Тереза Ромейн – Леди-плутовка (страница 21)

Черт возьми, это уже два вопроса.

– В королевство Сицилия. – Она взяла орешек и стала сцарапывать кожуру ногтем указательного пальца. – Оно находилось под контролем англичан, так что Эндрю был уверен, что там безопасно. И Сицилия очень подходила для организации тайных продаж антиквариата. Я не стану употреблять слово «контрабанда», поскольку нахожусь в присутствии офицера полиции.

– Мудро с вашей стороны.

– Кроме того, я не знала, что происходит. Я была очень молода и не слишком опытна в делах житейских.

Орешек уже был очищен. Изабел отложила его и взяла другой.

Он хотел расспросить ее подробнее, но в этот момент вошел слуга с чайным подносом.

– Несчастный миндаль, – пробормотал он.

Когда они снова остались одни, Изабел разлила чай и подвинула к Каллуму блюдо со сладостями:

– Похоже, Бринли съел кексы с анисом, но осталось еще много пирожных.

– Ничего страшного. Я сыт теми сандвичами, которыми нас угостил Батлер. А вы что будете?

– Я не ем в перерывах между едой. Морроу считал, что это не подобает леди.

Лицо Каллума отчетливо выражало все, что он об этом думает.

– Знаю, знаю: еще одна привычка времен моей супружеской жизни, от которой я до сих пор не отказалась.

Изабел потеребила длинный рукав платья.

Каллум взял ложку и без особой необходимости стал мешать чай.

– Вы нравитесь мне независимо от того, как себя ведете.

Изабел молчала так долго, что он бросил на нее вопросительный взгляд: она выглядела отчужденной, похоже, о чем-то размышляла, – и выдохнул:

– Простите меня.

– Нет-нет.

Она вернулась к действительности.

– Благодарю вас. Вы очень добры. Я просто задумалась.

– И пришли к какому-то выводу?

Он глотнул чаю. Хорошо заваренный, горячий и крепкий.

– Нет. – Она попыталась улыбнуться. – Неважно. Простите мою рассеянность. Мне следовало бы позвать Люси. Она куда лучше меня умеет вести беседу, не говоря уже о Бринли.

– Оба они прекрасные для вас компаньоны.

Ее стремление сменить тему было очевидно, поэтому Каллум подчинился.

– Вы рассказывали, как получили Бринли. А как случилось, что мисс Уоллес стала подопечной вашего мужа?

Изабел прижала кончик пальца к крошке на скатерти, потом к еще одной крошке… еще к одной, аккуратно перенося их на свое блюдце.

– Родители Люси умерли.

– Я так и понял.

Она поморщилась:

– Их убили во время ограбления. Но они не были богаты. Украли всего одно драгоценное украшение. Жемчужную брошь. Люси говорила, что она переходила из поколения в поколение.

– Очень жаль слышать это.

Убийство ради украшения – ужасное преступление. После стольких лет службы на Боу-стрит он все еще с трудом верил, что некоторые люди так дешево ценят чужую жизнь.

– Конечно, очень жаль, что она потеряла родителей. Больше я ничего не хотела сказать.

«Крошка, крошка, крошка… Убрать, убрать, убрать…»

– Но какая изощренная жестокость: убить родителей девочки и не оставить ей ничего в память о них!

– Злодея так и не поймали?

Изабел покачала головой.

– Тогда не было Каллума Дженкса, который вел бы дело.

– На свете немало хороших сыщиков, – отмахнулся он. – Часто они даже не требуются: достаточно открыть глаза, чтобы заметить явные улики.

– Не знаю даже, было ли расследование, – пояснила Изабел извиняющимся тоном. – Все произошло в Глостершире, и Морроу не присутствовал, когда коронер выносил вердикт, и не поехал на похороны. Не знаю, был ли он вообще знаком с Уоллесами.

– Люси появилась в вашем доме вскоре после того, как вы вернулись с Сицилии? У вас было много хлопот.

– О нет, переезд был легким.

Очевидно, удовлетворенная тем, что столешница идеально чиста, она отодвинула чашку и блюдце.

– Я жила на Сицилии точно так же, как в Англии: окруженная слугами, и исключительно англичанами. Когда мы вернулись в Лондон после первой капитуляции Наполеона, я с трудом могла отличить свой дом от сицилийского: оба носили отпечаток личности Морроу.

Было нечто очень странное в браке Изабел с покойным Эндрю Морроу, но Каллум не мог определить, что именно, да и, по правде говоря, не хотел. Думая об Изабел, он представлял совершенно другие вещи.

И снова на лице Каллума, должно быть, отразилось все, что он думал о Морроу, поскольку Изабел поспешила добавить:

– Эндрю был очень добр и великодушен и хотел, чтобы у меня было все, о чем только я мечтаю. Рядом со мной всегда кто-то находился, и он старался, чтобы все мои просьбы выполнялись. А если я хотела что-то сделать, он приказывал делать это за меня, чтобы я не беспокоилась.

По мере того как она говорила, выражение ее лица менялось. На нем поочередно мелькали грусть, раздражение, сожаление, смирение.

Интересно, поняла ли она, в чем только что призналась?

– Он уберег вас от возможности делать выбор самой.

– Вы заметили это куда быстрее, чем я, – вздохнула она. – Дочь аристократа в золотой клетке. Я не видела прутьев решетки, пока был жив Морроу, но теперь поняла, что всегда жила за этими решетками. Сначала в родном доме, потом у мужа. Иногда я думаю, что вышла замуж назло своему брату Мартину. Но это не льстит ни моему покойному мужу, ни мне.

– Я бы предпочел не судить ваши мотивы, – сказал Каллум.

– Это означает, что вы считаете меня ужасной, но не хотите высказывать это вслух.

– Вовсе нет.

Она, похоже, не поверила ему, поэтому он повторил, на этот раз тише:

– Вовсе нет.

Комната была теплой, душной, неприбранной и полной странных, принесенных Бринли запахов. Каллум встал, подошел к окну, открыл и поднял створку, впустив холодный, влажный после прошедшего дождя воздух.

– Каллум!

Пауза.

– Вы в субботу свободны? Я хочу устроить небольшой званый ужин, чтобы представить Люси некоторым друзьям.

– Вы хотите, чтобы я проверил этих гостей?

Каллум по-прежнему стоял у окна, играя задвижкой.

– Ничего подобного. Я приглашаю вас в гости, – пояснила она весело.