Тери Терри – Колония лжи (страница 8)
— Садитесь. — Один из них жестом указывает на стулья у стены, где уже сидят двое, мужчина и девочка лет десяти. Кай и Бобби опускаются рядом с ними.
Из-за перегородки доносятся странные, глухие звуки. Потом тишина… негромкие голоса… дверь открывается.
— Следующий! — говорит женщина. То ли техник, то ли лаборант.
Девочка поднимается, бледная и испуганная, отец торопит ее. Лицо у женщины смягчается.
— Больно не будет, обещаю, — говорит она. — Обычное сканирование.
Девочка идет за ней, и дверь закрывается. Примерно через минуту включается какое-то оборудование. Несколько минут слышны только постукивания и жужжание. Снова негромкие голоса, какая-то другая дверь открывается и закрывается.
Уже знакомая нам женщина появляется снова.
— Следующий!
Мужчина поднимается со стула, и я, движимая любопытством, следую за ним.
— Что вы ищете? — спрашивает мужчина.
Женщина не отвечает.
— Делайте, что вам говорят. Эти ребята шутить не любят. — Здесь тоже несколько вооруженных людей, и один из них наводит автомат на мужчину.
— Ложитесь сюда, на платформу. Машина довольно шумная. Не двигайтесь, и все закончится быстро.
Он ложится. Машина оживает, жужжит, и платформа, придя в движение, уходит в некую штуковину наподобие большой трубы. В подземной лаборатории было что-то похожее; они там тоже проводили сканирование, и я, оказываясь внутри трубы, всегда чувствовала себя как в ловушке и жутко боялась. Иногда меня пристегивали ремнями, а когда и это не помогало, вкалывали что-то, что мгновенно меня вырубало.
Труба вращается, и к громкому жужжанию добавляется глухое постукивание. Мужчина, как ему и было сказано, лежит неподвижно. Я заглядываю через плечо стоящей за другой перегородкой женщины. Она смотрит на экран с цифрами и линиями.
Я возвращаюсь к машине, хочу рассмотреть ее и платформу повнимательнее. Есть в ней что-то, напоминающее о черве, той металлической громадине в подземелье на Шетлендском острове. Гудение внутри червя вызывало желание пробежаться по его поверхности, и меня тянет сделать то же самое сейчас. Но этот намного меньше и…
Сигнал тревоги?
Машина останавливается, и платформа выезжает. Солдат уже двое; они хватают мужчину, заламывают ему руки и ведут к выходу.
— Подождите, тут что-то непонятное, — говорит женщина. — Показатели слишком высокие. Может быть, какой-то сбой? Давайте просканируем его еще раз.
Солдаты не слушают ее, а мужчина пытается сопротивляться, кричит и получает прикладом по голове. Кровь струится по его лицу и падает каплями на пол. Мужчина уже не сопротивляется.
Солдаты вытаскивают его за дверь и волокут через зону ожидания.
— Что тут происходит? — громко спрашивает Бобби и начинает подниматься, но еще один охранник подходит к нему и тычет стволом в лицо.
— Сиди, где сидишь!
Мужчину выводят из здания.
— Вы что с ним делаете? — спрашивает Кай.
— Замолкни!
— Следующий, — говорит женщина-техник, выглядывая из-за спины охранника. Лицо у нее бледное.
— Ты! — Солдат кивает Каю, и тот медленно поднимается.
Мне страшно. Что, если в машине действительно случился сбой, как сказала техник? Что будет, если сбой повторится?
Мне нехорошо. Того мужчину, которого охранники ударили по голове, куда его увели? Что они с ним сделают?
Я отступаю от брата как можно дальше, но все слышу. Как Кай ложится на платформу. Как жужжит и издает свои странные звуки машина.
Пауза. Я замираю, со страхом ожидая тревожного сигнала, но машина молчит. Тишина.
Кай выходит, и я бросаюсь ему на шею и крепко-крепко обнимаю, хотя он, конечно, ничего не чувствует.
— Идите туда. — Женщина-техник указывает на дверь на другой стороне комнаты.
Брат выходит — я вместе с ним. За столом в офисе женщина, перед ней компьютер и какие-то бумаги.
— Садитесь. — Она указывает на стул напротив стола. — Ваше имя?
Кай едва не называет свое настоящее имя, но вовремя останавливается и маскирует ошибку кашлем.
— Джон Макивер.
— Вы здесь один?
Он качает головой.
— Со мной дядя, он следующий.
— О’кей, давайте подождем минутку.
Минуты через две входит Бобби.
Женщина задает вопросы, записывает имена, адреса, даты рождения и род занятий и вносит информацию в компьютер. Кай проходит как учащийся, Бобби — профессиональный гольфист. А я и не знала.
— Что здесь происходит? — спрашивает он. — Мы выедем из карантинной зоны?
— Последняя процедура. — Она нажимает кнопку вызова. Открывается еще одна дверь. На пороге два солдата в форме.
— Следуйте за нами, — говорит один из них.
Кая и Бобби ведут в следующую комнату — похоже, здесь находился газетный киоск — и объявляют, что им предстоит провести здесь еще двадцать четыре часа, после чего, если они еще будут живы, их наконец отпустят.
Дверь едва открывается, как к ней бросаются мальчик и девочка. Охранники ловят их и заталкивают обратно. Девочка — та самая, что прошла перед Каем, Бобби и тем мужчиной, которого вывели солдаты. Дверь закрывается, щелкает замок.
Всего в комнате человек сорок — мужчины, женщины, дети. Одни стоят, другие сидят, обнявшись, третьи лежат на полу.
— Где наш папа? — спрашивает девочка, обращаясь к Каю и Бобби. — Вы были за ним. Почему его здесь нет?
В ее голосе проскальзывают истеричные нотки, каждое последующее слово звучит громче предыдущего, и в конце она уже почти кричит.
Все теперь смотрят на детей. Смотрят со страхом и отвращением.
— Должно быть, ваш отец не прошел сканирование, — обвиняющим тоном говорит какая-то женщина. — Притворился, будто у него иммунитет, но они его поймали!
— Нет, нет, нет! Неправда! — Девочка мотает головой. — У нас у всех иммунитет! Только у мамочки… — Она всхлипывает. — Только она заболела. Папа не заболел.
Злые, испуганные, люди бросают на них сердитые взгляды.
— Как вам не стыдно! — возмущается Бобби. — Они же дети!
Он поворачивается к мальчику и девочке и опускается перед ними на колени.
— Очень жаль, но мы не знаем, где ваш папа. Они увели его.
Еще одна женщина смотрит на них равнодушно со своего места на полу.
— Сегодня утром, когда я попала сюда, кто-то тоже не прошел сканирование, — говорит она. — Я даже войти не успела, как его вытащили, отвели к костру для мертвецов, связали и бросили в огонь.
Смотрю на нее, скованная ужасом. Неужели необходимо было сообщать это при детях? Они уже ревут вовсю, и мне хочется составить им компанию. Несчастные дети: мать уже умерла, а теперь они потеряли еще и отца. Неужели в этом действительно виновата я?
— Они не стали бы так поступать с тем, кто просто не прошел сканирование, — возражает Кай. — Нет, такого просто не может быть.