Тереза Тур – Танго в пустоте (страница 41)

– Тогда я бы вас попросил…

– Осторожно… очень осторожно подбирайте слова, которые хотите при мне сказать, милорд, – заскрежетал император. – Что?

Этот рык относился ко мне. Я смотрела на Фредерика укоризненно, и он поймал мой взгляд.

– Можно покормить милорда Милфорда? – кротко попросила я. – Мне кажется, что от усталости и голода он плохо ведет светские беседы.

Император зафыркал. Сначала недовольно, потом насмешливо.

– Кормите, – проворчал он.

Хорошо, что приборов было в избытке – не пришлось посылать на кухню за тарелкой и вилкой с ножом.

– Еще бы и алкоголя, – мечтательно протянул император.

– А вам разве можно после ранения? – удивилась я.

– В том-то и дело, что нельзя.

– Слушайте, а кто следит, чтобы вы все хоть относительно правильно питались? – спросила я у графа Крайома.

– Понятия не имею. – Начальник охраны растерянно посмотрел на императора. Тот ответил ему таким же взглядом.

– Вы так скоро начнете кидаться друг на друга. С такими нервотрепками, крепким алкоголем и нерегулярным питанием, – подытожила я.

– Я – деспот и тиран, – гордо провозгласил император. – Мне положено кидаться. Вон и друг моего сына считает, что я Ричарда казнить задумал. – Эти слова император уже пробурчал под нос, не отрываясь от еды.

– Он так не думает, – поспешила сказать я. – Он просто переживает.

– А я? Я не переживаю?! Я не знаю, где мой сын, что с ним. Поэтому и отправил начальника своей контрразведки найти Ричарда. – Фредерик в сердцах кинул вилку на стол.

– Простите меня, повелитель, – отставил еду Милфорд.

– Пустое, – махнул рукой император.

Расходились спать ближе к полуночи. Мы с его величеством дошли до двери моих покоев.

– Спокойной ночи, – коротко наклонил он голову. – Я отдам приказ, чтобы к вам завтра с утра подошел распорядитель. Скажете ему, что вам необходимо.

– Я завтра рано уеду. У меня первая пара в девять утра. А мне еще надо домой зайти – переодеться и собраться.

– Телепортами это все не так и долго – не в ваших пробках стоять, – пожал плечами император. – Он зайдет в семь.

– А можно после работы? Я с утра плохо с людьми общаюсь. Тем более в понедельник.

– Воля ваша.

– С другой стороны, все, что мне надо, – это мой саквояж, но он остался в Питере. А еще – я бы познакомилась с имперскими газетами.

– А эта гадость вам зачем?

– Любопытно.

На этом мы и распрощались.

Утром я попала на занятия вовремя. Студенты, видимо, смирились с тем, что преподаватель предмет свой любит, трудностей не боится и просто так не отцепится. На удивление вели себя прилично. И к семинару были готовы.

А после работы охрана доставила меня во дворец. Меня уже ждал управляющий двора, некий господин Хорм. Не знала бы, что это слуга – подумала бы, что герцог как минимум. Или даже член августейшей семьи. Если поставить рядом с ним Ричарда или Брэндона, так те попроще будут. Да, наверное, и Фредерик тоже.

– Миледи, – низко поклонился он. – К вашим услугам.

Мда… Сколько надменности, презрения и ненависти можно показать в учтивом низком поклоне… Надо будет слезно попросить господина Хорма научить меня… Буду так раскланиваться с маркизой Вустер!

– Добрый день, – аккуратно поздоровалась я.

– Приказ его величества выполнен. Ваш саквояж доставлен. Как и газеты.

– Прекрасно, спасибо.

– Какие будут распоряжения, миледи?

– Газеты – свежие, завтрак – в семь тридцать. Ужин – в семь. И покажите мне, пожалуйста, где кухня.

– Что? – Видимо, таких просьб ему еще слышать не доводилось. – Как это?

– Мало ли, вдруг мне есть захочется… Или же нападет фантазия блинов напечь. Не поднимать же всех. Кстати, сковородки на кухне приличные есть?

– Вы как себе это представляете? – презрительно отозвался господин Хорм. – Гостья… императора – и на кухне. Да… При императоре Максимилиане такого бы не было. Тогда все знали свое место. И девки по императорскому дворцу не бродили с распущенной волосней. И уж тем более распоряжений не отдавали.

– Может быть, тогда императора кормили вовремя? – язвительно поинтересовалась я. – А то, как ни встретишь его величество – он то не завтракал, то не обедал, то не ужинал?

– Вы и так – пощечина всему, что есть в империи, – величественно изрек старик, – сидели бы вы в своих покоях и не выходили бы на люди свой позор показывать.

– Лучше скажите, кто заведует тем, чтобы его величество кушал регулярно, четыре раза в день?

– Да какое твое дело? – взвизгнул господин Хорм.

– Если вы отвлечетесь от своих обличительных речей и оскорблений в мой адрес и вспомните все же, кто есть кто, то ответите на мои вопросы. И мы с вами подумаем, как все организовать, чтобы и его величеству, и его окружению было комфортно.

– Вот при батюшке императора Фредерика… – опять завелся управляющий двора.

– Видимо, император Максимилиан не питался вообще. Или ходил для этого по придворным. – Я смотрела на Хорма в упор, в лучших традициях психологических тренингов, целясь в переносицу. Показалось мало, и я представила, что он мой ученик и не выучил историю… Видимо, перестаралась. Старик не выдержал и заорал:

– Ты что – всерьез решила, что если постель милорда Верда на императорскую поменять, можно во дворце распоряжаться?

– Вот вы мне скажите, уважаемый… А у вас приказ какой? – нежно улыбнулась ему я.

– Выполнять ваши распоряжения. – Лицо у господина Хорма стало такое, словно он уксуса хлебнул во славу империи.

– Вот и выполняйте, – так же ласково посоветовала ему я. – А в мои отношения с императором Фредериком и принцем Тигвердом не лезьте, мы сами как-нибудь разберемся.

На пороге моей гостиной послышались негромкие, но выразительные аплодисменты.

Мы обернулись. Старика знатно перекосило – это был император. Собственной персоной. Распорядитель согнулся в низком поклоне.

– А вот скажите мне, – проскрежетал Фредерик, – как бы с вами поступили при моем благословенном всеми четырьмя стихиями правильном батюшке за такие разговоры?

– Позорная отставка. И рудники за оскорбление члена императорской семьи, – чуть слышно ответил распорядитель.

– Отлично. Значит, вы отдаете себе отчет в своих поступках.

– Ваше величество! Но ведь так все равно нельзя. Фаворитка должна знать свое место. И она не может вести себя как первая дама двора. Как ваша супруга! – уже не мог остановиться старый служащий.

– И вот почему меня называют тираном? – обратился Фредерик ко мне. – У меня иной раз складывается ощущение, что вокруг меня – абсолютная вольница. И каждый делает то, что ему вздумается. И более того, оскорбляет людей, которых я считаю своими. Тем самым оскорбляя меня как повелителя. И хозяина.

Старик рухнул на колени.

– Просто прислуга слегка одичала от невнимания, – пожала я плечами.

– Слушайте, – у императора загорелись глаза, – а вы можете сотворить то же чудо, что и в поместье сына?

– Еда вовремя?

– И пирожки, – мечтательно прикрыл глаза император.

– Вот вы точно еще не ужинали, – нахмурилась я.

– Но я сегодня обедал! – похвастался Фредерик. – Ирвин сказал, что он подаст в отставку, поднимет бунт и уйдет лечить верхушку Османского ханства, если я не съем суп.