Тереза Тур – Империя Тигвердов. Книга 2. Танго в пустоте (страница 14)
Мы зашли и оказались в скромно обставленном кабинете. Самый обычный письменный стол, стулья, кожаный диван, камин. Светлые занавески. Ничего лишнего. И ничего необычного. Даже развешанных боевых топоров на стенах не оказалось. Канцелярщина.
– Что-то вы долго добирались. Сколько надо времени, чтобы выстроить портал? – проворчал император, усаживаясь за стол. И позволительно кивая нам. Я выбрала диванчик, милорд Милфорд опустился на стул напротив повелителя.
– По вашему приказу я обучал миледи Веронику, – вздохнул начальник контрразведки. – Вы же приказали, чтобы я добился того, чтобы портал выстроила именно она.
– И как успехи? – насмешливо спросил император. – Хотя судя по тому, что заходили вы через мост, а не перенеслись сразу в кабинет, где я вас ждал…
И тут же озабоченно спросил у меня:
– Вы не замерзли?
– Нет, – ответила я. Подумала, развязала ленты плаща и скинула его. Еще подумала – и присоединила к этому всему шляпку и перчатки.
– Миледи может простыть, – сдал меня Милфорд. – Ветер очень сильный.
Император позвонил в колокольчик. Зашел караульный.
– Распорядитесь принести миледи средство от простуды, – приказал император.
– Слушаюсь! – старательно рявкнул солдат.
– И пригласите к нам коменданта.
Не прошло и пяти минут, как мне подали что-то сбитое в пену. В глиняной кружке. Горячее. Подавал мне его лично комендант – кругленький, лысенький дядечка весьма почтенного возраста.
Я сделала большой глоток. Посмотрела удивленно на коменданта. В напитке было молоко. И мед – не спорю. И даже какие-то травы. Но больше в нем было крепкого алкоголя.
– Колониальный грог! – гордо пояснил мне комендант. – Лучшее средство от простуды. Моряки делают с чаем, но меня научили – с молоком лучше. Не сомневайтесь. И ром в напитке исключительный, с острова Максимилиана. У меня там одна из дочерей – замуж вышла за лейтенанта, а сейчас он… О-о-о!.. вице-губернатор.
– Ром! – недовольно посмотрел на него император.
– А надо было что-нибудь покрепче? – обеспокоенно спросил у меня комендант.
– Нет-нет, – торопливо ответила я. Допила приятный напиток. Тепло разлилось по телу.
– Думаю, мы можем приступать, – распорядился император.
Комендант подобрался, поднялся и вышел.
Глава 7
– Вы не смеете так поступать со мной! Все, что я сделала, – я сделала во имя любви!
Где-то я уже слышала этот мерзкий голос… Я вздрогнула и с ужасом осознала, что отключилась, видимо, на пару минут. Ром был хорош!
На каменном полу босиком стояла женщина, капризно вздернув подбородок. Голубые глаза горели негодованием и презрением. Несмотря на тюремное рубище и свалявшиеся, потускневшие от отсутствия надлежащего ухода растрепанные волосы, посадка головы была точно такая же, как во время нашей встречи в поместье милорда Верда…
Графиня Олмри. Высокомерная аристократка, бывшая любовница Ричарда Фредерика Рэ, принца Тигверда… Вспоминать не хотелось, но я была совершенно не в силах контролировать непрошеные образы. Сладкий запах духов, хитро уложенные блестящие локоны, россыпь жемчужин между ними. Расшитый драгоценными камнями лиф платья – было на ней в тот день что-то роскошно-изумрудное и очень дорогое. Розовые пальчики, перстни и золотые ногти – видимо, какая-то местная магия.
Сейчас от всего этого великолепия не осталось и следа… Ни одного украшения, грязь под отросшими обломанными ногтями, синяки на запястьях и щиколотках. Я вспомнила собственный опыт, и тошнота подкатила к горлу… Поймала на себе осуждающий взгляд императора и постепенно вернулась к реальности.
Арестованная по-прежнему стояла посреди кабинета, куда ее ввели солдаты, и надменно молчала.
– Вот смотрю я на вас и не знаю, чему больше поражаться – вашей собственной глупости или идиотизму моего сына… – задумчиво протянул император.
– Я все сказала, мне больше нечего добавить, ваше величество, – патетично повторила графиня. – Все, что я сделала, я…
– Нет, это невозможно, – закатил глаза император и позвонил в колокольчик.
– Ваше величество!
– Уведите, – распорядился император. – И вызовите главу рода Олмри.
Он покосился на меня, проглотив явно неприличное слово.
Графиню вывели.
– А что вообще происходит? – осторожно спросила я. Удивилась, насколько тихий и хриплый у меня голос.
– Вероника… – Было видно, что Фредерик беспокоится за меня, но, видимо, император решил, что происходящее в данный момент важнее. Я почувствовала его настроение и попыталась взять себя в руки. – Вы не поняли, кто затеял интригу с кристаллом?!
А вот этот вопрос мужчина просто прорычал:
– Что?!
Кабинет замка исчез. Я стояла перед огромным массивным зеркалом в золоченой раме, смотрела в него и ничего не понимала. Изображение пугало… Расшнурованный наполовину корсет, распущенные волосы, кривая, жадная ухмылка алых губ. И вдруг отражение изменилось. В черноте магического зеркала стояла уже не я, а графиня в тюремной робе, с искаженным злобой и болью лицом. Злой, отчаянный смех из зазеркалья… В нем одновременно читалось и торжество, и отчаяние, подкрепленные слепой, неконтролируемой ненавистью. Сначала я думала, что трясущейся от смеха рукой с вытянутым вперед грязным пальцем она указывает на меня, но быстро поняла, что горящие безумием глаза устремлены куда-то… Я резко обернулась и закричала – за моей спиной, вторя графине, хохотал император… Его образ таял, приобретая совершенно другие черты.
– Нет! Это не я! Это не он! Ричард! – Мой крик утонул в темноте.
– Не лучшая моя идея, – услышала я голос Фредерика. Он доносился как сквозь вату. – Думал показать вам, что я такое не оставлю безнаказанным. И доказать, что сын не виноват. Вероника…
Он опустился передо мной на колено и взял мои руки.
– Ледяные… Вероника, послать за Ирвином?
– Нет. Мне нужно знать. – Я постаралась, и мой голос звучал почти спокойно. Только руки предательски тряслись.
– Хорошо. Давайте продолжим.
Император поднялся и уселся рядом со мной.
Следующим в кабинет завели мужчину. Одет обычно, но было видно, что белье не менялось несколько дней. Он был так же измучен, как графиня. Но в серо-голубых глазах не было ни злости, ни высокомерия – только достоинство. И готовность принять с честью все, что будет угодно повелителю.
– Ваше величество… – Аристократ… опустился на колено.
– Хоть вы понимаете, насколько тяжела вина вашего рода перед империей?
– Да, ваше величество.
– И вы не будете оправдываться? Не скажете, что Глория Олмри – вам лишь невестка? А ваш старший сын, который имел несчастье быть женатым на ней, погиб, выполняя приказ? Не вспомните, что ваш младший отпрыск – гордость академии и надежда всей магической науки? Что ему только семнадцать?!
– Ваше величество и так об этом знает. Мне остается лишь дождаться справедливого приговора.
Император в раздражении поднялся.
– Вы понимаете, что невеста моего сына не погибла лишь… чудом?
– Да, ваше величество. Мне и моему роду нет оправдания. Я обязан был контролировать все поступки младших рода. Это моя вина, и я готов понести наказание.
Император вздрогнул.
– И что теперь? – проскрежетал он. – Графиня голосит, что она – жертва любовной страсти, которой она воспылала к принцу Тигверду. Ваш младший сын молит о возможности искупить. Твердит, что это был розыгрыш. Просто неудачная шутка. И слава стихиям, не заикается о своей неземной любви к Глории. Вы просите о правосудии. А вот что делать мне? Я даже не знаю, где мой сын!
Фредерик вскочил и в раздражении прошел по кабинету. Потом остановился перед коленопреклоненным аристократом.
– Бывшую графиню Олмри я прикажу лишить магии и сослать в колонии. С лишением дворянского титула. Она должна будет выйти замуж в самый короткий срок. Кто согласится на ней жениться – пускай и женится. Только это будет человек без титула. Фермер. Свинопас. Проследите за этим. Чтобы всё исполнили в точности. Теперь. Ваш младший сын…
Аристократ почему-то пристально посмотрел на меня, потом отвел взгляд и замер. Император думал. Потом проговорил:
– Пять лет рудников. Но в качестве горного инженера. При условии героического труда – без поражения в правах. Ему, кажется, нравится экспериментировать с магическими свойствами драгоценных камней? Вот пусть и займется этим. И заодно улучшит их добычу на рудниках. Что касается вины рода Олмри перед моей семьей… Я требую, чтобы вы немедленно вернулись на пост министра финансов. Таков мой приговор.
Доставил меня домой Фредерик Тигверд лично. Радостным возгласом его величество поприветствовал Пашка – видно было, что после моего спасения сын привязался к императору. Рэм поклонился. И смущенно склонил голову Феликс.
– Как у вас хорошо, – прошептал повелитель империи.
– Оставайтесь на ужин, – предложила мама.
Я быстро поела, извинилась и пошла спать. Ноги подкашивались, руки тряслись, даже на душ сил не было.