компенсировала недостаток мастерства, и Крепыш оправдывал свое имя, встречаясь с добротным клинком Натана и отклоняя удар за ударом. Некоторое время это действо отвлекало напряженных матросов от уныния.
Когда юноша и волшебник уже выдохлись, вечерние облака сгустились перед бурей, закрыв от Никки закатное солнце. Ей осталось лишь наблюдать, как затухает день.
— А покажите мне какое-нибудь волшебство? — попросил Бэннон Натана, присевшего на высоковатый для сидения ящик.
— С чего мне показывать тебе магию? — спросил старик.
— Вы же волшебник, разве нет? Волшебники показывают магические трюки.
— Волшебники используют магию, а с трюками выступают обезьянки. — Натан поднял кустистые брови. — Попроси колдунью. Может, она покажет тебе трюк.
Бэннон взглянул на Никки, сглотнул и отвернулся.
— Я уже видел ее магию и знаю, на что она способна.
— Ты видел лишь малую толику моих возможностей, — ответила ему Никки.
Галеон качался в бушующем море, то поднимаясь на гребне волны, то ныряя во впадины. Хотя у большей части экипажа «Бегущего по волнам» были железные желудки, некоторые моряки перегнулись через борт; их рвало в открытый океан. Мачты скрипели и стонали, а паруса колыхались и хлопали на ветру.
Капитан Эли в шерстяной куртке с серебряными пуговицами стоял, опустив руки по швам.
— Убрать паруса! Ветер усиливается, а рваная парусина нам не нужна.
Наверху дозорный привязал себя к мачте, чтобы не улететь за борт, когда корабль накренится.
С театральным вздохом Натан согласился выполнить просьбу Бэннона, хотя молодой человек уже оставил эту затею.
— Хорошо, смотри сюда, мой мальчик. — Волшебник опустился на колени, разгладил оборки своей вычурной рубашки и энергично потер ладони, как бы разогревая их. — Это всего лишь маленький ручной огонек — пламя, с помощью которого можно разжечь костер или осветить путь.
— Обычно я использую серные спички или кремень с кресалом, — сказал Бэннон.
— Значит, у тебя есть своя магия и тебе нет нужды глазеть на мою.
— Нет, я хочу ее увидеть! — Он подался вперед, его глаза горели. — Зажгите огонь. Покажите мне.
Натан сложил ладони чашей, нахмурил брови и сосредоточенно смотрел на воздух, пока не появился проблеск света. Язычок пламени колебался и дрожал, а от очередного порыва ветра замерцал и потух. Натан не смог этого предотвратить.
Волшебник выглядел совершенно сбитым с толку. Никки не раз видела, как он создавал пылающие огненные шары одним взглядом, не говоря уже об ужасном огне волшебника, способном на колоссальные разрушения. Разгневавшись, он снова сосредоточился, а затем нахмурился, когда появилась лишь крошечная ниточка огня, которая снова потухла от бриза.
— Должно быть, это сложно? — спросил Бэннон.
— Я чувствую себя дурно, мальчик мой, — такое оправдание звучало нелепо. — Магия требует концентрации, но мой разум встревожен. Кроме того, сейчас слишком уж ветренно.
Бэннон выглядел разочарованным.
— Не знал, что волшебники могут использовать магию только в идеальных условиях. Вы говорили, что я должен быть готов сражаться моим мечом независимо от настроения.
— Что ты знаешь о волшебниках? — огрызнулся Натан. — Твои серные спички тоже не загорятся в таких условиях.
Бэннона это задело, и он уступил.
— Ты не виноват, мой мальчик, — примирительно проговорил Натан. — Кажется, мой хань... с ним что-то не то. Я не совсем уверен, как с этим разобраться.
— Ваш хань?
— Так мы называем магическую жизненную силу внутри нас, а в частности внутри волшебников. У разных людей хань проявляется по-разному. Мой был связан как с прорицанием, так и с использованием магии, но теперь связи разорваны. Уверен, я разберусь с этим.
— А не морская ли это болезнь? — спросил Бэннон с намеком на поддразнивание.
— Может и так, — произнес Натан.
Никки встревожило увиденное, и она размышляла, что могло приключиться с волшебником. Из-за смещения Натан утерял дар пророчества, но это не должно было затронуть его способность творить волшебство. А заклинание огня было весьма простым.
— Пойду-ка я в свою каюту. — Натан отвернулся, пытаясь сохранить достоинство и равновесие на качающейся палубе. — Если проголодаюсь, я зайду на камбуз, когда ужин будет готов.
Никки тоже решила отправиться в свою каюту, не желая отвлекать суеверных матросов и оставаться под открытым небом в непогоду.
* * *
Несмотря на ледяную красоту колдуньи, Сол с первого взгляда понял, что она зла и опасна. Его товарищи в тот день заметили лишь изящную фигуру, длинные светлые волосы и лицо, еще более прекрасное, чем резное изображение Матери морей.
Подолгу находясь в море, моряки, как правило, снижали свои требования к привлекательности, но Госпожа Смерть, несомненно, была красивее самой дорогой шлюхи в самом чистом борделе Серримунди. И Никки была на борту корабля. Всякий раз, когда женщина показывалась на палубе, ее черное платье цеплялось за изгибы тела и колыхалось на ветру, очерчивая полную грудь. Сол представлял эту мягкую и податливую грудь, которая просто ждет, чтобы ее сжали. Он задавался вопросом, какие у нее соски — темные или бледно-розовые, и будет ли она задыхаться, когда он ущипнет за них.
Другие два ныряльщика тоже претендовали на колдунью, но Сол, как их лидер, будет первым. Их два товарища погибли, поэтому выжившие кое-что заслужили. Колдунья должна им несколько раундов задыхающегося, извивающегося удовольствия. Она в долгу перед ними за унесенные жизни их друзей — Пелла и Буны. Колдунья каким-то образом вызвала с помощью своей магии подводных монстров, чтобы убить ныряльщиков. Никки много дней издевалась над ними, отвергала их внимание, оскорбляла их, и теперь двое его товарищей мертвы. Это ее вина.
На родине, в Серримунди, Сол и его товарищи считались героями. Когда он был еще мальчишкой, родители научили его глубоко нырять, а затем продали наставнику за долю жемчуга Сола в течение следующих пяти лет. Наставник обучил его — обучение состояло в том, что он снова и снова пытался утопить юного Сола, привязывал к его лодыжкам тяжелые грузы, заставлял погружаться на дно глубокой лагуны и считал минуты. Наставник не вытаскивал учеников-ныряльщиков на благословенный воздух, пока не решал, что они пробыли под водой достаточно долго. Более трети учеников всплывало мертвыми, с наполненными водой легкими, выпученными глазами и открытыми безвольными ртами.
Однажды Сол тоже утонул, но сумел откашляться от воды и вернуться к жизни. Тогда он уже знал, что станет ныряльщиком за жемчужинами желаний. У него могла быть любая женщина Серримунди, и он обычно пользовался этим. Все его любовницы жаждали получить в дар жемчужину желаний, а Сол щедро раздавал их, ведь всегда мог достать еще.
Запас похожих на сложенные руки ракушек в южных рифах казался неисчерпаемым, но капитан Корвин давал ему больше, чем жемчужины. Они заключили выгодное соглашение, наделявшее Сола и его спутников силой и статусом, когда бы они ни вернулись в порт.
Но Пелл и Буна не вернутся домой. Из-за Никки. Надменная колдунья считала себя неприкосновенной и верила, что ее не обвинят в убийстве его друзей, но Мать морей требовала правосудия, и Сол знал, как его свершить.
После того, как он шепотом рассказал о своем плане Элджину и Рому, все трое встретились на палубе, где лежали отброшенные матросами пустые раковины. Большую часть уже выкинули за борт, но все же осталось немного раковин, незамеченных из-за шторма и поспешного отплытия от рифов.
Теперь ныряльщики выковыривали ножами несъедобные и бесполезные внутренности раковин, ведь Сол кое-что о них знал: железы моллюсков содержали токсин — яд, достаточно мощный, чтобы вывести из строя даже колдунью. Троица торопливо собирала необходимое, ведь кок скоро начнет готовить ужин.
* * *
Бэннон дежурил первым и нервничал в сгущающейся ночи. На Кирии он видел бушующие в океане ужасные штормы и ураганные ветра, налетавшие на плоский остров и срывавшие с домов крыши. Рыбацкие лодки приходилось крепко привязывать к причалам или вытаскивать на берег, где было безопаснее.
Прежде он не попадал в морской шторм, но ощущал повисшую в воздухе опасность. Резкие порывы бриза словно пытались вытянуть воздух из его легких. Облака и ветер были Бэннону не по нраву.