Терри Гудкайнд – Девятое правило волшебника, или Огненная цепь (страница 132)
Она мечтала о возможности забыть боль, точно также как она забыла всю свою жизнь. Казалось, из всей жизни под сводами ее памяти осталось только самое жуткое.
Задержав дыхание и, стараясь не замечать пульсирующую боль, она подтянула мешок к себе, закинула его на спину и, просунув руку под лямки, поднялась.
— Тебе лучше сделать, как я говорю и принести их обе, — нахмурилась Сестра Улиция.
Кэлен кивнула и пошла по широкому коридору. Никто не замечал ее. Будто она невидимка. Несколько людей смотрели на нее пару мгновений, прежде чем забыть, даже, что заметили ее.
Кэлен схватила бронзовый череп обеими руками и потянула на себя одну из змеиных дверей. Она быстро шла по шикарным мягким коврам, скользя мимо стоящих стражей, прежде чем они могли поразиться тому, что видят.
Она понеслась вверх по лестнице, игнорируя солдат, патрулирующих зал. Некоторые из них коротко взглядывали на нее, словно стараясь сохранить память о ней, прежде чем потерять всякий интерес и вернуться к своим занятиям. Кэлен чувствовала себя привидением среди живых. Рядом, но ее нет.
Она с трудом приоткрыла одну из золоченых дверей настолько, чтобы только проскользнуть внутрь сада. Парализующая боль мешала ей двигаться достаточно быстро. Она только хотела побыстрее вернуться назад к Сестрам, чтобы они исцелили ее. Как и раньше, в саду было тихо, словно в святилище. Но у нее не было времени любоваться цветами и деревьями. Она остановилась на траве, неотрывно глядя на две черные шкатулки, стоящие на каменной подставке, словно парализованная их видом и тем, что должна совершить.
Она медленно преодолела оставшееся расстояние, даже не желая приближаться туда, не желая делать то, что должна. Но мучительная сверлящая боль в голове заставляла ее двигаться.
Остановившись перед алтарем, она стянула мешок с плеча и положила его рядом со шкатулками. Вытерла нос тыльной стороной ладони. Осторожно дотронулась до лица, боясь повредить его еще сильнее, и одновременно желая облегчить пульсирующую боль. Цепляясь за ускользающее сознание, она почувствовала под пальцами что-то острое. Кэлен не знала, был ли это обломок прута Сестры Улиции или сломанная кость. Ей стало дурно и едва не стошнило.
Зная, что у нее не так много времени, она схватилась одной рукой за живот, второй стала развязывать кожаные ремни, которые придерживали одеяла в глубине ее мешка. Ее пальцы были мокрыми от крови, что делало задачу гораздо более сложной. Ей пришлось пустить в ход и вторую руку. Когда, наконец, с узлами было покончено, она осторожно развернула одеяла, взяла то, что лежало внутри, и поставила на каменную плиту, чтобы освободить место для отвратительных черных шкатулок. Она всхлипнула, стараясь не думать о том, что оставляет.
Кэлен заставила себя завернуть две оставшиеся шкатулки в одеяла. Когда закончила, то завязала ремни, чтобы быть уверенной, что шкатулки не выпадут. Покончив с этим, она снова закинула мешок себе на спину и нехотя направилась по сырой земле к выходу из огромного внутреннего сада.
Когда она прошла круг травы, то остановилась и развернулась, глядя сквозь слезы назад, на то, что она оставила на каменной плите вместо шкатулок.
Это было самым дорогим, что у нее было.
И теперь она оставляла это.
Сокрушенная, она не могла идти дальше. Еще более несчастная и отчаявшаяся от того, что может помнить чувства, Кэлен упала на колени в траву.
Она скорчилась на земле в рыданиях. Она ненавидела свою жизнь. Она ненавидела жить. То, что она любила больше всего на свете, было оставлено из-за этих безжалостных женщин.
Кэлен плакала в отчаянии, сжимая кулаками мягкую траву. Она не хотела оставлять это. Но если она не оставит, Сестра Улиция накажет ее за нарушение прямого приказа. Кэлен снова всхлипнула, ощущая свою беспомощность.
Никто, кроме Сестер, не знал ее, даже не подозревал о ее существовании.
Если бы хоть один человек помнил ее.
Если бы только Лорд Рал пришел в свой сад и спас ее.
Если бы… если бы… если бы… Что хорошего в мечтах?
Она заставила себя подняться и села на пятки, глядя сквозь слезы на гранитную плиту, на то, что оставляла там.
Никто ее не спасет.
Она не привыкла к этому. Она не знала, откуда ей это известно. Но где-то в туманном, исчезнувшем прошлом, ей казалось, она была в состоянии позаботиться о себе. Выжить. Надеясь только на себя.
Глядя на сад, сквозь прекрасный мирный сад Лорда Рала, она черпала силу из того, на что смотрела и, в то же время, откуда-то изнутри себя. Она должна была это сделать — быть решительной, и она была уверена, что привыкла быть такой. Она должна была хоть как-то стать сильной сама, ради самой себя.
Кэлен как-то должна была спасти себя.
То, что стояло там, не было больше ее. Это станет ее подарком Ричарду Ралу в обмен на благородство жизни — ее жизни — за то, что она вспомнила в его саду.
—
Она вытерла слезы и кровь с глаз запястьями рук. Она должна быть сильной иначе Сестры победят ее. Они заберут у нее все. И тогда победят.
Кэлен не могла позволить им этого.
Она вспомнила вдруг и коснулась подвески, которую носила на шее. Она повертела маленький камушек между большим и указательным пальцами. Это, по крайней мере, было по-прежнему ее. У нее по-прежнему была подвеска.
Кэлен заставила себя встать на ноги и выпрямилась под весом мешка. Первым делом сейчас она должна вернуться, чтобы Сестра Улиция по крайней мере исцелила те повреждения, которые нанесла. Кэлен с радостью примет эту помощь, потому что потом она сможет продолжить искать выход.
Теперь она знала, что не может отдать ее волю им, сдаться их уверенности, что они имеют право на ее жизнь. Они смогут сломить ее, но она будет бороться до конца.
Ее могут лишить жизни, но теперь она знала, что им никогда не сломить ее дух.
Глава 58 (MagG)
Ричард медленно шагал по тесной комнатке, глубоко погруженный в размышления о том утре, когда пропала Кэлен. Необходимо было разобраться во всем как можно скорее. По многим причинам; и самая главная из них — необходимость помочь Кэлен. Он должен был верить, что она еще жива, что он еще может помочь ей, что время еще есть.
Ведь он — единственный, кто ее помнит; единственный, кто верит в ее существование. Больше никто не поможет ей. Только он.
Кроме того, ее исчезновение порождало проблемы, которые распространялись, будто круги по воде. Трудно было даже предположить, насколько широко они охватывают окружающий мир. И только один он, единственный, противостоял тому непонятному, что скрывалось за всеми этими событиями.
Поскольку Кэлен до сих пор не сбежала от своих похитителей, это значит, она не в состоянии сделать этого. Следовательно, она нуждалась в помощи. Постоянная угроза новых нападений Зверя заставляла Ричарда мучительно размышлять, насколько легко он может в любой момент умереть. А если это произойдет, порвется единственная ниточка, которая все еще связывает ее с миром живых.
Он не должен терять ни единого мгновения того времени, которое у него еще остается, чтобы его помощь подоспела вовремя. Он не желал тратить время даже на то, чтобы корить себя за те дни, которые он уже так бесцельно потратил.
Значит, утро. Незадолго до того, как его ранили стрелой. Он решил сосредоточиться на немногом, что мог вспомнить, и начал все с начала. Он решительно изгнал из сознания всю чудовищную проблему, чтобы сосредоточиться на ее решении. Он заставил себя забыть о том, что кто-то вырвал Кэлен из его рук, запретил себе ломать голову над тем, где она может быть. Он решил прекратить все попытки убедить других в ее существовании. Он пытался, но ничего не добился. И не станет добиваться.
Он отложил в сторону книги. И «Gedengrauss», и «Теорию Оденика», обнаруженные им в тайной комнатушке. Первая книга была на верхне-д`харианском. Когда-то он изучал этот древний язык, поэтому не позволил себе тратить на нее время. Краткий просмотр показал, что книга может содержать замечательную информацию, хотя не увидел ничего, что могло бы сейчас оказаться полезным. Кроме того, он давно не практиковался в языке верхней Д`Хары. И прежде чем тратить время на перевод, стоило бы решить другие, более срочные проблемы.
Понять вторую книгу было трудно, потому что мысли его витали совершенно в другом месте. Но беглого просмотра оказалось достаточно, чтобы понять — книга действительно посвящена шкатулкам Одена. Одно это, не говоря уже о крайней опасности самих шкатулок, сказало ему, что книга представляет собой неизмеримую ценность. Но в настоящее время его проблемой были не шкатулки Одена. Его главной проблемой была Кэлен. И он отложил вторую книгу тоже.
В этой маленькой комнате, запертой щитами, были и другие книги, но сейчас у него не было ни времени, ни желания рыться в них. Он решил, что заниматься чтением, вместо того, чтобы понять, что происходит на самом деле — только пустая трата времени. Необходимо было обдумать всю проблему целиком, вместо того, чтобы выхватывать по одному разные мелкие кусочки головоломки
Независимо от причины исчезновения Кэлен, все началось именно в то утро, когда его ранили. Накануне вечером, когда Ричард укладывался на свое одеяло, Кэлен была рядом. Он был уверен, что была. Он не забыл, как обнимал ее. Он помнил ее поцелуй, ее улыбку в темноте. Это вовсе не фантазии.