Терри Гудкайнд – Девятое правило волшебника, или Огненная цепь (страница 98)

— Огненная Цепь и что-то давно похороненное, — повторил, кивнув, Ричард. — Ясно. Я этого не забуду.

Ее бровь подергивалась, словно она только что увидела нечто новое.

— Ты должен найти убежище предков в Долине Небытия.

Ричард почувствовал, как по его ногам побежали мурашки. Он понятия не имел, что такое Долина Небытия, но ему не очень нравилось само звучание этих слов, как и перспектива поиска убежища предков. Он решил пока не рассматривать все жуткие значения этих слов.

Шота снова повернулась и направилась к дворцу. Не пройдя и дюжины шагов, она остановилась и вернулась. Ее нестареющие глаза встретились с его пристальным взглядом.

— Остерегайся гадюки с четырьмя головами.

Ричард с надеждой поднял голову.

— Я не знаю, что может значить гадюка с четырьмя головами.

— Осознаешь ты это или нет, но наша сделка оказалась справедливой. Я дала тебе ответы, в которых ты нуждался. Ты — Искатель, или, по крайней мере, был им; ты должен понять значение этих ответов.

С этими словами она повернулась и зашагала вниз по дороге, освещенная золотистым светом.

— Пойдем, — обратился он к Каре. — Мне не хочется выяснять, почему нам не стоит оставаться тут в темноте.

Кара одарила его ледяным взглядом.

— Смею думать, это имеет некоторое отношение к маньяку, вооруженному смертоносным мечом, который следит за вами из темноты.

Ричард уныло подумал, что она может быть права. Самуэлю, возможно, недостаточно просто владеть мечом. Может быть, он решит устранить шанс того, что законный владелец однажды захочет предъявить права на оружие, или вернуть его каким-то иным способом.

Что бы ни говорила Шота, настоящим вором был Самуэль. Меч Истины принадлежал Первому Волшебнику. Только он имел право называть Искателя и вручать ему оружие. Другого способа законно заполучить меч не было, и именно Ричард был истинно названным Искателем.

С отвращением и ужасом он понял, что предал то доверие, которое оказал ему дедушка, вручив Ричарду меч.

Но какое значение имел меч, если сохранить его означало отнять жизнь Кэлен.

А для него не было ничего более ценного, чем жизнь.

Глава 43 (MagG)

Ричард был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, как они покинули Предел Агаден, двигаясь в сторону гор. В золотых лучах низкого солнца деревья отбрасывали на тропинку длинные тени. Но тихая красота окружающей местности сегодня не привлекала его внимания. Солнце вот-вот должно было сесть, и ему хотелось уйти как можно дальше и от долины, и от болота, прежде чем станет совсем темно. Все его усилия были подчинены одной задаче — переставлять ноги одну впереди другой… перемещаться… двигаться вперед.

К тому времени, как они вышли из леса и двинулись по болоту в сторону утесов, охраняющих подходы к долине, внизу уже царила ночная тьма. Небо над вершинами гор еще было глубокого синего цвета, но последний дневной свет не мог проникнуть через кроны деревьев, и на болоте, казалось, настала ночь. Глубокие тени здесь были совсем не такими, как в долине. Болотные тени скрывали ощутимую, но обычную угрозу, тогда как тени вокруг жилища Шоты таившие не столь очевидные опасности, как подозревал Ричард, могли оказаться более пагубными.

Звуки болотной жизни: все эти свисты, шорохи, щелчки, щебетания, отдаленные крики едва воспринимались сознанием Ричарда. Он был глубоко погружен в свой собственный мир, полный отчаяния и целенаправленности, спутанных в гигантский болезненный и противоречивый узел.

Когда Шота начала говорить ему о Гончей Крови, преследующей его, он уже знал от Никки о Звере, созданном по воле Джеганя. Путешествие к Шоте не стоило тех мелких подробностей, что он узнал об этом Звере. В конечном счете, она рассказала слишком мало вещей, действительно имеющих для него значение. Тех, ради которых стоило пускаться в такой тяжелый путь. Тех, за которые он заплатил цену, осознавать которую начинал только сейчас. Его пальцы постоянно искали рукоять меча, но лишь снова и снова убеждались, что знакомого верного оружия на привычном месте не было.

Он пытался не думать об этом, но больше ни о чем не мог думать. Он чувствовал, что получил помощь, чувствовал, что полученная информация очень важна, но в то же время его не покидало ощущение полного провала.

Ему хватало внимания, чтобы не наступить на черно-желтую змею, свернувшуюся среди корней, или избежать прикосновения похожих на тени пауков, притаившихся под широкими листьями. Он огибал встречные кусты, когда замечал в них что-нибудь, способное нести угрозу. Но, погруженный в свои мысли, делал он это бессознательно.

С привычной скоростью шагая по темнеющей тропинке, Ричард снова и снова восстанавливал в памяти каждое слово Шоты. Вновь и вновь рассматривал сокровища, за которые заплатил такую ужасную цену. Кара мерно шагала следом, отмахиваясь от туч насекомых, кружащих у ее лица. Время от времени над тропинкой мелькал силуэт летучей мыши, охотящейся на насекомых, вспугнутых ими.

Пробираясь через спутанные растения, Ричард раздвинул заросли виноградных лоз и уже занес ногу над спутанными корнями, напоминающими клубок разъяренных змей. Еще в первое посещение он узнал, как легко нога может угодить в такую ловушку, но был полностью поглощен мыслями об Огненной Цепи, о том, что это значит и где это искать. Он почти вступил в темную воду, невидимую во мраке, и только рука Кары, больно схватив, в последний момент остановила его. Оглядевшись, он отыскал их собственные следы, ведущие в долину, по которым они теперь двигались в обратном направлении.

Он мучительно старался вспомнить, слышал ли он когда-нибудь слова Огненная Цепь, но все его попытки были столь же успешны, сколь ярким был свет вокруг него. Эти слова было достаточно необычными, чтобы он запомнил, если бы когда-нибудь ему доводилось встречать их прежде. Он очень хотел бы, чтоб Шота объяснила их значение, но знал, что она говорила правду, когда рассказывала о своих видениях, приходящих к ней не имея ни начала, ни конца, ни объяснения.

В то же время он страшился того, что могут значить слова Шоты «то, что ты ищешь, давно похоронено».

Это предупреждение вызывало боль в груди. Он боялся, что это может означать смерть Кэлен, которая давно мертва и похоронена.

С того самого утра, когда он проснулся и не нашел ее рядом, он чувствовал себя потерянным. Без Кэлен весь остальной мир, не имел для него никакого смысла.

Он не мог позволить себе верить в ее смерть. Вместо этого он вызывал в памяти ее прекрасные зеленые глаза, в которых светился незаурядный ум; ее особенную улыбку, предназначенную только ему одному; всю ее, такую живую и реальную.

Но слова Шоты снова и снова возникали в ее памяти. И он должен понять их. Если хочет отыскать Кэлен.

Последнее предупреждение «остерегаться гадюки с четырьмя головами», на первый взгляд вовсе не имело к нему отношения. Но чем больше он об этом думал, тем больше начинал осознавать, что необходимо обдумать эти слова как можно тщательнее. Ему все больше казалось очевидным, что эта четырехглавая гадюка — чем бы она ни была — так или иначе, ответственна за исчезновение Кэлен.

Он старался понять, правдива ли его догадка, либо это только домыслы, вызванные зловещим звучанием предупреждения. Он не мог позволить себе ошибиться в выборе направления поисков и даром потерять ценное время. Он боялся, что уже слишком много потратил его впустую.

— Куда мы идем? — Спросила Кара, возвращая его к действительности из лабиринта мыслей.

Он вдруг осознал, что это были ее первые слова с тех пор, как они расстались с Шотой.

— Нам нужно забрать лошадей.

— Вы собираетесь идти через перевал прямо ночью?

Ричард кивнул.

— Да, нужно попытаться. Если буря утихла, от луны будет достаточно света.

Когда он впервые попал в эти места, Шота захватила Кэлен и увела к себе в долину. Ричард преследовал их тоже ночью. Это было нелегко, но зато теперь он знал, что это возможно. Он чувствовал себя сильно утомленным трудной дорогой, и знал, что Кара должна была устать точно так же, как и он. Однако он не собирался останавливаться, пока хватит сил переставлять ноги.

Крепко сжатые челюсти Кары ясно говорили, что она не в восторге от идеи двигаться через перевал в темноте, но заговорила она о другом.

— А когда мы заберем лошадей? Что потом?

— Попробуем лучше понять то, что я узнал.

Туман медленно укрывал скрюченные деревья, вьющиеся лозы, неподвижную воду. Он словно подбирался ближе, чтобы подслушать их разговор. В полном безветрии мох тяжело свисал с изогнутых ветвей. В черной тухлой воде плескались невидимые твари.

Ричарду совсем не хотелось обсуждать предстоящую им долгую и трудную дорогу, и прежде чем Кара успела что-нибудь сказать, он спросил:

— Тебе доводилось когда-нибудь слышать слова Огненная Цепь?

Кара вздохнула.

— Никогда.

— А нет у тебя предположений, что оно может значить?

Она тряхнула головой.

— А что насчет убежища предков в Долине Небытия? Это ничего тебе не говорит?

Кара помедлила с ответом.

— Долина Небытия… Звучит знакомо. Возможно, я уже когда-то слышала такое название.

Ее слова обнадежили Ричарда.

— Ты не могла бы вспомнить об этом побольше?

— Боюсь, что нет. — Она потянулась и, проходя мимо, рассеянно отщипнула виноградный лист в форме сердечка. — Думаю, я могла слышать что-то похожее в детстве. Я очень стараюсь, но не могу вспомнить, слышала ли я именно это название, или просто что-то похожее. И «долина» и «небытие» достаточно обыденные слова, возможно, поэтому они кажутся знакомыми.