Тери Браун – Весеннее пробуждение (страница 26)

А ведь именно сейчас, когда она ждала ребенка, ей, как никогда, требовались поддержка и любовь мужа. Она прижала листок бумаги к лицу, и из глаз полились слезы. Как же она скучала по Эндрю и мечтала, чтобы все вернулось на круги своя.

Ребенок внутри пошевелился, и она почувствовала горькую радость. Все-таки она сделала все, чтобы у малыша были отец и мать, и ее ребенок вырастет в любви и заботе. Пруденс бережно накрыла живот ладонями.

Потом она поднялась, принесла ящичек с письменными принадлежностями, села за стол и принялась задумчиво покусывать губу. До сих пор все ее письма несли тонкий примиряющий подтекст. Возможно, надо выражаться яснее – вдруг Эндрю не улавливал ее деликатных намеков.

Спасибо, что пишешь мне. Больше всего на свете я каждую неделю жду твоих писем и не могу сдержать радости при виде почтальона.

Ты будешь смеяться, если увидишь, какая я стала большая. Наверное, наш ребенок хочет родиться уже совсем взрослым, на худой конец – в ясельном возрасте. Если так пойдет и дальше, к родам я стану размером с дом. Но я посетила акушерку, и она объявила меня не менее здоровой, чем твои лошади, так что, пожалуйста, не волнуйся на этот счет.

Сейчас мне придется затронуть неприятную тему. До сих пор я ее избегала, потому что считала, что должна поддерживать тебя, пока мы в разлуке. Но я не могу больше уклоняться от нее.

Я знаю, что мой поступок – попросить кого-то вмешаться в твою судьбу – выглядит проделанной исподтишка хитростью, но поверь мне, любимый, я решилась на него ради любви. Что станет со мной и ребенком, если с тобой что-то случится? Ты можешь себе представить, как маленький Гораций растет, не зная своего отца? Я говорю это не для того, чтобы разжалобить тебя, но чтобы ты понял мои мотивы, потому что подобные мысли едва не разбили мне сердце, и я поняла, что должна сделать все, что в моих силах, чтобы не допустить такого исхода.

Я помню твое заявление, что другие женщины теряют мужей и дети теряют отцов, потому что у них нет связей, чтобы выбраться из пекла. Ты считаешь, что это нечестно, и я понимаю твои чувства, но, любовь моя, мне все равно. Возможно, во мне недостаточно патриотизма. И мне жаль этих женщин, но их дети не Гораций, а я не переживу, если наш сын не узнает тепла отцовской любви. Как ты мог ожидать, что я не стану бороться за наших будущих детей, если ты хотел сражаться за всех детей Англии?

И как ты можешь винить меня в этих чувствах?

Прошу тебя, любимый, прекрати отгораживаться от меня холодностью и предложи прощение и слова любви. Если ты не можешь меня простить, то хотя бы скажи, что понимаешь, почему я так поступила. Для меня много значит понять, что твоя любовь ко мне не угасла, даже если ты потерял доверие.

Она вытерла слезы, сложила листок и положила в конверт. Пруденс знала, что письмо вышло скомканным и никак не могло претендовать на образец хорошей прозы, но постаралась рассказать Эндрю о своих чувствах, не открещиваясь от решения вмешаться в его распределение. Потому что она не собиралась извиняться за то, что переживает за его безопасность.

Ровена беспокойно бродила по залам Саммерсета и жалела, что позволила Себастьяну и мистеру Дирксу уговорить себя сделать небольшой перерыв. Оба утверждали, что она перетруждает себя работой, подкрепляя уговоры доводом, что не стоит ждать ничего хорошего от измотанного пилота за штурвалом ценного аппарата. И вот она снова сидит дома без дела и не знает, чем себя занять. Как ни странно, несмотря на недавно обретенное счастье, безделье только укрепило ее уверенность, что в жизни по-прежнему чего-то не хватает. С несвойственной ей интуицией Ровена твердо знала, что речь идет не о мужчине. Она скучает по Пруденс. Но стоило ей задуматься о способах исправить положение, как сердце тут же сжималось при мысли о неудаче. У Пруденс есть все основания не искать с ней примирения.

Поэтому Ровена и блуждала по залам в поисках, чем бы занять руки и голову.

Тетя Шарлотта попыталась увлечь ее идеей визитов к соседям, но не стала настаивать, когда племянница отказалась. Видимо, графиня понимала, что после помолвки и новой работы Ровену уже не заманишь в сети светских обязанностей.

Даже кузина Элейн потихоньку бунтовала против авторитета матери: ей удалось отвертеться от визитов под предлогом болезни. Тетя Шарлотта поджала губы, будто откусила на редкость кислый лимон, но не стала принуждать дочь. Судя по всему, даже незыблемый саммерсетский уклад не устоял перед переменами, что творила с Британией война.

Сзади подошла Элейн и взяла Ровену под руку:

– Помнишь, как мы веселились на прошлое Рождество? А петарды?

Ровена улыбнулась. Она вспомнила, как члены Каверзного комитета незаметно рассыпались по бальному залу и подожгли несколько дюжин петард, одновременно со свечами на огромной елке. Какой тогда поднялся переполох среди гостей!

– Хотела бы я знать, где все наши друзья, – со вздохом сказала Ровена.

Кузина тоже вздохнула:

– Я знаю, что Кит, Себастьян и Колин в безопасности. Как раз вчера получила письмо от Колина. Он написал, что братья Харрисы погибли под Ипром. Ты их почти не знала, они ходили с Колином в школу и несколько раз приезжали в Саммерсет на охоту. Брат потрясен их гибелью. Наверное, нельзя привыкнуть к внезапной потере друзей, даже когда тебя постоянно окружает смерть… – Элейн замолчала и потрясла головой, словно пытаясь избавиться от мрачных образов. – Про Эдварда тебе, конечно, известно. Виктория писала, что его вот-вот отправят обратно во Францию.

– Сегодня Виктория должна прибыть в Кале. Она пока не знает, где именно будет размещен ее отряд. Где-то близко от фронта. – Помолчав, Ровена спросила: – Ты точно не хочешь проехаться со мной?

– Нет, спасибо, – покачала головой Элейн. – Я не настолько люблю верховую езду, чтобы отправляться на прогулку в ноябре. До весны я в седло не сяду.

Вчера Ровена отправила Кристобель записку и теперь надеялась, что девочка сможет выбраться из дома. Когда еще доведется вернуться в Саммерсет, Ровена не знала и хотела встретиться с девочкой, порасспросить, как у нее дела, а заодно, возможно, как дела у Джона. Она часто думала об их нечаянной встрече в Гастингсе и по-прежнему не могла разобраться в своих чувствах.

Они с Себастьяном провели чудесный день в Брайтоне, осматривая достопримечательности. Посетили аквариум, побывали в заброшенном парке аттракционов, ели на улице жареную рыбу с картофелем, как беспризорники. Себастьян не вспоминал об их недавнем разговоре, решив вместо этого показать, какой может стать их совместная жизнь.

Ровена была безмерно признательна Себастьяну за то, что он уважает ее свободу, хотя в любой момент Ровена могла унизить его гордость или даже разбить ему сердце. Она не отрицала своей привязанности к жениху, но ее чувства к нему все еще не могли сравниться с той страстной любовью, которую она питала к Джону, пусть та в итоге и обернулась жестокой, опустошающей болью.

Но что, если Джон действительно захочет вернуть ее? Заслужил ли он второй шанс после всех причиненных ей страданий? Вряд ли. Да и не смогла бы Ровена доверять ему так, как раньше. Что же тогда удерживает ее от того, чтобы отдать свое сердце Себастьяну, ведь он по-настоящему этого заслуживает? Если бы знать ответ на этот вопрос.

Она пустила лошадь галопом, стараясь не смотреть на холмистую гряду, где произошла их первая встреча с Джоном после крушения аэроплана. Перепрыгнув через изгородь, лошадь пересекла небольшой ручей, поднимая тучи брызг. Когда вдали показался сарай, Ровена натянула поводья. Кристобель любила быструю езду, и надо дать лошади возможность отдышаться перед тяжелой, без сомнения, скачкой.

При виде девочки Ровена вскинула руку в радостном приветствии, но, заметив ее залитое слезами лицо, замерла. Сердце громко заколотилось в груди.

– Что случилось? – воскликнула Ровена, останавливая лошадь рядом с жеребцом Кристобель.

– Джордж погиб под Ипром. Мы только что получили известие.

«Какое счастье, что это не Джон», – подумала Ровена, стараясь не показывать своего облегчения. Девочка и без того так много пережила, а теперь еще смерть брата.

– Моя дорогая, мне ужасно жаль. Как твоя матушка?

– Держится. Она храбрая. – Кристобель всхлипнула. – Все совсем плохо: Уильям уже во Франции, Самюэля отправили в Африку, а Джон… – Девочка остановилась, и Ровена не выдержала.

– А что Джон? – осторожно спросила она.

Кристобель поджала губы, пустила лошадь шагом, и Ровена последовала ее примеру.

– Джон приезжал домой на прошлой неделе. Он попросил своего командира отправить его во Францию. Сказал, что не может больше тренировать пилотов и посылать их на смерть и хочет сражаться. Мама умоляла его передумать, но он стоял на своем. Сказал, что присмотрит за Уильямом, но в последнее время он только и делает, что злится.

Кристобель бросила взгляд на спутницу, но Ровена не смогла встретиться с ней глазами.

– Мне очень жаль, – только и смогла выдавить она.

Девочка опустила голову и уставилась на свои руки:

– Что, если они все погибнут? И в поместье Уэллс останемся только мы с мамой? Я же не смогу выйти замуж и бросить ее одну.

– Уверена, что такого не случится.

Лишь кивнув в ответ, девочка промолчала, но по лицу было видно, что слова Ровены ее мало утешили. Сводки с фронта приходили одна мрачнее другой, а крупные сражения не пощадили почти ни одну семью.