Тереза Ромейн – Фортуна благоволит грешным (страница 46)

Арестованный пожал плечами.

– Я вырос тут неподалеку. В этих краях много мест, где можно что-нибудь спрятать. Здесь тихо… и от Лондона далеко.

– И теперь деньги здесь, в конюшне?

Парень нахмурился и, покосившись на Бенедикта, пробурчал:

– Должны быть здесь. Но мы несколько раз их перекладывали с места на место, так что точно не знаю. Мы друг другу не доверяли…

– Занятно, – прошептала Шарлотта.

– Сначала они лежали в леднике на земле того богача, что живет тут рядом, но стало теплеть, да еще смотритель стал слишком часто бродить вокруг, проверяя, не зашли ли на землю чужие. Так что золото пришлось перепрятать.

Шарлотта вспомнила, как видела какую-то троицу, проходившую через земли Селвина. Она тогда очень испугалась, потому что один из них напомнил ей Рэндольфа.

– Один из вас – светловолосый, а двигается как змея, верно?

– Насчет змеи не знаю, но насчет волос – верно, Смит блондин.

– Еще один Смит? – удивился Лайлак. – А его полное имя? И вообще, как зовут всех твоих сообщников?

– Смит. – Арестованный расплылся в улыбке, демонстрируя желтые прокуренные зубы. – Джон Смит – только так мы все друг друга и называли. Может, у них есть другие имена, но я их не знаю.

– А ты? Твое настоящее имя?

Арестованный пожал плечами.

– Для меня тоже сойдет Джон Смит.

Казалось, Лайлака это позабавило.

– Ладно, мистер Смит, вернемся к твоему рассказу. Значит, из ледника вы перенесли монеты в эту конюшню?

– Да, но к викарию приехал слепой. А мы знали, что он тоже ищет монеты.

– Моя фамилия Фрост, – сказал Бенедикт. – И вам вряд ли стоило опасаться, что я замечу золото.

– Но ты был к нему так близко, что мы не могли не беспокоиться. Я сказал, что попытаюсь выяснить, что ему нужно, и малость припугну его.

– Похоже, нравится тебе всех припугивать, – заметил Бенедикт.

– Ну, это бывает полезно. Нам не было нужды тебя убивать, слепой.

– Моя фамилия Фрост, – сказал Бенедикт ледяным тоном. – Между прочим, я два раза с тобой дрался. И оба раза победил.

– Но все-таки ты оставил наше золото в покое, верно?

Бенедикт усмехнулся.

– Просто мне не приходило в голову искать шесть сундуков золота в старой конюшне. Их ведь было именно шесть?

– Может, уже не шесть, – пробормотал парень со вздохом. – Каждый из нас взял по сундуку, но монеты-то тяжелые… Мы еще не успели все перетащить, когда возле конюшни появилась проклятая собака. И каждый раз, когда мы приближались, она лаяла.

– Да, Капитан, – кивнула Шарлотта. – Он часто сюда подходил.

У Лайлака оставалось еще несколько вопросов, а Шарлотта отошла от мужчин и зашагала вдоль стены, вспоминая Капитана. Капитан, чудесная добрая собачка… Если золото все еще находилось в этой конюшне, то лишь благодаря старой гончей.

Что ж, значит, Рэндольф приехал в Строфилд только из-за нее, Шарлотты. А она приехала сюда из-за золотых монет. Золото же попало в Строфилд потому, что Смит, один из четырех Смитов, когда-то жил в этих краях. И они спрятали золото в конюшне дома викария, потому что здесь было полно всякого хлама, которым никто никогда не пользовался. Вот только иногда кто-нибудь все-таки заходил в конюшню. Например – чтобы помолиться над умиравшим мужчиной. А сегодня – чтобы поискать сундук.

– Что же теперь, Лайлак? – спросил Бенедикт. – Наверное, нужно найти монеты?

– Да, Королевский монетный двор это бы оценил, – сухо заметил сыщик. – Смит, есть еще что-нибудь?

– Если вы снимете с меня эти наручники, я помогу вам искать.

Сыщик решительно покачал головой.

– Нет уж, сами найдем. Фрост, держите его покрепче. А вы, мисс Перри… – Он повернулся к подошедшей Шарлотте. – Вы не поможете мне пошарить здесь?

Шарлотта утвердительно кивнула. Она могла бы сказать сыщику, что из вещей она уже передвинула, когда искала сундук. Но тут Бенедикт проговорил:

– Может, мне помочь Смиту рассказать нам, где они спрятали золото? Ведь мой нож теперь снова при мне…

Сыщик со вздохом пробормотал:

– Ох уж эти ваши ножи… Пойдемте, мисс Перри. Давайте поищем вот здесь. Это вовсе не сундуки, а маленькие ящики, так что нужно смотреть внимательно, чтобы их не пропустить.

– Маленькие ящики… – эхом отозвалась Шарлотта. Она прежде не задумывалась о том, в чем хранились монеты. Но они, конечно, были очень тяжелые, так что их нельзя сложить в один большой сундук. – Что ж, значит, маленькие ящики, – повторила она. – О!..

Под корзиной, сделанной, кажется, из кожи слона, стоял какой-то металлический ящик. Раньше ей было противно трогать эту корзину, – да и зачем? Ей ведь требовался дорожный сундук, а вовсе не кожа бедного животного… И металлический ящик она тоже не искала. Фу, эта кожа… В следующее мгновение Шарлотта увидела еще два маленьких ящика.

– Мистер Лайлак! – закричала она. – Кажется, я их нашла!

Сыщик тотчас же подбежал к ней. Отбросив корзину в сторону, он стал подтаскивать металлические ящики поближе. Каждый был по размеру меньше шляпной картонки, но весил столько, что Лайлак пыхтел от напряжения.

– Они ужасно тяжелые, – пробормотал он, с трудом переводя дух. – И это – хороший знак. Каждый полный ящик с монетного двора весил сто пятьдесят фунтов.

– Да уж… – прошептала Шарлотта. – Представляю…

Она провела пальцем по крышке одного из ящиков, стирая с нее пыль и песок. На крышке был выдавлен королевский герб.

– Мистер Фрост! – позвала Шарлотта. – Помогите, пожалуйста, мистеру Лайлаку передвинуть эти ящики. А я покараулю нашего гостя.

– Возьмите мой пистолет. – Лайлак протянул ей оружие.

Шарлотта кивнула, взяла пистолет и отошла к арестованному.

Наконец, передвинув много всякой всячины, Лайлак и Бенедикт поставили три маленьких, но тяжелых металлических ящика у входа в конюшню, всего в футе от мрачного Смита, закованного в наручники.

– Что ж, давайте взглянем, – сказал Лайлак. – Есть здесь где-нибудь лом?

– Нет, не видела, – ответила Шарлотта. – Тут никогда не было ничего полезного.

– Но у меня снова есть мой нож. – Бенедикт достал его из сапога. – Лайлак, можете им воспользоваться, только потом обязательно верните.

– Обязательно, – буркнул сыщик.

Он возился с первым ящиком не так уж долго – вскоре ящик был открыт, а внутри него… Внутри было золото – яркое, блестящее, теплое, монета к монете…

– Это оно… – У Шарлотты пересохло в горле. – Бенедикт, это золото… наверное, вам стоит его потрогать.

Затем Лайлак вскрывал остальные ящики, а Шарлотта тем временем держала на прицеле Смита. Бенедикт же присел на корточки перед первым ящиком и погладил своими чуткими пальцами золотые монеты. Потом взял несколько штук и потер их большим пальцем, чтобы еще лучше почувствовать монеты на ощупь.

– Теперь все нужно снова запечатать, и в монетном дворе их пересчитают, – сказал Лайлак через несколько минут. – На глазок, здесь ровно половина всех монет, за вычетом соверена или двух, отданных невезучим служанкам.

Смит заскрежетал зубами, а сыщик, снова взяв блокнот и карандаш, проговорил:

– Как только все будет улажено, кто-то из вас получит половину королевского вознаграждения. Так кто же именно нашел золотые соверены на сумму в двадцать пять тысяч фунтов?

Бенедикт разжал пальцы, и монеты посыпались обратно в ящик. Бенедикт же, выпрямившись, проговорил:

– Нашел не я. Слепой не может ничего найти.

– Но Бенедикт!.. – воскликнула Шарлотта. – Бенедикт, зачем вы так говорите? Мы с вами вместе…

– Нет, это не мое, – перебил он. – Награда не моя. – Выражение его лица оставалось совершенно спокойным, но чувствовалось, что спокойствие давалось ему не так-то легко. – Мисс Перри, ящики нашли вы. Вы и получаете награду.

«Возьми это. Позволь мне любить тебя», – Шарлотте хотелось, чтобы он имел в виду именно это.