Тери Браун – Порожденная иллюзией (ЛП) (страница 66)
– Мы с Жаком закрыли шоу.
Я снова пытаюсь сесть, но она укладывает меня обратно на подушки.
– Не волнуйся, все в порядке. Жак хочет, чтобы мы стали деловыми партнерами.
А как же я? Хотя она же пыталась вывести меня из шоу. Итак, мама наконец добилась своего. Затем я вспоминаю слова Жака, мол, она боится, как бы я не повторила ее судьбу.
На лице мамы ничего не выражающая маска – то есть дальше задавать вопросы о шоу бесполезно. Одна из самых важных вещей относительно моей матери: если она оставляет что-то позади, то уже никогда к этому не возвращается. Так и наша прежняя жизнь навсегда осталась в прошлом.
Мама треплет меня по плечу и подтыкает одеяла:
– На самом деле, все к лучшему. Теперь ты сможешь решить, чего действительно хочешь в жизни.
Нас прерывает появление очередной Шапки, которая запихивает в меня еще мерзких таблеток и настаивает, что мне надо отдохнуть. Свет гасят, мама целует меня в бровь, а в голове все крутится вопрос: чего же я действительно хочу в жизни?
* * *
Наша гостиная заполнена сладко пахнущими тепличными цветами. Интересно сколько цветочных магазинов опустело, ведь мама, Жак и Коул без конца приносят букеты?
Я дома уже трое суток и с каждым днем чувствую себя все лучше. Прямо сейчас лежу на канапе, плечо еще ноет, хотя почти зажило. На мое счастье, стреляет Лоррен так же паршиво, как управляется по дому.
– Шах и мат! – Мистер Дарби потирает руки, сидя напротив меня по другую сторону доски.
Я едва не сбрасываю фигуры на пол:
– Больше никогда с вами играть не буду!
– Ты каждый раз так говоришь, – замечает мама с порога. – А потом все равно с ним играешь. Прямо какая-то страсть к самоистязанию.
– Ну я же живу с тобой, – тихонько бормочу я.
– Не перенапрягайся, милая, – озорно отвечает она, подавая мне чашку чая.
Мы с мамой пришли к непривычному примирению. Я люблю ее, она любит меня, но больше мы вместе не работаем. Как хорошо, что сеансам конец, хотя Синтия практически в отчаянии – теперь надо искать другого медиума. Она думала, будто я начну собственную практику и стану ее личным проводником в мир духов, но я на это предложение ответила четким отказом. Вообще мне кажется, ей просто скучно и хочется, чтобы подруга всегда была рядом. Самый большой букет в комнате – от нее.
Мистер Дарби убирает доску:
– Я еще приду тебя навестить, мисси. Береги себя.
Я улыбаюсь, он треплет меня по руке и уходит.
Мама хлопочет вокруг меня:
– Коул скоро придет. Кажется, в «Мейси» устраивают какое-то большое мероприятие, Жак хочет меня туда сводить. Может, позже ты будешь себя достаточно хорошо чувствовать, чтобы посидеть за ужином в честь Дня благодарения. – В дверях она останавливается. – Точно готова к суду?
Я киваю:
– Адвокаты говорят, дело надежное. Ты уже дала показания. Вкупе с моими они помогут надолго отправить Оуэна и Лоррен за решетку.
Холодная улыбка мелькает на лице мамы.
– Так им и надо.
Она оставляет меня наедине с моими мыслями, и я откидываюсь на подушку. Плечо ноет. Я так рада, что Коул тогда не послушался и в последнюю минуту привел полицию. Они наблюдали за домом Оуэна и, когда он вышел со своей женушкой и чемоданами, проследили за ним до пакгауза. Хотя нашел меня именно Коул.
Доктор Бойл исчез без следа. Наверное, сбежал, когда понял, что Коул привел полицию. Теперь у служителей закона имеется описание горе-экспериментатора, но он наверняка уже далеко отсюда. Я ежусь. Вдруг он сейчас сидит где-то и планирует похищение других экстрасенсов? Ну хоть Оуэн нас больше не побеспокоит.
Сердце болит. Все еще не верится, что Оуэн так легко меня провел – но, может, он и правда был под влиянием доктора Бойла. Так или иначе, но экстрасенсорные способности не защитят тебя от жуликов.
Глянув на дверь, я беру небольшую коробочку из кучи сувениров рядом с канапе. Видимо о моем приключении написали в газете, потому что записки, подарки и цветы приходили друг за другом. Эту коробочку доставили вместе с дюжиной желтых роз сразу, как я вернулась домой. Из-за потока даров мама решила, что и этот из разряда обычных. Но он особенный.
Я поднимаю крышку и глажу увесистые серебряные наручники внутри. Записка гласит:
Мартин Бэк – известнейший импресарио. Он создал «цепь театров Орфеум», и пусть больше не является их владельцем, все равно остается одним из самых влиятельных людей в мире искусства. Жак рядом с ним – мелкая сошка. Сегодня утром пришла записка от самого Бэка, где он уточняет время встречи.
И я уже знаю, что ему скажу – да, тысячу раз да! Выступать, поражать людей невероятными вещами – именно этим я и хочу заниматься. Вдобавок, смогу находиться недалеко от Коула, когда ему придется вернуться в колледж.
В дверь стучат, и я слышу по ту сторону напряженный голос Коула. Ему по-прежнему неудобно общаться с моей мамой, но она в принципе не самый приятный человек.
Я складываю записку и убираю ее в коробку. Пожалуй, неважно, отец мне Гудини или нет – пока я считаю его таковым, он в какой-то мере и будет мне отцом.
Улыбаясь, отставляю коробочку. Коул открывает дверь, заглядывает из-за угла, и мое сердце подпрыгивает. Он рядом с самой моей выписки, и каждый раз, когда мы вместе, наша связь становится все сильнее. Так хочется уже побродить с ним по Лондону. Я и без видений знаю, что это будет великолепно.
Коул берет меня за руку, наклоняется и целует в губы.
– Как себя чувствуешь? – спрашивает, осторожно усаживаясь рядом.
Я смотрю в его полночные глаза, невольно улыбаюсь и сжимаю его ладонь.
– Волшебно. Чувствую себя волшебно.
КОНЕЦ
Notes
[
←1
]
Знаменитая семья американских миллионеров.
[
←2
]
Первая мировая война (28 июля 1914 — 11 ноября 1918) Это название утвердилось в историографии только после начала Второй мировой войны в 1939 году. В межвоенный период употреблялось название «Великая война» (англ. The Great War, фр. La Grande guerre).
[
←3
]
Испанский грипп, или «испанка» (фр. La Grippe Espagnole, или исп. La Pesadilla) был, вероятней всего, самой массовой пандемией гриппа за всю историю человечества. В 1918—1919 годах (18 месяцев) во всем мире от испанки умерло приблизительно 50-100 млн. человек или 2,7-5,3 % населения Земли. Было заражено около 550 млн человек, или 29,5 % населения планеты. Эпидемия началась в последние месяцы Первой мировой войны и быстро затмила это крупнейшее кровопролитие по масштабу жертв.
[
←4
]
Эмма Хардинг-Бриттен (англ. Emma Hardinge Britten, 1823—1899) — активистка первой волны спиритуализма, получившая широкую известность как практикующий медиум и автор книг, наиболее известными из которых остаются «Современный американский спиритуализм» («Modern American Spiritualism», 1870) и «Чудеса XIX века» («Nineteenth Century Miracles», 1884).
[