Тереза Вайборн – Приведи меня к истине (страница 6)

– Желание защитить всех вокруг, не расставляя приоритеты, погубит тех, кого любишь, – ухмыльнулся он.

Я не выдержал и со всей силы ударил его в челюсть.

Джонатан не сдвинулся с места и лишь засмеялся. Он был силён и умён, и это делало его ещё более неприятным, потому что я хотел быть таким же. Особенный мальчик с двумя дарами, бывший капитан одной из армий короля. Он убивал таких, как я, несогласных и бунтующих, а теперь ходит среди нас, будто ни в чем не виноват. Его здесь никто не любит. Не понимаю, как Кэсседи могла общаться с ним – мерзкий тип.

– Ты же специально злишь всех. Тебе так нравится боль? Нравится, когда тебя ненавидят?

Этот парень никогда не отвечает на удары, но заставляет всех бить его. Мне не ясно, зачем он так поступает и чего этим добивается. Кажется, он просто сумасшедший, и, похоже, природа не наградила его умом.

– Хм, попросил бы, я буду поумнее тебя, – его глаза, чернее ночи, пристально посмотрели на меня снова проникая в мою голову.

– Ну конечно, – отмахнулся я от него, стараясь подавить злость.

– Знаешь, что я постоянно слышу в твоей голове? – тихо прошептал он, и я клянусь, этот звук был только в моём разуме. – Зависть. И. Нытье.

Разозлившись ещё сильнее, я схватил его за края рубашки и потянул на себя.

– Зачем ты лезешь ко всем? Пытаешься заглушить пустоту внутри? Не смог защитить Кэсседи и теперь ненавидишь себя за это? Если хочешь ей чем-то помочь, тогда возьми себя в руки и постарайся, а не сходи с ума! – выпалил я ему в лицо и толкнул обратно на землю.

– В отличие от тебя, я не виню себя за всё на свете. Мои возможности были ограничены, и я знал, что нужно вытащить других. Я не рвусь в бой на эмоциях, а вот ты – да. Не нужно путать свои размышления с моими.

Я оттолкнул его, но он пошел за мной. Джонатан молчал, и это бесило меня ещё сильнее.

Полнейший придурок…

Мы дошли до открытого участка леса, где нас уже ждали Майра, Кайл и другие. Здесь было всего около тридцати человек – маленький спасательный отряд, который сформировался, когда Кайл ушёл на неделю. Теперь он удивлённо смотрел на нас, готовящихся попасть во дворец.

– Почему так мало людей? – не выдержал Кайл.

– А ты хочешь идти туда армией? У нас способных к бою в лагере всего десять тысяч человек, все остальные находятся в других точках и не смогут сражаться. Армия короля состоит из немыслимого количества людей. Ты предлагаешь убить всех ради одной девушки? – не повышая тона, спросил его Маэлгарб.

– Эта девушка – ваша дочь! – воскликнул Кайл. Его злость была понятной, но никто не любил, когда он начинал перепалку с главнокомандующим.

– Спасать одного человека, теряя всех, неблагоразумно. Она сейчас лишена дара и не сможет ничем помочь, так что встань в строй, солдат, и соблюдай порядок.

Адам не верил, что Кэсседи вернула дар. Он считал, что нас обманули, потому что в ином случае с её силой мы не могли бы проиграть какому-то принцу. Будто бойня была такой же иллюзией, как тогда, когда я пытался помешать семье подруги скрыться. Но это было странно: казалось, Адам пытается убедить всех, что рисковать ради его дочери не стоит. Я думал, что родители горой стоят за своих детей, но он таким не был.

Иногда я слышал его перепалки с Коралиной и замечал, что их отношения сильно охладели. Женщина переселилась в соседнюю палатку и тренировалась с остальными. Когда-то она была выдающимся учёным, но теперь просто одарённая, которая желала вытащить своего ребёнка из когтей врага.

– Я был у неё. Вы хоть представляете, что они с ней делают!? – Кайл закричал, его голос дрожал от эмоций.

Джонатан и я резко обернулись к нему. Он никогда не делился своими тайнами, а сейчас, казалось, просто сбросил с себя все маски.

– Что они с ней делают? – спросил Джонатан, наклонив голову, но краем глаза следил за реакцией Адама. Тот лишь на мгновение нахмурился, и в этот момент парень улыбнулся, словно нашёл в этом что-то забавное.

Обстановка накалилась до предела, и в воздухе повисла тишина. Все напряжённо ждали, что скажет Кайл, но он продолжал молчать.

– Они держат её в тюрьме, в холоде и голоде, медленно сводя с ума, – произнёс он тихо, и его слова повисли в воздухе.

Странно было наблюдать, как его пыл угасает, словно он что-то пытается скрыть.

Джонатан внимательно разглядывал Кайла, его зрачки расширялись, а кадык нервно поднимался и опускался. Он, казалось, увидел что-то в его мыслях, и это напугало его, но Кайл упрямо молчал. В конце концов, он развернулся и ушёл с тренировочного поля.

Чёрт возьми, почему они не могут просто рассказать, что происходит? Никому не станет легче от их молчания. Нет же, им нужно всё держать в тайне, мучиться в одиночку, но всё равно оставаться немыми.

Готов поспорить, что они унесут свои секреты в могилу.

Адам не стал углубляться в то, что скрывает Кайл, думая, что парень сам зайдёт к нему сегодня. Главнокомандующий просто начал тренировку с разминки, приказывая нам пробежать восемь километров вокруг купола. Мы послушно побежали.

На улице было холодно. Лето давно закончилось, уступив место осени. Листья на деревьях окрасились в яркие оранжевые оттенки, а некоторые уже полностью опали. Воздух наполнился запахом дождя и сырой земли. Осень пришла, окутывая всё своими серыми пеленами слишком быстро, словно тепла никогда и не было вовсе.

Время стало течь иначе, климат изменился. Теперь почти постоянно было холодно.

Мы пропустили день рождения Кэсседи, уже второй… Как могло пройти два года? Нам по двадцать, но я чувствую себя старше, будто прошло несколько десятилетий. Вся эта обстановка, наши потери, оставляют свой след.

Кэсседи так любила осень. Её лицо расцветало улыбкой, когда она наслаждалась красочным увяданием природы. Она обожала хруст опавших листьев под ногами, меланхоличный звук дождя за окном и прохладу.

Но я не разделял её увлечения. Мне всегда было по душе жар летнего солнца. Лето – моё время года. Я любил лазурные небеса, запах распускающихся цветов и лёгкость летнего ветерка. Осень же казалась мне серой и холодной, лишённой человечности. Осень приносила с собой смерть, зима – сон, весна – пробуждение, а лето – желание жить.

Сняв куртку, я бежал в одной футболке, и моя кожа покрывалась мурашками. Зима уже не за горами. Как много времени прошло с тех пор, как мы покинули родной дом и отправились в это опасное путешествие, полное угроз? Как много времени прошло с тех пор, как нам не нужно было просыпаться в страхе?

Нет, не верю, что прошло уже два года… Я скучаю по тем временам, даже по своей грязной работе. Но пора отпустить ту жизнь.

Эта борьба в лесу была так давно, но чёткая картина происходящего до сих пор стоит перед глазами: смерть Лираши, моё ранение, то, как принц уносит подругу детства. Я знаю, что раньше Кэсседи сказала бы, что мы ещё совсем дети для таких испытаний. Когда-нибудь всё это закончится, ничто не длится вечно, даже эта борьба против эксперимента.

Мысли о Белонс кружили в голове, и я не мог сосредоточиться на беге. Приподняв голову к солнцу, которое не греет, и посмотрев на верхушки деревьев, я хотел запомнить мир таким: временно спокойным. Зелёные ели, водопады, реки – всё, что не тронуто человеком. Земля, слегка покрытая инеем, ассоциировалась у меня с Кристофером, и это заставляло меня стараться ещё сильнее. Хватит с меня смертей, хватит крови. Я хотел верить, что мир может быть лучше, что в нём есть место для добра.

Я бежал по тропе, вдыхая свежий воздух, наполнявший лёгкие чистотой. Я стремился ускользнуть от своих собственных страхов и сомнений. Но чем дальше я убегал, тем ближе подбирались тревожные мысли. Я рванул вперёд так быстро, как только мог, пока не достиг финиша. Маэлгарб кивнул мне, тем самым давая понять, что я улучшил свой результат, после чего направил меня к площадке для метания ножей.

Взяв первый нож и выбрав самое дальнее дерево, я промахнулся с первого раза и попробовал ещё раз.

Клинок едва достиг цели, лишь поцарапав доску, прикреплённую к дереву. Я попытался снова и попал почти в середину. Нет, метание ножей – не моё, и, похоже, никогда не будет.

Нервы были на пределе. Я решил пойти пострелять из ружья, чтобы успокоиться. Подойдя к самодельной стойке, я взял в руки ружьё, прицелился, чувствуя, как дар наполняет оружие, делая любой выстрел опаснее, и спустил курок. Звук выстрела пронзил тишину. Моя мишень – кукла, похожая на человека, стояла вдалеке. Я выбил ей подобие мозга и почувствовал странное удовлетворение. Каждый раз, когда я стрелял, я представлял, что передо мной стоит принц, которого я убиваю снова и снова. Это было своеобразным ритуалом, который успокаивал мои душевные муки.

– Кто это у нас тут разбушевался? – раздался ехидный голос.

– Труецкий, удосужился вернуться? – передразнил я, направив ружьё на него.

Джонатан стоял, скрестив руки, и совершенно не волновался о направленном на него оружии. Его улыбка стала ещё наглее, он смотрел на меня с вызовом. Только опомнившись, я заметил, что дуло теперь направлено на меня. Пока я думал, что нацелился на него, Джонатан успел покопаться в моих мыслях и заставить меня повернуть ствол на себя. Сволочь.

– Такой сильный дар, а достался придурку, – усмехнулся я, убирая оружие обратно, туда, где и взял.