Тереза Вайборн – Любовь в каждом кадре (страница 2)

Не разбирая дороги, ноги всё же привели меня к дому, в котором я жила с бабушкой. Он всегда казался мне существом из параллельной реальности, выпавшим из городского пейзажа, — деревянный, покрытый лиловой краской, с резными наличниками, которые бабушка увидела на какой-то картинке и захотела такие же. У дома была высокая крыша с маленьким чердачным окном. Он напоминал те самые пряничные домики из старых европейских сказок, которые братья Гримм любили населять ведьмами. В свете клонящегося солнца, он выглядел вполне уютно и жутковато одновременно, с чуть покосившимся крыльцом и шторами на окнах с изображением мелких сахарных пирожных.

Взбежав по скрипучим деревянным ступеням веранды, я толкнула тяжёлую дверь, никогда не запираемую в присутствии и отсутствие бабушки, будто она верила, что все вокруг были святые и никто никогда ничего у неё не украдёт. Я оказалась в полумраке прихожей, пахнущей деревом и яблоками. Бросив мимолётный взгляд на пустую вешалку, поняла, что бабушки снова не было. Наверняка ушла к соседке пить чай с мятой и обсуждать соседский дом, где недавно хозяйка заставила всю лужайку не самыми симпатичными гномами.

Не снимая куртки, я кинулась вверх по узкой лестнице на второй этаж, перепрыгивая через ступеньку. Влетев в свою комнату, я с грохотом захлопнула за собой дверь, отрезая себя от внешнего мира: от школы и её скучных лекций и даже от Джерома с его снова начавшимися подколами.

Комната встретила меня знакомыми очертаниями плакатов, которыми были увешаны все стены от пола до потолка. На каждом из них красовались лица — герои сериалов, персонажи фильмов, кадры из игр и обложки любимых книг. Все они смотрели на меня с разных сторон, создавая иллюзию того, что меня окружали те, кого я безнадёжно любила.

— Ну, здравствуйте, мои любимые, — я послала воздушный поцелуй плакату с инопланетным принцем.

Первым делом я включила в розетку шнурок гирлянд, развешанных поверх плакатов, и комната наполнилась тёплым мерцающим светом множества маленьких розовых лампочек, делавших пространство чуть ярче и немного похожим на моё собственное святилище. Не глядя, я скинула тяжёлые берцы, упавшие с глухим стуком на пол. Сделав последний шаг, я просто рухнула плашмя на свою широкую кровать, утопая в ворохе чёрных подушек и мягком пледе.

Мои пальцы дрожали от нетерпения, когда я вытащила телефон, нашла тот самый аккаунт, включила звук на полную громкость и снова нажала на видео с принцем Котором. Из динамиков полилась тревожная музыка с ноткой подчинения, которая сопровождала его появление в игре. Я снова увидела, как Котор сидел на стуле и манил меня пальцем, улыбаясь уголками губ.

— АААААААА, — я громко взвизгнула, зажав рот ладонями, и от избытка чувств застучала ногами по кровати, как маленькая девочка, получившая долгожданный подарок.

По моему телу пробежала дрожь восторга, когда я представила, сколько сил и любви он вложил в этот образ, в этот взгляд, предназначенный мне, пусть даже и через экран и сотни километров проводов и серверов.

Я пролистывала ленту дальше, находя всё новые и новые видео с этим образом, снятые под разными ракурсами, с разным светом, в разных позах. Каждое из них было безупречно. Они заставляли моё сердце биться чаще, и я не могла, просто физически не могла оторваться от этой красоты, от этого совершенного парня, который умудрялся воплощать в жизнь все мои самые смелые фантазии.

Мне никогда не приходилось влюбляться в реальных мальчиков. Ну или почти никогда. Но об этом думать совсем не хотелось. Я считала такие чувства пустой тратой времени, ведь ни один живой человек не выдержал бы сравнения с теми героями, жившими на страницах книг и в кадрах фильмов, которых я идеализировала с завидным постоянством. Поэтому было так сладко увлечься тем, кто сам, добровольно, шагнул в этот мир фантазий и надел на себя личину прекрасного принца, оставляя меня наедине с экраном.

— Где бы ты ни был, — прошептала я, гладя экран кончиками пальцев, — забеги ко мне в спальню на пару часиков.

Глава 2. Тебе бы к психиатру

Я лежала на спине, уткнувшись носом в телефон, с растрёпанными волосами, рассыпавшимися по подушке и уже, кажется, в десятый раз пересматривала одно и то же видео. Я чувствовала себя одновременно влюблённой дурочкой и абсолютно счастливым человеком, которому позволено обожать без последствий какого-то переодевающегося в разные костюмы парня. По ту сторону экрана никто не видел моего лица, не слышал, как тихо вздыхаю, и не знал, как часто возвращаюсь к его образам, будто к чему-то священному.

Сегодня был выходной, и я решила провести его с пользой, пересмотрев почти все видео моего любимого мальчика, остановившись на образе «рыжего лиса». В нём он был особенно игривым: с медными прядями и с наручниками, которые он лениво перекатывал между пальцами, словно это была игрушка, предназначенная для того, чтобы дразнить. Каждый раз, когда он прикусывал губу и наклонял голову, я ощущала, как у меня внутри что-то предательски сжимается и тянется к экрану, будто я могла коснуться его, если бы только протянула руку чуть дальше.

Я никогда не писала ему комментариев. Мне нравилось быть наблюдателем. Тенью в толпе аватарок и одинаковых восторженных фраз. Я предпочитала смотреть молча, переживать всё внутри, не выдавая себя и уж тем более не делая шагов вперёд. Но в это утро что-то во мне щёлкнуло, словно крошечная пружина, долгое время сдерживавшая движение, наконец сорвалась. Глубоко выдохнув, почувствовала, как дрожат мои пальцы, когда открыла строку для комментария.

Набрав пару слов, я резко стерла их. Затем снова набрала и покусывая губу, посмотрела на своё отражение в чёрном стекле экрана, где мои глаза казались чуть шире обычного. Да и более безумными, что ли... В итоге, почти не позволяя себе думать, я написала:

«Вот бы ты меня приковал к себе».

Я замерла, перечитала, покраснела так, будто он уже стоял у моей кровати и смотрел на меня в упор. Прежде чем я успела передумать, нажала «отправить», после чего с паническим стоном отбросила телефон на подушку, закрыв лицо ладонями, как будто это могло стереть только что совершённую глупость.

— Удалить или оставить?

Комментарий-то совсем неадекватный. Нет, конечно, есть и похуже от других пользователей, отчего мой на их фоне почти что святой. Но всё же… Я обычно только лайкаю его видео и пишу о них в своём блоге.

Перевернувшись на бок и зарывшись щекой в мягкую ткань наволочки, я попыталась убедить себя, что там все так шутят, что его блог популярный. Под каждым видео — десятки, если не сотни подобных фраз. Он отвечает почти всем: кидает милые картинки, смайлики — так чем я хуже? Почему нельзя хотя бы раз позволить себе быть чуть безрассудной с тем, кто и вправду нравится, если он всё равно не знает, кто я такая?

Для него я просто ещё одно имя среди тысячи, верно?

С этой мыслью я заставила себя подняться с кровати, оставив телефон на подушке, словно так могла приглушить собственное нетерпение, после чего спустилась вниз на кухню.

Тишина дома встретила меня привычным запахом яблок. Я машинально достала из морозилки коробку с замороженной пиццей из Волмарта. Сунула её в микроволновку, включила кофеварку, наблюдая, как тонкая струйка тёмного кофе медленно наполняет кружку.

Бабушки снова не было дома. Я улыбнулась, представив, как она, семидесятилетняя, с шляпой на голове и лёгкой сутулостью, бодро шагает по улице к соседке, чтобы пить с ней чай с мятой, будто у неё впереди ещё десятки лет беззаботных прогулок. В такие моменты мне всегда становилось немного легче дышать, потому что после пожара девять лет назад, который унёс моих родителей, бабушка так и не научилась сидеть на месте, словно движение было её способом доказать судьбе, что она всё ещё жива, что дом не станет для неё ловушкой, как стал тогда для них.

Она потеряла дочь, я потеряла отца и мать. Но её боль была куда глубже. С возрастом мои чувства поутихли, несмотря на то, что мне всё ещё снятся ночные кошмары и даже запах костра иногда вызывает дрожь.

В тот день отец был уставшим после работы в больнице и забыл выключить плиту. Домик был старый, случилось короткое замыкание, и они погибли. Бабушка сказала, что они не мучились и умерли во сне от отравления дымом и не чувствовали, как горят, но в моих снах они приходят с обугленными телами и тянут ко мне руки, чтобы обнять.

Я выжила только потому, что в ту ночь ночевала у лучших друзей, и иногда эта мысль возвращалась ко мне без предупреждения, но сегодня я отогнала её, потому что не хотела думать о подобном.

Родители всегда были на работе, и мы не проводили много времени вместе. Возможно, мне повезло не запомнить их достаточно хорошо, иначе боль была бы совсем невыносимой.

Пиццу я съела почти не чувствуя вкуса, запила её кофе и, не выдержав, поднялась обратно в комнату. Сердце стучало всё быстрее с каждой ступенькой, словно наверху ждал не мой этаж, а суд, где мне уже вынесли смертный приговор.

Господи, с чего я вообще так переживаю из-за парня в интернете? Может, слишком верю в себя, думая, что вдруг выделюсь среди других и стану той самой, с кем он вдруг захочет пообщаться? Как там таких любят называть в моих любимых романтических фильмах… Точно: «не такая как все». Ну, мне бы хотелось быть не такой как все хотя бы для одного парня.