Тереза Ромейн – Леди с дурной репутацией (страница 4)

Джордж предпочел бы жить собственным домом, и когда-нибудь так и будет. Нынешнее положение – компромисс, и оно его пока вполне устраивало. У него было достаточно места в Ардмор-хаусе для занятий опытами и полная свобода действий: он мог приходить и уходить когда вздумается.

– Я понимаю, что состояние брата требует от вас больше сил и времени, – сказал Джордж. – Но я оплачу ваше время до конца этой недели. И конечно, события прошлой ночи… или утра?..

– Я понимаю, о каком отрезке времени вы говорите, – сухо заметила Кассандра.

– Да, хорошо. И теперь главное. Когда человек получает удар кинжалом в собственном доме и обнаруживает таинственную записку, конечно, это доказывает, что есть что-то подозрительное с этой тонтиной.

Мисс Бентон извлекла записку, пришпиленную стилетом, которым нанесли Девереллу рану. На роскошной бумаге печатными буквами было написано: «Осталось четыре». Предполагаемый заговор, чтобы убирать членов тонтины, теперь стал вполне очевидным. По крайней мере, такова была интерпретация Джорджа. По словам Кассандры, Деверелл не придал значения записке, даже пытался шутить, что речь могла идти о чем угодно, в том числе о четырех бокалах бренди в его любимом графине…

– Или четырех пинтах крови, что осталось в вашем теле, – предположила мисс Бентон, но и это было бесполезно.

Джордж был признателен ей за то, что согласилась с его предположением.

– Я все время поражаюсь, – сказала Кассандра. – Лорд Деверелл получил рану от того, кто желает ему смерти, но почему этот человек дает знать членам тонтины, что они превратились в мишени?

Джорджу потребовалось подумать над этим.

– Подозрительность. Страх. Когда-то партнеры, теперь они готовы уничтожить друг друга. Мой отец уже начал носить пистолет.

Мисс Бентон похлопала по своему ридикюлю.

– И это правильно. Я делаю то же самое, хоть они и будут осторожны, подозрительность их вымотает. Увидят мышь, случайно выстрелят друг в друга и избавят убийцу от трудов ходить за каждым по отдельности.

– Вы не так уж неправы, – вздохнул Джордж, – но хотелось бы, чтобы все было наоборот. Нет никого упрямее, чем старые аристократы.

– Вы тоже не так уж неправы, – откликнулась она. – Деверелл не желает подключать Боу-стрит, хочет, чтобы это оставалось его частным делом – все, от удара кинжалом до таинственного визитера к жене ночью.

– Вот почему мне нужно, чтобы этим делом продолжали заниматься вы.

Кассандра покачала головой.

– Несмотря на то что мне не удалось защитить вашего крестного? Я не могу делать вид, что ничего не случилось, и получать деньги, словно прекрасно выполнила свою работу.

– Я не виню вас в том, что произошло. И лорд Деверелл, конечно, тоже, как его жена и врач.

– Для меня это мало что значит, если я сама себя виню. Кто-то меня переиграл, и человек едва не погиб. Лучше мне вернуться на Боу-стрит, где все ясно и понятно.

Она хотела было встать, но Джордж неожиданно для себя протянул руку, останавливая Кассандру, и положил ладонь на ее колено.

Эффект оказался ожидаемым. Она буквально вжалась в кресло, подобрав ноги, и взгляд ее вряд ли можно было назвать доброжелательным.

– Прошу прощения, – смутился Джордж. – Я порой становлюсь неуправляемым: когда приходит полное понимание, не могу сдержать эмоции.

– Это был один из таких моментов?

– Разумеется, – он по-ученически сложил руки. – Вот самые важные для меня факты: во‐первых, вы не проигнорировали свою интуицию и пошли проверить состояние лорда Деверелла, второе – вы тут же позвали на помощь, чем и спасли ему жизнь.

Она хотела было что-то возразить, но он опять вытянул руку, хотя и не так экспрессивно, как в прошлый раз.

– Третье и самое важное для меня: ваша неудача не оставила вас равнодушной. Вы переживаете из-за того, что не смогли защитить его и кто-то причинил ему боль.

Внимательно глядя на свою собеседницу, Джордж закончил:

– Вам это отнюдь не безразлично, мисс Бентон, так же, как и мне. Для меня лорд Деверелл не просто объект защиты. Этот человек подарил мне первую погремушку, научил управляться с луком и стрелами, сидеть в седле.

– Сколько вам было тогда? – поинтересовалась Кассандра, хотя понимала, что он отвлекает ее.

– Совсем мальчишка, зато теперь я отличный стрелок, так что все было не зря. Впрочем, выбросьте это из головы. Вы понимаете, что я имею в виду, мисс Бентон? Можно нанять другого расследователя, но невозможно платить кому-то за то, что он переживает из-за лорда Деверелла так же, как я. Он вам небезразличен, и это делает вас нужным человеком, который должен остаться в деле.

Повисло молчание. Щипцами Кассандра взяла другой кусочек сахара, подняла и посмотрела на свет, падавший из окон, которые выходили на восточную сторону. Сахар искрился, как белый песок, мерцало серебро щипцов. По контрасту с ними мисс Бентон вся была словно соткана из солнечных лучей – золото, медь и персик, – которые оттенялись черным цветом платья служанки. Было бы интересно посмотреть на нее сквозь камеру-обскуру, хотя если он все это зафиксирует на бумаге, цвета пропадут.

Но он отвлекся. Наверное, загляделся на нее. Когда мисс Бентон вернула сахар и щипцы в фарфоровую вазочку на чайном подносе, тихий звон от соприкосновения дорогого серебра с сервизом от Адамса вывел его из задумчивости.

– Благодарю, – произнесла она, сосредоточенно глядя на чайный поднос, словно разговаривала именно с ним. – Даже не представляла, что это может означать для вас.

– Значит, вы остаетесь? Вы по-прежнему в деле?

Он ждал затаив дыхание, и она подняла на него, наконец, глаза.

– Да, до конца недели как минимум, потому что вы уже заплатили. А дальше – если потребуется и если вы того желаете.

– Да, желаю! – выпалил Джордж.

Слава богу, она поверила ему! Теперь не придется одному ломать голову над тем, как защитить отца, лорда Деверелла и всех других идиотов, организовавших тонтину в незапамятные времена.

– Есть кое-что, казавшееся мне странным, – медленно произнесла Кассандра. – Все в особняке, от посудомойки до самого графа, знали о том, что Чарлз наносил визиты в спальню леди Деверелл, а граф ведет себя так, будто это в порядке вещей.

– Вполне естественно, на мой взгляд, – пожал плечами Джордж. – Он бережет свою репутацию. Кому ж понравится, чтобы его считали рогоносцем?

– Да, правда, хотя кажется, что сама леди решительно настроена как раз на это. – Подавшись вперед, Кассандра уперлась локтями в колени. – Ночью одна за другой прошло несколько сцен драмы, и этого не должно было случиться. Ее светлость могла бы сказать, что не поняла, что произошло, что никогда не видела этого мужчину раньше, что он сорвался с решетки, прежде чем сумел дотянуться до ее окна. Вместо этого она с рыданиями сообщила мужу, что они с Чарлзом всего лишь обменялись поцелуями, а потом он свалился вниз.

– Вы сомневаетесь в ее правдивости?

Джордж тоже сомневался.

– Мой брат не стал бы карабкаться по решетке лишь для поцелуя! – она закатила глаза. – Хотя и смог бы: у Чарлза это было не впервой.

– Далась вам эта решетка! – сказал Джордж. – Кто бы ни подбросил ту записку, он скоро узнает, что Деверелл жив и здоров, и повторит попытку его убить. Вам надо срочно вернуться в особняк и продолжить наблюдение.

Она хлопнула себя по коленям – безошибочный знак прощания.

– Ну, если вы так считаете… Только сначала мне нужно посмотреть, как дела у Чарлза, потом сходить на Боу-стрит и попросить судью разрешить закрыть дела брата мне самой.

– Чтобы не терять его жалованье?

Она поднялась и расправила юбки.

– Разумеется. Надо на что-то жить. Если я выполню работу Чарлза, пока он недееспособен, выплаты не прекратятся.

Она храбро принимала на себя обязанности брата, но это казалось Джорджу несправедливым.

– Вы много работаете, мисс Бентон.

– А вы не работаете вообще, – съехидничала Кассандра. – Вот мы и обменялись наблюдениями.

Он не сдержал улыбки: мисс Бентон была остра на язычок, зато говорила идеально: не проглатывала согласные, что свойственно представителям высшего общества, не смазывала гласные, как лондонский рабочий люд. Но тембр! Он проникал внутрь, как звучание стеклянной гармоники: низкий, вибрирующий, прозрачный. Она могла бы произносить оскорбительные речи, а он тянулся бы на цыпочках в направлении этого голоса.

Так и получилось во время их первой встречи. Это произошло на Бедфорд-сквер в доме у его давней знакомой леди Изабел Дженкс, вышедшей замуж за бывшего полицейского с Боу-стрит Каллума Дженкса. Леди Изабел помогала мужу в частных расследованиях, но в последнее время отошла от дел из-за своей беременности, хотя по-прежнему считалось, что самые важные решения в доме Дженксов принимаются ей.

Джордж увидел мисс Бентон, когда та спорила с хозяевами, утверждая, что господа обращают внимание только на униформу, а не на самих слуг, поэтому опасаться, что Уэксли сообразит, что они встречались раньше, не стоит.

Уэксли! Ему показалась знакомой эта рыжеволосая женщина, и теперь он вспомнил ее. Она помогла спасти его зятя лорда Уэксли от покушения во время бала в честь его обручения с сестрой Джорджа. Прошло уже больше года; теперь он знал ее имя, ну а лицо никто не смог бы забыть и так.

«Уэксли сразу бы ее узнал, – заявил он тогда Дженксу. – Она такая простушка!»