Перестань. Просто послушай. Дело серьезное.
Хорошо.
Я очень сильно на тебя разозлился, когда ты ушла от нас на острове. Я поверил тебе, а ты усыпила меня, и когда я проснулся, тебя уже не было.
Но ты ведь понимаешь, почему я так сделала?
Ты думала, что поступаешь правильно. Но выжившие не переносят болезнь — здесь ты ошиблась.
Теперь я тоже это знаю, но тогда думала, что эпидемия распространяется из-за меня, что только я виновата в гибели сотен людей. Может быть, я была неправа, но тогда считала, что обязана сдаться властям. Что хорошего, если бы нас обоих не стало?
Не хочу спорить с тобой о том, что уже случилось. Но ты должна пообещать мне кое-что.
Что пообещать?
Что никогда больше меня не бросишь, не исчезнешь, как тогда, не попрощавшись, не обсудив. Если решишь, что надо уйти, скажи об этом прямо, в лицо, объясни почему. Между нами больше не должно быть секретов.
Ты прав. Извини. И, да, обещаю — больше никаких секретов. И никаких фокусов с исчезновением. По ее щекам катятся слезинки, и я хочу поцеловать ее, но как только наклоняюсь, она упирается руками мне в грудь.
Я тоже должна рассказать тебе кое-что.
Давай.
Я пыталась сделать это раньше, но после взрыва все смешалось, и ты, наверное, плохо меня слушал. Меня спасла не Келли. И погибла от бомбы не Келли. Та, кого мы знали как Келли, на самом деле с самого начала не была ею. Это была девушка по имени Дженна. Она присвоила личность Келли.
Я недоверчиво качаю головой. Невозможно. Она все знала. Обо мне, о доме. Знала то, что могла знать только Келли. Есть еще кое-что, о чем я не говорил тебе, но что может многое объяснить.
И что же это?
У нее еще в детстве были воображаемые друзья, а иногда она сама притворялась одним из них. Думаю, после всего случившегося у нее включился защитный механизм психологического приспособления, регрессия.
Шэй молчит, обдумывает сказанное мной, но потом качает головой. Я была близка с ней и уверена на все сто: она не Келли. И тоже должна сказать кое-что еще. Она была носителем возбудителя болезни.
Что? Ты серьезно?
Да. Я винила себя, но оказалось, что причина в ней. Она принесла болезнь и в Абердин, и на Шетленды. Я поняла это недавно, а потом она сама подтвердила это и призналась, что знала уже какое-то время.
Я смотрю на Шэй и не знаю, что сказать. Столько всего и сразу, что это трудно усвоить.
В это тяжело поверить.
Но машина уже начинает притормаживать, а значит, мы подъезжаем, и мне нужно сказать кое-что еще, с чем нельзя тянуть. Я откладываю все в сторону — потом разберемся.
Послушай, есть еще кое-что, о чем мне нужно тебе сказать. Извини.
За что?
Это касается нашего мысленного разговора. Знаешь, я долго сопротивлялся, но теперь понимаю, почему был против. Из-за Алекса.
Шэй смотрит на меня озадаченно. Из-за Алекса? Не понимаю. Что ты имеешь в виду?
По-моему, я рассказывал тебе, что он за человек и как манипулировал нами. Но раньше я не все понимал. Не понимал, например, почему он всегда так меня злит. А дело в том, что он поступал так же, как ты, делал то же, что и ты, но никогда не спрашивал разрешения. Просто залезал мне в голову и говорил, что нужно делать, а я в то время еще не умел ничего и был вынужден подчиняться. Я ненавидел Алекса.
Шэй качает головой. Хочешь сказать, он уже тогда, несколько лет назад, был выжившим?
Да. Еще до того, как женился на моей матери, до рождения Келли.
Я читаю ее мысли как открытую книгу и вижу: она мне не верит.
Этого не может быть, Кай. Болезни не существовало еще несколько месяцев назад, пока она не вырвалась за пределы лаборатории, в которой и была создана. Ты сам знаешь.
Я знаю то, что знаю. Он был одним из вас и был таким в течение многих лет.
Кай, ты ошибаешься. Может быть, он действительно хороший психолог и умелый манипулятор?
Если я не один из вас, это еще не значит, что я не понимаю, какие вы ведете игры в наших головах. Я же знаю.
Еще чего! Злюсь — и чем дальше, тем больше. Наговорила всего и хочет, чтобы я вот так вот запросто поверил ей на слово и безропотно принял. Нет!
Я выталкиваю ее из головы.
30
ШЭЙ
Кай? Кай? — снова зову я, но он делает вид, что не слышит. Усилием воли сдерживаю слезы, подступившие к глазам, отворачиваюсь и смотрю в окно. Довести разговор до конца было бы правильнее вслух, потому что когда Кай в моем разуме, я не могу оставаться вежливой и тактичной — он знает, что я ему не верю.
И точно так же я знала, что он не верит моим словам о Дженне.
Но Кай наверняка ошибается. Иначе быть не может. Ведь то, что он сказал, это сущее безумие.
Или нет? Молчу. Думаю. Даже если Алекс инфицировал себя в своей лаборатории на Шетлендах, это не могло случиться так давно. Использованная в лаборатории технология разрабатывалась в ЦЕРНе позднее, и в то время, о котором говорил Кай, ее еще не существовало.
Машина останавливается. Вокруг темно, льет дождь, и ничего не видно, но, похоже, мы на месте.
Только вот что это за место и где оно находится?
Аристотель берет на руки Чемберлена, и тот снова шипит.
— Пробежим к ангару, тут недалеко. Не отставайте! — говорит наш водитель, открывает дверцу и мчится в темноту.
Я спешу за ним, радуясь бьющим в лицо холодным струям. Кай следует за нами, и я ощущаю его колебания и нерешительность.
До открытой двери рукой подать, несколько метров, но я уже промокла. Ветер швыряет дверь на металлическую стену, подхватывает и с грохотом швыряет снова, пока кто-то не придерживает ее. Алекс, Фрейя и еще несколько человек уже здесь, остальные подходят.
— Плохая новость — погода, — говорит Алекс. — Мы не можем взлететь, пока не уляжется ветер. С другой стороны, они тоже не смогут ударить по нам с воздуха. — Он находит взглядом Кая, потом меня. — А вот теперь можно и поговорить — время есть.
Стулья вдоль стены, стол — что-то наподобие офиса с открытой планировкой. Мы все, включая Фрейю, Елену и Беатрис, садимся вместе, одной группой. Я чувствую, что начинаю паниковать, а Алекс просит принести чай и сэндвичи.
Нет, так не делается. Мне нужно предварительно поговорить наедине с Каем. Пытаюсь окликнуть его мысленно, но он упрямится и не отвечает.
— Кай, — негромко говорю я. — Нам необходимо кое о чем поговорить. Я не все еще тебе сказала. Извини.
— Ну же, садитесь, — обращается к нам Алекс. — Обсудим кое-что.
31
КАЙ
Фрейя и еще двое выживших — Елена и Беатрис — садятся.
— Я лучше постою, — говорю я.
— Как хочешь.
Шэй стоит рядом со мной; кот у нее под ногами. По ее словам, она не все мне сказала. Не успела. Интересно, что это может быть?
— Алекс — или мне называть тебя Ксандером? — кто эти люди, что приехали с тобой?
— Мы члены группы, которая называется «Мультиверсум». Я руководитель группы.
«Мультиверсум»? Бросаю взгляд на Шэй и вижу, что для нее это название имеет смысл.
— Это ведь какая-то коммуна, да? — спрашивает она. — С филиалами по всему свету? Что-то там насчет поклонения истине.
В его глазах удивление.
— Очень хорошо и в основном верно — за исключением части о поклонении истине. На самом деле мы занимаемся поиском истинного знания.
— Это вы делали на Шетлендах, искали истинное знание?
На Шетлендах? Они были на Шетлендах?
