Тери Терри – Частица тьмы (страница 30)
Я смотрю на него задумчиво, слегка склонив голову набок.
— Почему я? Я же все тебе объяснила. Попробуй сам.
— Я, похоже, не обладаю тем инстинктом целителя, которым отмечена ты.
И еще одно озарение приходит ко мне в отношении человека, который является моим отцом: возможно, способность исцелять требует большей заботы и любви к другим людям, чем к самому себе. А у него на первом месте он сам, не так ли? Мне становится жаль его. Он любит Келли, я знаю, что любит, но недостаточно. И, возможно, я тоже ему не совсем безразлична, но все равно… недостаточно.
Я качаю головой.
— Не уверена, что у меня получится. Это невыносимо, ты понимаешь? Входить в контакт с умирающими, пытаться спасти их и терпеть неудачу. Я не смогу пройти через это снова.
— Отдохни, Шэй. Утро вечера мудренее. Подумай, что бы ты чувствовала, если бы заболела Келли, а ты не смогла бы спасти ее, потому что не развила свой дар, когда у тебя была возможность?
— У Келли иммунитет. И откуда ты это знал? Септа сказала, Келли живет здесь только месяцев шесть, но разве ты не говорил, что она находится здесь с самого начала — год и несколько месяцев с тех пор, как пропала? А до этого места эпидемия добралась только пару дней назад.
По его ауре пробегает рябь: он раздражен, но старается этого не показать.
— Ты забыла, — говорит он. — Я говорил, что привез Келли к Септе, и это правда, но поначалу не сюда. Сюда я привез ее, когда эпидемия стала распространяться повсеместно; мы ехали через зараженные зоны, и она не заболела, поэтому, скорее всего, у нее иммунитет.
Его объяснение звучит так убедительно, и все же… в душе у меня остается сомнение.
— Келли была на Шетлендах? — спрашиваю я.
— Какое-то время. Не в исследовательском центре. У меня там дом, о чем ты знаешь, поскольку жила в нем сама.
— А она знала Дженну?
Он в растерянности.
— Почему тебя все еще интересует Дженна?
Я не знаю, что ответить, и он с минуту смотрит на меня, потом качает головой.
— Послушай. Что бы ты там ни думала, Келли мне небезразлична. Если ты узнала что-то о ее болезни, скажи мне.
Я в нерешительности, раздумываю, не зная, что могу сказать ему, когда так много из того, что говорит он, кажется сомнительным. Но она его дочь, в конце концов. Может, он знает нечто такое, что поможет мне разобраться?
— Я не уверена, что ее болезнь — это болезнь, — наконец говорю я.
— Что ты имеешь в виду?
— У нее, похоже, имеется какая-то странная связь с Дженной. Она знала, как Дженна умерла. В точности. Если она не могла находиться с ней, то как узнала? Тот кошмар, который ей снится.
— Что? Этого не может быть. Возможно, она слышала об этом и вообразила бог знает что.
— Нет, не вообразила. Дженна поделилась со мной своим воспоминанием о том, как ее физическое тело было уничтожено в огне. Кошмар Келли был слишком похож на то, что произошло в реальности, поэтому не может быть ничем иным, кроме как подлинным воспоминанием Дженны. И я тоже этого не понимаю, но есть нечто такое, что связывает Келли с Дженной, как будто они каким-то образом переплетены друг с другом. И не думаю, что Септа, подавляя эти воспоминания — или ночные кошмары, или что бы это ни было, — помогла. Как только Келли приняла все таким, как есть, ей стало намного лучше.
— Я просто не представляю как…
— И, тем не менее, все именно так, каким бы неправдоподобным ни казалось.
— Септа делала все возможное для Келли.
— Да? Или, может быть, просто держалась за Келли, чтобы удерживать тебя?
Замечаю вспышку гнева в его ауре, и хотя сказала я лишь то, что думала, возможно, все же зашла слишком далеко.
Он быстро подавляет гнев.
— Ты слишком много времени размышляешь не над тем, над чем нужно. Довольно уклоняться, Шэй. Тебе надо сосредоточиться на поисках средства от эпидемии, и потом предпринять еще одну попытку.
Я скрещиваю руки на груди.
— Слишком поздно. Все местные, кто заразился, уже умерли.
— Мы кого-нибудь найдем. Есть места, где эпидемия все еще распространяется, продолжая убивать людей. Что если б ты могла помочь им? Разве ты не хочешь?
Я качаю головой.
— Не потому что не хочу, просто не могу. — Я встаю и выхожу, обрывая разговор. Мне как-то тревожно, и я не вполне понимаю, почему. Если появится шанс, пусть даже крошечный, что я могу найти способ, не следует ли мне попробовать?
Но скольким еще умирающим я буду давать ложную надежду?
Нет. Я не смогу пройти через это еще раз.
Я возвращаюсь в наш дом, к Келли. Действительно ли ей лучше, или я обманываюсь? Напоминаю себе, зачем приехала сюда: найти Келли и отвезти ее домой. Но прежде, чем пытаться покинуть это место, я должна быть уверена, что с ней все в порядке.
Септа стоит, прислонившись к дереву на дорожке впереди, не шевелясь, и заметив ее, я вздрагиваю от неожиданности.
Она оглядывается по сторонам, словно боится, что кто-то может подслушать.
25
КЕЛЛИ
На следующее утро дым от погребальных костров висит в неподвижном воздухе. Ни малейшего ветерка, чтобы развеять его.
Шэй спит долго, но я не бужу ее. После вчерашнего ей надо отдохнуть.
Чемберлен выходит следом за мной в дверь. Я тихонько прикрываю ее и сначала иду, а потом, когда воздух становится чище, бегу. Мы направляемся в противоположную сторону от лагеря других; у них тоже были погребальные костры.
Я должна увидеть это. Должна увидеть край. Теперь, когда Септы больше нет в моем сознании, может быть, и край исчезнет?
Я бегу через лес к прогалине и останавливаюсь, тяжело дыша. Меня переполняет разочарование. Мир по-прежнему кончается. Я надеялась, что смогу шагнуть дальше, ведь теперь я многие вещи вижу и помню, но нет.
Я прислоняюсь к стволу дерева, потом сажусь на землю. Чемберлен усаживается рядом.
Бабочка порхает на солнце. Внезапно Чемберлен подпрыгивает, но промахивается, и я смеюсь. Бабочка взлетает чуть повыше, но остается в поле зрения Чемберлена, как будто дразнит его попробовать еще разок. Потом она поднимается ввысь и исчезает за краем света. Чемберлен прыгает за ней и тоже исчезает.
Я зову его, и через минуту появляется его голова, и это так странно и пугающе — одна голова без туловища, торчащая из ниоткуда.
Я протягиваю дрожащую руку и дотрагиваюсь до него. Чешу за ухом, глажу по голове и по спине. Рука моя тоже исчезает. Испуганная, я отдергиваю ее. Пробую еще раз, но теперь рука не проходит, словно упирается в стену, которую я ощущаю, но когда смотрю на нее и на свою руку, не могу пробиться сквозь нее.
Бабочки и коты не исчезают в никуда и не появляются из ниоткуда. Мир не заканчивается этой невидимой стеной, он продолжается, просто я его не вижу.
Я поднимаюсь и пытаюсь шагнуть в него под насмешливым взглядом Чемберлена. Пробую снова и снова, но что-то не пускает меня войти в это небытие.
Раздраженная, я уже собираюсь идти назад, когда слышу что-то.
Отдаленные голоса? И шаги. Они, кажется, доносятся из ниоткуда. Я прислушиваюсь, и звуки постепенно становятся громче — кто бы это ни был, они, похоже, приближаются.
Чемберлен уходит в никуда и возвращается: те, кого я слышу, направляются сюда.
Мне страшно. Кто это? И что мне делать — бежать и рассказать кому-нибудь или спрятаться?
Я прячусь за деревьями и наблюдаю. Звуки приближаются. Наконец кто-то выходит из ниоткуда на прогалину, где я была минуту назад, а за ним еще один, и еще.
Я облегченно выдыхаю. Я знаю этих людей, они из общины. Те, которые ушли с девочкой по имени Беатрис. Они все возвращаются?
Нет, не все. Их десять, а уходило больше. И Беатрис среди них нет.
Я продолжаю прятаться, скрытая деревьями, и наблюдаю, как они направляются в общину. Интересно, почему они вернулись именно сейчас? Болезнь еще может висеть в воздухе с дымом — не заразятся ли они? Если так, то им не следовало возвращаться. Они тоже заболеют.
ЧАСТЬ 4
ПЛАНЕТАРНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ