Терри Гудкайнд – Девятое правило волшебника, или Огненная цепь (страница 126)

Ричард проглотил комок в горле.

— Я должен подумать, должен собраться с мыслями. Там, в комнате я нашел несколько книг, и хочу просмотреть их. Мне нужно время, чтобы подумать, и посмотреть, смогу ли я выяснить, что случилось и почему. Если я не смогу ничего придумать, я хотя бы решу, что мне делать дальше.

— А если ты не придумаешь, что делать дальше?

Ричард склонился на руки, глядя в темноту. Он изо всех сил старался сдержать слезы.

— Прошу тебя…

Если бы только понять, с кем нужно бороться. Если бы можно было узнать, кто его враг. Но он не знал, как бороться с тенями в собственном сознании.

Никки мягко положила руку ему на плечо.

— Все хорошо, Ричард. Все хорошо.

Глава 55 (MagG)

Никки постучалась в дубовую дверь с закругленной верхней частью. Рикка, стоя у нее за спиной, тоже ждала ответа.

— Войдите, — раздался приглушенный голос.

Никки показалось, что, этот глубокий сильный голос принадлежит не Зедду, а скорее Натану. В небольшой комнате, где дед Ричарда любил работать, она увидела пророка вместе с Энн. Ожидая свою гостью, аббатисса стояла, спрятав руки в рукава простого темно-серого платья. Натан, в темно-коричневых штанах, высоких сапогах и белой рубашке под широким плащом, больше походил на искателя приключений, чем на пророка.

Зедд в простом балахоне спокойно стоял в простенке между окнами, возле книжных полок, сложив руки на спине. Казалось, он погрузился в свои мысли, не сводя пристального взгляда с Эйдиндрила, раскинувшегося у подножия горы. Вид из окон открывался красивый; Никки понимала, почему он так любит эту комнату. Рикка начала закрывать тяжелую дверную створку.

— Рикка, дорогая, — сказала Энн с привычной улыбкой аббатисы, привлекая внимание Морд-Сит. — У меня все еще першит в горле от дыма, когда это ужасное существо подожгло библиотеку. Тебя не затруднит заварить для меня чашечку чая, возможно даже, с капелькой меда?

Рикка, придержав полузакрытую дверь, пожала плечами.

— Нисколько.

— А не осталось ли немного ваших замечательных бисквитов? — широко улыбаясь, спросил Натан. — Они изумительные, особенно когда теплые.

Рикка пристально оглядела каждого из собравшихся в комнате.

— Я принесу бисквиты, чай и немного меда.

— Благодарю вас, моя дорогая, — сказала Энн, улыбаясь своей постоянной улыбкой, пока Рикка не скрылась за дверью.

Зедд не произнес ни слова, продолжая смотреть в окно.

Никки, не обращая внимания на Энн и Натана, обратилась к спине Зедда.

— Рикка сказала, что вы хотели меня видеть.

— Правильно, — ответила вместо него Энн. — Где Ричард?

— Внизу, там, где я вам говорила. Он нашел место между щитами, где будет в безопасности. Он читает, ищет информацию. Полагаю, делает то, что и должен делать Искатель. — С преувеличенной осторожностью Никки сложила пальцы. Значит, о Ричарде хотели поговорить все трое.

Натан коротко засмеялся, но быстро попытался выдать смех за кашель, когда Энн бросила на него особенный взгляд. Зедд продолжал стоять к ним спиной, смотрел в окно и молчал.

— Ты всегда была привлекательной, — сказала Энн.

— Для этого большого ума не требуется. — ответила Никки, не желая позволять Энн отвлечь ее такой пустой лестью. — Прошу вас, не стоит спешить с похвалами, пока я действительно не заслужу их.

И Натан и Энн улыбнулись. Улыбка Натана даже выглядела искренней.

Лесть, словно чума, всю жизнь преследовала Никки. «Никки, ты такой красивый ребенок, ты должна отдавать гораздо больше». «Никки, ты прекрасна, ты — самое красивое существо, из всех, что я видел. Я должен обладать тобой». «Никки, моя дорогая, я должен иметь возможность попробовать твою красоту на вкус, или этот бедный мужчина умрет». Пустая лесть была для Никки, словно отмычка для вора, который старается украсть то, что есть у нее.

— Итак, что я могу для вас сделать, — деловым тоном спросила Никки.

Энн, все еще пряча руки в рукавах, пожала плечами.

— Нам нужно поговорить о плачевном состоянии Ричарда. Было весьма прискорбно обнаружить его во власти бреда.

— Не могу сказать, что не согласна с этим. — сказала Никки.

— У тебя есть какие-нибудь идеи? — спросила аббатисса.

— Идеи? Что вы хотите сказать?

— Не нужно изображать скромницу, — сказала Энн. Снисходительное добродушие испарилось из ее голоса. — Ты очень хорошо знаешь, что мы имеем в виду.

Зедд, наконец, обернулся, очевидно, тон Энн ему не понравился.

— Никки, мы очень за него волнуемся. Разумеется, нас волнует пророчество и то, что оно гласит, что он должен возглавить наши силы и все такое, но… — Он уронил руку. — Но нас волнует и сам Ричард. С ним что-то случилось, что-то плохое. Я знаю его с рождения, я провел с ним годы, я видел, как он рос. Передать не могу, как я гордился этим мальчиком. Он частенько говорил и делал то, что меня озадачивало и смущало, но я никогда не видел его таким, как сейчас. Я никогда не видел, чтобы он верил таким безумным выдумкам. Ты и представить не можешь, что происходит со мной, когда я вижу его таким.

Никки почесала бровь, воспользовавшись этим предлогом, чтобы отвести взгляд и не видеть боли в его ореховых глазах. Его седые волосы были даже в большем беспорядке, чем обычно. Он выглядел более худым; он выглядел изможденным. Он походил на человека, который толком не спал многие недели.

— Думаю, я понимаю ваши чувства, — уверила его она. Глубоко вздохнув, она медленно покачала головой. — Не знаю, Зедд. Я пытаюсь понять это с того утра, когда нашла его задыхающимся на грани мира мертвых.

— Ты говорила, что он потерял много крови, — сказал Натан. — И что он долго был без сознания.

Никки кивнула.

— Возможно, именно тогда, когда он почти задохнулся и готовился к смерти, желание жить заставило его выдумать кого-то, ради кого стоит жить. Вот такая уловка, чтобы взять себя в руки. Когда-то я делала что-то подобное, когда мне было страшно — я представляла, что нахожусь где-нибудь в безопасном месте. В результате большой потери крови Ричард долго был без сознания, долго восстанавливал силы — у него было много времени, чтобы мечта выросла и укрепилась в его сознании.

— И заполнила все его мысли, — закончила Энн.

Никки ответила на ее пристальный взгляд.

— Я тоже так думаю.

— И теперь? — спросил Зедд.

Никки перевела взгляд на тяжелые дубовые балки потолка, подыскивая слова.

— Я не могу сказать больше — я не эксперт в таких вещах, и не планировала посвятить свою жизнь целительству. Я думала, что вы, трое, знаете о таких заболеваниях больше меня.

— Да, это факт, — сказала Энн, гримасой давая понять, как она рада слышать, что Никки признает это. — Мы вынуждены согласиться с твоей оценкой.

Никки с подозрением смотрела на троих волшебников.

— И в чем, по-вашему, его проблема?

— Ну, — начал Зедд, — мы еще не готовы исключить некоторые причины…

— Ты думала насчет заклинания очарования? — Спросила Энн, устремив на Никки тот взгляд, которым она имела обыкновение смотреть на новичков, и который заставлял их дрожать и сознаваться во всех прегрешениях.

Никки давно не была новичком, такое запугивание больше на нее уже не действовало. После того, как она лицом к лицу находилась рядом с Джеганем, который в слепом приступе гнева бил ее кулаком по лицу, держа другой рукой за горло, никакой взгляд не мог бы заставить Никки задрожать. Не будь тема такой серьезной, она бы просто посмеялась над попытками вытянуть из нее неосторожные слова при помощи всего лишь взгляда.

— Мне это приходило на ум. — ответила она, не видя смысла отрицать это. — Но я уничтожила стрелу при помощи Магии Ущерба, чтобы спасти ему жизнь. Боюсь, в тот момент подобная мысль мне в голову не пришла. Я просто старалась не позволить ему умереть. Может быть, я и должна была подумать о зачарованной стреле, но я этого не сделала. Без стрелы теперь нет никакой возможности понять, было заклинание или нет. Да и сделать без стрелы ничего нельзя.

Зедд потер чисто выбритый подбородок, отводя взгляд.

— Это, конечно, создает определенные трудности.

— Трудности? — спросила Никки. — Это заклинание не так просто отменить, даже если у вас есть в руках объект, заразивший жертву очарованием. Без этого, только волшебница, наложившая заклятие, может его снять. Вы должны иметь паутину, которая занесла инфекцию, если хотите вылечить больного. И еще. Вы должны точно знать, что это было заклинание очарования. Но ведь это могло быть что-то еще. В любом случае, заклинание это или бред, чтобы излечить последствия, нужно точно знать причину.

— Не обязательно, — сказала Энн и снова уставилась на Никки. — В нашем случае причина — всего лишь небольшая часть проблемы.

Бровь Никки дернулась.

— Небольшая часть? О чем вы?

— Если человек сломал руку, вы накладываете на нее шину, а не тратите время впустую, бегая вокруг и задавая вопросы, чтобы точно узнать, когда и как он повредил руку. Вы должны принять меры, чтобы излечить болезнь. Разговорами этого сделать нельзя.

— Мы считаем, что ему нужна наша помощь, — продолжил Зедд примирительным тоном. — Все мы знаем, что его высказывания просто невозможны. Когда он сказал, что отдал Шоте Меч Истины, я сперва подумал, что он просто сделал большую глупость. Но потом я увидел, что его действия не были преднамеренными. Я отругал его, вместо того, чтобы увидеть, как, на самом деле, ему плохо. Я должен был обращаться с ним с учетом его состояния. Иногда достаточно легко понять, когда некто ведет себя необычно, в этом случае не требуется дополнительных доказательств. Но поведение Ричарда весьма далеко от того, что можно назвать необычным. Становится ясно, что он бредит; и мы все прекрасно это понимаем. — Он умоляюще протянул к ней руки. — Может быть, ты можешь сказать что-нибудь в его защиту, что заставит нас пересмотреть свои выводы?