Тери Терри – Колония лжи (страница 44)
Одно об Ионе я знаю точно: если она может вести где-то блог, то будет его вести в любых обстоятельствах. Все, что мне нужно, это найти ее.
Думай, думай, думай. Прятать новый блог так, чтобы я его не нашла, Иона бы не стала. Так? Связать ее с ним, должно быть, нелегко, чтобы тот, кто скомпрометировал предыдущий, не смог просто найти новый. Так? И вместе с тем знающий человек должен отыскать нужное без особого труда. Так?
Я ищу, используя различные варианты — фамилии, любимые книги, кличку ее кота, — но ничего не получается. Вспоминаю, что в одном из последних разговоров Иона упомянула о смерти Локи и сказала, что любила его. Думаю, никому больше она в этом не призналась, потому что я услышала о нем впервые.
Могла ли она использовать его имя для нового блога?
Ищу и вскоре натыкаюсь на журналистский блог с адресом
Кликаю «о себе», чтобы проверить, так ли все, как я думаю. Вся информация какая-то надуманная, ненастоящая и определенно никак не связана с Ионой, но ближе к концу, в пункте «Любимая песня», спрятана такая деталь: «Моя Шарона».
Как там называл меня Локи, когда я переписывалась с Ионой? Кудрявой? Да, точно.
Кликаю «контакт».
Привет. Это Кудрявая. Ты в порядке?
Жду. Уже поздно, и она, может быть, спит. Кликаю «обновить». Снова и снова. Ладно, попробую завтра, думаю я, уже потеряв надежду, и тут вдруг новая запись. Какая-то чушь о возвращении к началу, к основам, к первоначальному паролю.
Едва успеваю прочитать, как запись исчезает.
Думай, Шэй. Какой пароль к своему блогу давала мне Иона в самом начале?
ВiеberIsHot99. Что ж, у каждого есть право на свое мнение, но, думаю, она это уже переросла.
Ввожу пароль — срабатывает.
Шэй: Иона?
Иона: Шэй? Как же я рада тебя слышать!
Шэй: А я тебя!
Иона: Ты где?
Что делать? Ее последний сайт скомпрометирован; стоит ли откровенничать на этом?
Нет.
Шэй: Извини, лучше не говорить. Но я в порядке. Что случилось со «Встряской»?
Иона: Не знаю. Я договорилась с Каем, что он переночует в Пейсли, возле Глазго, у одного друга, но не успел Кай появиться, как за домом установили наблюдение. Этот мой друг понял, что происходит, и связался со мной. Я разместила предупреждение на «Встряске» и перестала ей пользоваться. Должно быть, так они и вычислили, где должен находиться Кай. Других возможностей у них не было.
Шэй: Что с Каем?
Иона: По словам моего друга, Кай не появился, а значит, получил сообщение. С тех пор я о нем больше не слышала, извини. Хотя был один странный звонок. Какая-то женщина спросила меня, а когда я ответила, повесила трубку. Я подумала, что это, должно быть, Кай проверял, в порядке ли я, но, конечно, на все сто не уверена.
По крайней мере, я знаю, что он выбрался с Шетлендов и его не задержали в Глазго — в тот раз.
Иона: Можешь сказать, что у тебя? Что происходит?
Снова пауза. А почему бы и не ответить? Большого секрета тут нет. Эти придурки наверняка расписывают свои подвиги по всему интернету.
Шэй: Я была на считавшейся безопасной базе ВВС вместе с группой других выживших. На базу напала какая-то группа, называющая себя «Стражами». Спастись удалось немногим.
Иона: Боже мой. Какой ужас. Просто кошмар. Но теперь тебе ничего не грозит?
Алекс заверяет нас, что опасаться нечего, но какой-то голосок у меня в голове твердит, что нет, опасность по-прежнему существует — то ли со стороны «Стражей», то ли от кого-то неизвестного. Тяну с ответом. Вроде бы проблем пока нет, так зачем зря беспокоить Иону?
Шэй: Надеюсь, ничего. Пока об этом лучше не распространяться. Мы тут стараемся во всем разобраться. Типа, что с нами случилось и почему мы стали другими.
Иона: А в чем ты другая? В интернете об этом много разного пишут. Большей части этой чепухи верить нельзя.
Шэй: Я все такая же, какой и была. Независимо ни от чего.
Иона: Конечно, конечно, но…
Шэй: Послушай, мне пора уходить.
Мы прощаемся, я выхожу и спрашиваю себя, почему так и не сказала ей толком ни о чем.
Почему не смогла.
Беспокойство не дает уснуть, и я смотрю и смотрю в окно спальни. Ночь темная, ветреная, накрапывает дождь. Огней в округе не видно, свет только в нашем доме, значит, электричества нет, а здесь генератор? И сколько времени мы сможем так вот, на своих запасах, продержаться, никем не замеченные? Разве пролетающие над карантинной зоной не задаются вопросами, когда видят огоньки? На какой срок хватит запасенных продуктов? Было в атаке на правительственный центр что-то такое, что до сих пор не дает мне покоя, и я стараюсь сосредоточиться и найти ответ.
Алекс предположил, что кто-то проболтался то ли умышленно, то ли нечаянно, и эта утечка информации стала причиной нападения «Стражей». Неужели все действительно так просто?
Мысли разлетаются, как сухие листья, не хотят возвращаться туда, но я заставляю себя сосредоточиться на той ночи…
На том, как Алекс разбудил меня, как взял потом Беатрис. На нашем паническом бегстве, прерванном, когда я вспомнила о Спайке. Елена взяла Беатрис, а мы с Алексом отправились за Спайком.
Потом западня у двери. Их было пятеро, тех, которые хотели убить нас. Алекс возился с замком, пытался открыть дверь. Я отбивалась, и двое нападавших умерли. Ужас того момента сжимает меня с такой силой, что я не могу даже увидеть их.
Они чувствовали себя в безопасности в костюмах биозащиты. Они ошибались и…
Стоп, минутку…
Костюмы. Костюмы биологической защиты. Тяжелые, надежные, похожие на те, которыми пользуются военные. И оружие тоже — явно не то, не случайное, каким, скорее всего, были бы вооружены обыватели.
Что это значит?
Может, они еще раньше напали на армейский склад и взяли оружие и снаряжение оттуда, но поверить в столь высокую степень организованности и дисциплины гражданских лиц, их способности провернуть такую операцию мне трудно. Может быть, все было куплено на черном рынке? Учитывая поднятую эпидемией волну истерии, в стране наверняка нашлись предприимчивые личности, торгующие такого рода вещами.
Или же… всем необходимым их кто-то обеспечил. Кто-то из военных. Кто-то, кто хотел уничтожить нас, кто предоставил «Стражам» оружие и снаряжение, показал точное местонахождение центра.
Но зачем им делать это? Мы находились в закрытом правительственном учреждении, под их контролем, и они надеялись решить с нашей помощью проблему эпидемии.
Так зачем же им действовать вопреки собственным интересам?
Явный кандидат один: лейтенант Киркланд-Смит и его Полк особого назначения, ПОН. Он охотился за мной еще в Киллине; там солдаты стреляли в меня при первой возможности — теперь я в этом не сомневаюсь. Похоже, они действовали независимо от начальства, сами по себе, без координации с другими частями. Может быть, такое положение сохранилось до сих пор, и тот полк продолжает начатое тогда — охоту на нас.
Чего я по-прежнему не понимаю, так это зачем им понадобилось уничтожать нас. Какая-то же причина должна быть, и, судя по тому, где нас держали, эта причина никак не обусловлена желанием истребить носителей болезни. Должно быть что-то еще. Может быть, что-то имеющее отношение к ПОНу?
Что они пытаются скрыть?
Алекс считает, что здесь мы в безопасности, что никто не знает, что мы живы, не говоря уже о том, где мы. И в любом случае, даже если кто-то и знает, где мы, внутрь карантинной зоны они не войдут.
Вот только я в этом не уверена.
Если они придут снова, мы должны быть готовы. Мне нужно пойти дальше того, чем я владею сейчас, и лучше понимать, как пользоваться тем, что есть в моем распоряжении.
Вздрагивая от прохлады, сдвигаю плотнее шторы, как будто этого достаточно, чтобы отгородиться от мира. Иду через комнату к кровати и краем глаза ловлю в зеркале свой профиль. Останавливаюсь, поворачиваюсь и смотрю на волосы — да, подпаленные, коротенькие. Ужас. Никогда особенно ими не гордилась, а вот теперь, когда они почти все сгорели, расстроилась.
Ну вот, озабочена внешним — как выгляжу, тепло ли мне и сыто, — а вопросы по-настоящему серьезные, не дающие покоя остаются без ответа, найти который можно лишь в себе.
Я сажусь на край кровати и направляю сознание вовнутрь. Начинаю с крови. Мчащийся по сосудам бурливый поток помогает сосредоточиться. Кровяные клетки, молекулы, атомы.
Я верчусь вместе с ними в чудесной беспорядочной круговерти, но их так много, что в видимой беспорядочности понемногу проступает предсказуемость. Общая предопределенность. Взятое в целом, все действует согласованно, но что, если на беспорядочные движения можно как-то повлиять? Тогда появляется возможность манипулирования. Я тянусь к коже головы, к волосяным фолликулам, подбадриваю их, как будто говорю с растениями, и даже пою им:
Подождите-ка. Вместо того чтобы просто отращивать волосы, нельзя ли изменить их? Например, сделать прямыми?
Я снова сосредотачиваюсь на волосяных фолликулах, на клетках, на генетическом коде каждой клетки — закрученных нитях ДНК.
Как найти нужный мне ген?
Возвращаюсь к волосам, к протеину, который определяет их форму. Протеин в организме производится посредством транскрипции ДНК в РНК и затем трансляции РНК в протеин. Я иду обратным путем, от протеина к РНК и от РНК к ДНК и узнаю таким образом точную длину ДНК. Внося одно за другим небольшие изменения в базовую последовательность, выясняю, как они влияют на протеин волос, и в результате нахожу то, что нужно. Дальше работаю с каждой клеткой: регулировка — изменение — рост. Чувствую, что устаю, — оказалось, операция отнимает больше времени и сил, чем предполагалось.