Тереза Тур – Империя Тигвердов. Книга 5. Счастливый рыжий закат (страница 18)
Что касается пятерки принца Тигверда, в сознание еще не пришел никто. Анализы крови были лучше час от часа. Но в реальность пострадавшие возвращаться не стремились…
Меня это сильно беспокоило.
На лестнице послышались громкие голоса. Я перегнулась посмотреть, кто шумит.
– Мам, вот что ты завелась?! – говорил молодой человек лет шестнадцати заплаканной принцессе Тигверд, перегораживая ей путь. – Вот с чего ты взяла, что отец здесь?!
– Отойди… Прекратите делать из меня непонятно кого! – Голос женщины был тихим и немного хриплым.
Другой молодой человек молчал и с укоризной поглядывал на первого.
– Я сказала – пропусти… те… меня… – Женщина согнулась, прикрывая руками живот.
– Ваше высочество! – подбежала я. – Пойдемте, я осмотрю вас.
– Рене… Хоть…ты мне не ври… Пожалуйста, Ричард… – прошептала она.
– Все потом, – решительно сказала я. – Вам надо успокоиться.
И повела миледи Веронику в свободный кабинет. Положила на кушетку, вымыла руки. Накапала настойку, которую специально разрабатывала для беременных. Обычное успокоительное слишком сильное для женщин в положении. Чуть разбавила водой.
– Какая гадость! Еще хуже, чем у Ирвина.
– Расслабьтесь, – я расположила руки над ее животом. – Замечательно, с плодом все хорошо. Это просто спазм. Вы перенервничали, и вот результат.
– Он… жив? – глухо проговорила женщина.
– Конечно! Я же сказала, все хорошо.
– Мой муж. Ричард. Рене… Он жив?
– Жив, – кивнула я.
– Что от меня скрывают?
– Ваше высочество, – начала я…
Дверь хлопнула так, что мы обе вздрогнули.
– Ника, прости, – начал император. – Ричард пострадал, и мы с Ирвином решили тебя не беспокоить. Я приказал всем…
Женщина поднялась.
– Значит, все эти дни, когда я умоляла сказать правду, когда я чувствовала, что с Ричардом совсем плохо… Вы мне врали, – тихо сказала она.
И император и его главный целитель склонили головы.
– И вы приказали врать моим детям… Феликс, – тут она совсем побелела, – его все время не было дома. Значит… он вытаскивал Ричарда.
– Пойдемте со мной, – попыталась я вмешаться.
– Видеть вас больше не хочу, – процедила невестка императора сквозь зубы, проходя мимо мужчин.
Мы вышли. Ее сыновья осторожно посматривали на нее.
– Мам, – начал тот, который ее не пускал.
– Я пока не желаю с тобой разговаривать, – отвечала она.
Коридор, несколько дверей. Я открыла нужную и услышала:
– Ника…
Этот стон – лучшее, что случилось со мной за последние пять дней. Хотя… Нет, не так. Это в принципе лучшее, что когда-либо случалось!
Дом, милый дом… На самом деле – университетская квартирка, но я успела соскучиться.
Вот уже десять дней, как я не заходила домой. С той самой ночи, когда ректор университета увел под домашний арест к себе. Потом эпидемия…
Но сегодня вечером поняла – все. Не могу больше. Хочу в свою ванную, а не в общий душ. Ароматная пена, свечи, отвары – чтобы все, как я люблю. В конце концов, заслужила!
Это особенное чувство, когда подходишь к своему дому. Вот начинается величественная габровая аллея, а за ней уже и…
– Миледи Агриппа! – раздался за спиной возмущенный голос ректора университета.
Шипохвостая мумамба! Чем их начальственная милость недовольна на этот раз? И что за манера меня – дочь простого солдата – именовать миледи?
Вслух я возмущаться не стала, вместо этого поставила сумку и саквояж на землю и обернулась:
– Что-то случилось, милорд Швангау?
– Почему надо было уходить, никому ничего не сказав? И потом… У вас тяжелые сумки.
Синие глаза. Сверкают! И голос такой… Грозный. Однажды мне пришлось лечить одного государственного обвинителя – воспаление внутреннего уха – так вот он вел себя приблизительно так же.
Я пошевелила плечами – все-таки сумка и саквояж были тяжелыми – и вопросительно посмотрела на милорда Швангау. Дескать, я прониклась, справедливый гнев начальства осознала, чувством собственного несовершенства преисполнилась, – можно говорить, в чем дело.
– Не стоило самой тащить такую тяжесть. И потом – я думал, что… – Он замолчал.
– Да, милорд?
– До разбирательства вы живете у меня.
– Простите. Забыла совсем. Так устала, что захотелось побыть одной. В привычной обстановке.
– Вас подождать?
– Мне неловко вас беспокоить.
– Ничего, – улыбнулся он.
Вот как ему объяснить, что принимать ванну и переодеваться, когда он будет сидеть и ждать меня в кабинете – гостиная в моей квартире не предусмотрена – мне будет…
Щеки заполыхали.
– Я отнесу ваши сумки и зайду за вами через пару часов, – принял решение милорд Швангау. – Что вы хотите на ужин?
– Знаете… Очень хочется мороженого, – улыбнулась я.
– Договорились. И что-нибудь из баклажанов.
– Вы запомнили…
– Мясо?
– Все равно.
– Договорились.
Милорд Швангау подхватил мои пожитки, и мы с ним чинно отправились по дубовой аллее к жилым корпусам преподавателей.
– Вы заметили, как у нас на территории тихо и спокойно? – спросил у меня ректор.
– Кстати, а почему так?
– Еще на днях издал приказ по университету: все студенты, участвовавшие в борьбе с эпидемией, получают зачеты и экзамены без сдачи их преподавателям. Сразу высшие баллы, между прочим. И отправляются на каникулы.
– А те, кто не участвовал?