Тереза Споррер – Ядовитая ведьма (страница 34)
– Я сегодня уже полетал из окна. Очень рекомендую. Пробуждает жизненные силы.
Я выпрямилась в постели.
Перед окном стояла маленькая фигура. Судя по ее пышным формам и дикой копне волос, это была женщина. Хотя у нее были огромные крылья, как у мотылька, а радужка ее глаз светилась зловещим темно-оранжевым светом. Тем не менее я не чувствовала никакой опасности – только приятное чувство в груди.
– Почему мне снится Мотра?
Вязкая тьма усталости поглотила все мои мысли, и я снова погрузилась в глубокий и спокойный сон.
Глава 19. Heracleum Mantegazzianum. Борщевик Мантегацци
Я бежала, пытаясь спасти свою жизнь. Я не знала, почему бежала и что мне угрожало, просто знала, что должна бежать. Когда раздался знакомый шелест крыльев бабочки, я в отчаянии закрыла уши.
– Оставь меня в покое! – громко закричала я, крепко зажмурив глаза. Это оказалось паршивой идеей, потому что я наступила на что-то, что было чертовски похоже на змеиную кожу. Кожа рептилии под босыми ногами так напугала меня, что я потеряла равновесие и рухнула прямо в бесконечную глубину.
По крайней мере я только подозревала, потому что боялась смерти.
Несколько костяных рук спасли меня от падения в верную смерть.
– Спасибо тебе большое, Блейк, – прошептала я, прижимаясь щекой к холодной кости. – А теперь убери свои руки.
– Всегда рад помочь, Вишенка.
Граница между сном и реальностью и раньше была тонкой, как лист бумаги, но теперь я полностью проснулась. Дерьмо! Обычно никто не слышал мои разговоры во сне.
Поможет ли, если я просто притворюсь спящей?
Сердце колотилось так сильно после увиденного кошмара, что я надеялась грохнуться в обморок и таким образом умело переиграть неловкий момент.
– Значит, я тебе снюсь? – спросила заноза в заднице. – Я ведь твой жених. Ты можешь не стыдясь признаться в этом. Если бы мне снились сны, ты бы в них обязательно появлялась.
Как я рада, что Блейк мертв, и мне не придется беспокоиться о содержании его влажных снов.
– Этот странный сон снится мне с самого детства, – поведала я. Может, тогда демон успокоится. – Он постоянно возвращается и нервирует меня.
– Это видение.
Я тихо рассмеялась.
– Я ядовитая ведьма. У меня не бывает видений. Последней провидицей была королева Сибилла. Я такая же провидица, как гороскоп из желтой прессы или печенье с предсказаниями.
– Не хочешь рассказать мне о сне?
У меня не было никаких причин скрывать от Блейка свои странные сны. Раньше я ни с кем не говорила о них – даже с Амари или Коллином. Я к тому, что там даже обсуждать нечего. Это были глупые, бессмысленные сны.
Прежде чем начать болтать с демоном о толковании снов, я потянулась на кровати. Я наконец-то чувствовала себя выспавшейся! Клянусь Богиней! Этот матрас казался мягче, чем кровать из борщевика, и благоухал лучше, чем полное ландышей поле.
К сожалению, я не могла приказать Вальпурге дать мне эту кровать, желательно с этим же матрасом. Это вызвало бы некоторые вопросы, на которые я не хотела отвечать.
Вот дерьмо! Вальпурга!
– Который час? – испуганно выдохнула я, уже собираясь выскочить за дверь. Ладно, это наглая ложь. Я просто лежала в напряжении. Я еще не готова встать с постели. – Если Вальпурга застанет меня здесь, то…
– Сейчас только половина шестого. Не волнуйся, Вальпурга тебя не застанет здесь. В противном случае можешь солгать ей, что у нас был дикий, ничего не значивший секс.
– Тебе бы такое понравилось, – прошипела я, чувствуя, как горят щеки.
Вальпурге ни в коем случае нельзя знать о том, что вчера произошло между мной и Блейком. Было бы более приемлемо для общества, если бы он был просто моим любовником. Мне казалось проблематичным, что я обняла его из-за беспокойства, а он потом предоставил мне свою кровать, чтобы я могла как следует выспаться.
– Возможно, – холодным голосом сказал Блейк, будто мои слова обеспокоили его. Или они правда обеспокоили? Я никак не могла понять этого демона.
Я снова потянулась, а затем неохотно покинула кровать Блейка. Чтобы прощание было для меня не таким тяжелым, я просто заберу с собой плюшевого мотылька.
В его комнате на полу лежал черный ковер, которому я сильно позавидовала. Он был удивительно мягким! Я уделяла этому ковру особенно много внимания еще и потому, что не хотела поднимать взгляд на Блейка. В минуту слабости я посмотрела на него – и этого было достаточно. Он снял черный пиджак и ослабил галстук. Первые пуговицы на его белоснежной рубашке были расстегнуты, что позволило мне рассмотреть его великолепную грудь. Это был лишь маленький треугольник гладкой белой кожи, который будто манил меня и призывал прижаться к нему губами. Единственное, что останавливало меня, – это ноутбук на его коленях, потому что… Нет! Я не должна даже думать об этом.
На мгновение я подняла взгляд и увидела, что его рот широко открыт. Почему он снова так странно смотрит на меня? Я не хотела вести диалог, сидя в кровати, пока он нежится на симпатичном диване. Это было невежливо.
С плюшевой игрушкой в руках я устроилась рядом с ним, поглаживая мягкую ткань дивана.
– Ух ты! Он и впрямь удобный.
У меня зазвенело в ушах.
– Ты что-то сказал? – спросила я в замешательстве.
– Он из Италии. – Блейк провел рукой по изгибу спинки. – Обивка из бархата, а дерево отделано сусальным золотом.
– А эти пуговицы что-то вроде…
– Бриллиантов.
Я не знала, надо ли мне при виде всей этой роскоши восхищенно присвистнуть или покачать головой. Похоже, Блейка и его бывшую невесту все-таки связывали некоторые схожие черты.
Блейк указал на себя пальцем.
– Демон жадности. Забыла?
– Демон хвастовства.
Блейк пожал плечами.
– Это даже не оскорбление. Итак, хочешь поговорить со мной о своем сне? Должен предупредить: к сожалению, я не специалист по сновидениям, однако взамен могу предложить тебе неромантизированный взгляд на вещи.
Я задавалась вопросом, каково это – никогда не спать. Бесконечный день казался мне настоящим мучением. Я любила вздремнуть. А иногда могла и вовсе проспать целый день.
– Мне снятся скелеты и крылья бабочек, а еще змеи.
– Ну, змеи меня не удивляют: ведь ты ядовитая ведьма. Но бабочки… это звучит странно.
– Я понимаю, что наверняка многим снятся повторяющиеся сны, но…
Блейк не дал мне выговориться:
– Стой! Скелеты символизируют меня, верно?
– Не смеши меня. – Я снисходительно фыркнула. – Они символизируют смерть в целом. Это не имеет к тебе никакого отношения. Я вижу эти сны с детства.
– Ты уже тогда прилежно смешивала яды и убивала людей? – с улыбкой спросил Блейк, даже не догадываясь, что этими словами задел меня за живое. Я никого никогда не хотела травить, но делала это снова и снова. Даже моя собственная жизнь началась с отравления…
– Ядовитые ведьмы убивают своих матерей вскоре после рождения, – холодным голосом сообщила я. – Девятимесячное воздействие яда на организм может убить даже ведьму. Так случилось и с моей мамой.
– Я… я не знал… Должно быть, это тяжело, – выдавил Блейк сквозь стиснутые зубы. – Мне жаль… что тебе приходится жить с этой мыслью.
Сострадание явно не его конек. Конечно, его не волновала смерть ведьмы. Одним врагом меньше для демонов. В то время как мне вот уже двадцать один год приходилось жить с чувством вины за то, что я убила ведьму. Было странно называть эту женщину матерью, потому что у меня никогда ее не было. Я не знала, что должна чувствовать к той, кто родил меня. Ведьмы в Академии воспитывали меня так же, как и некоторых других сирот. На самом-то деле я была единственной, у кого не было матери…
Так что, когда я говорила, что самым верным спутником ядовитых ведьм было одиночество, я не пыталась показаться мелодраматичной.
– Еще одна причина, почему ядовитые ведьмы особо не пользуются популярностью.
– А что, если это мотыльки? – Блейк так резко сменил тему, что я даже не поняла, к чему он клонит.
– Что прости? Ты о чем?