Тери Терри – Колония лжи (страница 59)

Бросаю взгляд на Шэй. Она по-прежнему бежит рядом, но лицо замкнутое, выражение отстраненное. Что она пережила? Сегодня — бомбу. А потом с котом на руках вышла из огненного ада. С котом, который, как я теперь понимаю, принадлежит кому-то из прислуги Алекса. Лишенный свободы передвижений, он выражает явное неудовольствие своим положением.

А Шэй? Бледная, похудевшая, она выглядит не готовой к такому марафону. Тем не менее я знаю, что у нее есть резервы и способности, о которых никто даже не догадывается.

Кем же она стала?

Спроси у нее, говорит Фрейя, и я вздрагиваю, осознав, что она слушает мои мысли, которые я забыл заблокировать. Пусть и с опозданием, я делаю это сейчас.

Шэй? — обращаюсь я к ней мысленно. Она поднимает голову, смотрит на меня и на секунду сбивается с ритма.

Кай. Она произносит мое имя внутри себя, и прикосновение ее мысли — то же, что касание ее руки или губ, оно одно такое, и оно принадлежит только ей.

Расскажи. Расскажи мне все.

28

ШЭЙ

С чего начать? Что сказать? Я не знаю. Столько всего случилось с тех пор, как мы с Каем были вместе — кажется, с тех пор прошла тысяча лет, — я стала другой и чувствую возникшую отчужденность, а еще я совершенно опустошена и вместе с тем до предела заряжена. Вспоминаю, как испугался Кай, когда в Киллине я убила готовившегося стрелять в нас солдата. Что он подумает, когда узнает, что я сделала сегодня? Возмутится, отвернется с неприязнью.

Мы уже близко, предупреждает Алекс. Я передаю сообщение Каю, откладывая ответ на потом.

Внутри огромного амбара нас ожидает с десяток автомобилей разных типов и моделей.

Алекс направляет нас к одному из них.

— Куда поедем? — спрашивает Кай.

— Хочешь остаться и подождать военных? Уверен, они уже идут.

— Вопрос логичный, — вмешиваюсь я. — Так куда вы собираетесь нас везти?

— Если хотите, могу назвать координаты: это заброшенный аэродром на границе с Шотландией. Промежуточный пункт на пути к конечному пункту назначения, называть который пока еще рано. Так что давайте поедем на аэродром, а потом уже поговорим. Потом, если пожелаете, сможете уйти, и я даже дам вам машину или отвезу туда, куда вы пожелаете. Но сейчас предлагаю не задерживаться и поскорее отсюда убраться.

Вопреки моим ожиданиям, Кай не возражает против предложения Алекса и, что для меня полный сюрприз, согласно кивает.

Мы с ним устраиваемся на заднем сиденье одной из легковушек, на которые указал Алекс. Кай машет Фрейе, предлагает ей сесть впереди, но девушка качает головой и устраивается в машине с Алексом.

Задняя дверца снова открывается, и кто-то из команды Алекса — видны только поцарапанные руки — опускает мне на колени взъерошенного Чемберлена.

Мяу, мяу, мяаааааааааауу!..

Кот возмущен и негодует, а когда принесший его мужчина садится за руль, злобно шипит.

— Некоторые кошки не понимают, как им повезло. Я Аристотель, — представляется наш водитель и заводит машину.

— Привет. Я Шэй, это Кай, а котика, которого вы спасли, зовут Чемберлен. Спасибо, что принесли его. — Кота бы я не бросила, но он такой здоровенный, что и бежать с ним быстро было бы затруднительно.

— Никаких проблем.

— Далеко до аэродрома? — спрашивает Кай.

— За полсотни километров. По проселочным дорогам это несколько часов. Можете поспать, если хотите.

— И куда потом полетим?

— Это вам у Ксандера надо спросить.

— У Ксандера?

— Да, у того высокого парня с серебристыми волосами, который всеми нами здесь командует. — Наш новый знакомый усмехается, а мне не по себе. Они только что выступили в роли спецназа, понесли потери сами и перестреляли кучу людей, а его это как будто не трогает.

А еще они называют Алекса — который вообще-то Александр — Ксандером.

И Келли — то есть Дженна — знала его как Первого. Алекс — Ксандер — Первый. Один в трех лицах?

— Кем это вами? Можете уточнить? — спрашивает Кай.

— И это вам тоже надо спросить у Ксандера.

Мы с Каем переглядываемся. Я задаю еще несколько вопросов — в том же направлении, но в другом оформлении — и даже осторожно применяю ментальное убеждение, но безуспешно.

Расспрашиваю водителя, а сама думаю: не пытаюсь ли я избежать ответа на вопрос, заданный ранее Каем?

Расскажи мне все. Просьба вполне обоснованная в данных обстоятельствах. У меня самой вопросов накопилось множество, и я хочу получить на них ответы: где он был, что с ним случилось, как он нашел нас. И кто такая Фрейя? Они явно близки, это чувствуется.

Но все это слишком после того другого, что произошло в один этот сегодняшний день, уже переходящий в ночь.

Я вздыхаю, откидываюсь на спинку сиденья, устраиваюсь поудобнее и закрываю глаза. Чемберлен растянулся отчасти на моем колене, отчасти на сиденье, до самой дверцы, и его негромкое урчание напоминает мне, что и я тоже устала.

Кай?

Да?

Поговорить есть о чем, я знаю, но сейчас у меня просто нет на это сил. Давай просто побудем вместе, а? Ты и я.

Секундой позже его рука ложится на мое плечо. Он гладит меня по волосам, и мысли начинают прыгать, хотя память переполнена мучительными видениями и картинами, беспорядочно проносящимися перед внутренним взором, пока я не забываюсь беспокойным сном.

Просыпаюсь внезапно, будто что-то вырывает меня из сна. Дождь, гром — наверное, гроза и разбудила. Едем в темноте, другие машины следуют за нами и едва видны за пеленой дождя. Чемберлен, похоже, простил Аристотеля и дрыхнет на переднем пассажирском сиденье. А может, ему просто не хватило места сзади.

Сознание проясняется, и минувший день напоминает о себе болью разбуженных воспоминаний, жутких образов и пронзительных чувств.

Меня спас Спайк. А потом Келли… Дженна. Кто она? Теперь уже не спросишь — поздно. Обеих нет. Я даже не сознавала, как важна была для меня верная, твердая дружба Спайка; теперь вместо нее пустота и стягивающийся узел боли.

Рядом Кай. Он здесь, где и должен быть, где я так долго желала его видеть. Он здесь, а мне не верится.

Что реально, что нет?

Келли не Келли; она не приходилась Каю сестрой. Она была кем-то, кого звали Дженной, и, по ее словам, именно она распространяла болезнь.

А еще она сказала, что Алекс — мой отец — тот самый Первый доктор, заправлявший всем в подземной лаборатории на Шетлендах, виновник первой смерти Дженны, когда ее «вылечили» огнем.

Правда ли это? Я знаю, что мама и Кай никогда не верили ему. Знаю, что он недоговаривает порой, что-то скрывает. Но способен ли на такое человек, несколько раз спасавший меня и других?

Сердце ускоряет бег и разгоняет кровь, как только я осознаю еще одно последствие откровения Дженны: а где же настоящая Келли? Где сестра Кая? Если Дженна приняла личность Келли за свою, то должна была действительно знать ее. И тогда получается, что настоящая Келли тоже была жертвой экспериментов? Жертвой собственного отца?

На все эти вопросы ответа нет, но есть один вопрос, ответ на который, настоящий ответ, без лжи, можно получить прямо сейчас. Я наклоняюсь и осторожно целую Кая.

Он ворочается. Открывает глаза и смотрит на меня.

Нам нужно сказать друг другу очень многое, но есть только один способ сказать самое главное.

Я целую его снова и снова, надеясь, что Аристотель смотрит на дорогу и ему не до нас.

Здесь и сейчас есть только мы, Кай и я.

29

КАЙ

Многозначительное покашливание Аристотеля — и нас как будто пружиной отталкивает друг от друга.

— Скоро будем на месте, — говорит он.

Щеки у Шэй горят. Я смотрю на нее и не могу насмотреться: настоящая, живая, она здесь, рядом со мной. Ну разве не чудо! Я беру ее руку. После всего случившегося, после всего увиденного и навеки отпечатавшегося в сознании, при всем том, что еще нужно узнать, целовать ее и держать за руку — вот самые ценные, самые важные истины. Тем не менее есть кое-что, что я должен сказать прямо сейчас, пока не забыл.

Нам нужно поговорить.

Да, отвечает она и снова меня целует.

Я отвечаю и тут же мягко, но решительно ее отстраняю. Так не разговаривают.

Разговаривают. Она улыбается и смотрит на меня так, как будто в целом мире больше не на что смотреть.