Тереза Ромейн – Фортуна благоволит грешным (страница 45)
Шарлотте не пришлось долго бродить в поисках Стивена Лайлака. Сыщик – в лихо заломленной шляпе – как раз направлялся к дому викария.
– Мистер Лайлак! – окликнула его Шарлотта. – А я шла вас искать!
Сыщик быстро подошел к ней и проговорил:
– А я искал вас, мисс Перри.
Шарлотта взглянула на него с удивлением.
– Меня?.. Но зачем я вам понадобилась?
– Видите ли… Как бы это сказать?.. – Сыщик пристально посмотрел на Шарлотту. – В деревне сегодня переполох, а вы – в самом центре скандала. В общем, миссис Поттер потребовала, чтобы я пошел к вам и узнал все остальные ваши страшные тайны.
– Ах, вот оно что… – Казалось, все это было давным-давно. – У меня секретов больше не осталось, во всяком случае – страшных. Мистер Лайлак, у вас есть пистолет?
Сыщик насторожился.
– А он может мне понадобиться?
Шарлотта тут же кивнула.
– Да, к нам в конюшню кто-то проник. Этот человек напал на мистера Фроста с его же собственным ножом, что означает…
– Да-да, понимаю. В первый раз на мистера Фроста напал этот же человек, – подхватил Лайлак, сразу ухвативший суть дела. – И, следовательно…
– Возможно, он и убил Нэнси.
– Полагаю, мне стоит с ним встретиться. – Лайлак криво усмехнулся. – Вообще-то у меня есть пистолет. И наручники имеются.
– Вы что, всегда носите с собой наручники? – удивилась Шарлотта.
– Обязательно, мисс Перри. Ведь они в любой момент могут мне понадобиться, такая уж у меня работа…
Когда они вошли в конюшню, Бенедикт по-прежнему сидел на спине незнакомца, к тому времени очнувшегося и крайне недовольного происходившим. Лайлак распахнул двери настежь, и Шарлотта впервые как следует рассмотрела непрошеного гостя.
– О, так я же его знаю… – пробормотала она. – То есть я уже где-то видела его…
– Когда и где именно? – спросил Лайлак.
Он присел на корточки, достал из кармана наручники и надел их на запястья мужчины.
Шарлотта задумалась. Где же она видела это лицо?.. Короткая бородка… волосы соломенного цвета… И казалось, что с этим человеком было связано что-то очень неприятное.
Тут Бенедикт встал, и они с Лайлаком подняли мрачно хмурившегося незнакомца на ноги. На Шарлотту пахнуло резким запахом пива – и в тот же миг она все вспомнила.
– Я видела его в тот день, когда погибла Нэнси. Он был в «Свинье и пледе». И он… он мне докучал.
– Отродясь тебя не видел, сука! – прошипел незнакомец.
И теперь у Шарлотты уже не было сомнений. Она не обладала такой памятью на голоса, как Бенедикт, но этот голос она запомнила. Глядя на незнакомца, Шарлотта отчетливо проговорила:
– Тогда я была в капоре с вуалью. Я тебе сказала, что не нуждаюсь в твоем обществе. Когда же ты мне не поверил, пришлось убедить тебя с помощью ножа.
– Как же вы все любите ножи, – с ухмылкой заметил Лайлак. – Нехорошо это…
– Верно, согласна, – кивнула Шарлотта. – Но я помню, что в тот день он подзывал Нэнси так, как если бы был с ней хорошо знаком.
– Нэнси?.. – Мужчина вздохнул. – Чудесная была девушка, милая…
– Кто ее убил? – спросил Лайлак.
Мужчина снова вздохнул и прикрыл глаза.
– Она не должна была умереть. Я только хотел ее малость припугнуть, чтобы заткнулась. Конечно, нам было нужно, чтобы приходили люди, но она все болтала и болтала… И начала болтать лишнее.
– Нужно, чтобы люди приходили? Зачем? – спросил Бенедикт.
Мужчина попытался скрестить руки на груди, но помешали наручники.
– Меня же все равно вздернут, как ни крути, – так чего ради я буду что-то вам говорить?
Как дочери викария, Шарлотте, вероятно, полагалось воззвать к его бессмертной душе, но она вместо этого решила обратиться к крошечной крупице чувства, которое он только что проявил.
– Ради Нэнси. Потому что она действительно была милой девушкой, и ты можешь помочь восстановить для нее справедливость.
Убийца довольно долго молчал, глядя на Шарлотту. Потом, понурившись, посмотрел на наручники на своих запястьях и прошептал:
– Я был тогда пьяный… Я не собирался ее убивать.
– Она знала, что это был ты? – тихо спросила Шарлотта.
Парень помотал головой.
– Нет, не знала. На мне был плащ с капюшоном. Она видела мой кинжал, но больше ничего. Я всего лишь хотел ее припугнуть…
– Кошачий глаз… – прошептал Бенедикт. – Я думал, это игрушка богатого человека.
– Была, пока я у него ее не украл, – пробормотал парень.
– Ты говоришь, что Нэнси слишком много болтала… – в задумчивости проговорила Шарлотта. – Болтала о той золотой монете, которую ей дали?
– Монету ей дал я. Она должна была показывать ее, чтобы все всполошились и повалили сюда охотиться за соверенами.
– Но зачем? – удивилась Шарлотта.
– Новые лица легче скрыть среди других новых лиц. Кто обратит внимание на четырех незнакомых мужчин, если в деревню приедет еще человек сто?
– Неплохо придумано, – заметил Лайлак. Он какое-то время молчал, внимательно слушая вопросы, которые Бенедикт и Шарлотта задавали арестованному, а теперь начал действовать. – Имя? – Сыщик пристально взглянул на парня.
– Смит. Джон Смит.
Шарлотта закатила глаза.
– О боже, снова Смит…
– В смерти Нэнси Гофф замешаны все четверо? – продолжал Лайлак.
– Нет, только я один. Все четверо участвовали в краже из монетного двора.
Карманы у Лайлака, казалось, были бездонные – теперь он извлек из них блокнот и огрызок карандаша.
– Значит, четверо… Очень хорошо… Выходит, ты и твои сообщники украли золотые соверены стоимостью в пятьдесят тысяч фунтов и во время ограбления застрелили четверых охранников. Я правильно понял?
– Не стрелял я из пистолета! Я никогда не пользуюсь пистолетом!
Лайлак вперил в арестованного строгий взгляд.
– Но ведь это не делает тебя невиновным, верно?
Парень посмотрел на свои наручники.
– Наверное, не делает.
– Зачем вы украли золотые соверены до того, как их выпустили в обращение?
– Я не знал, сколько они стоили. И вообще, я думал, что из монетного двора что ни укради, – все будет дорогое. Мы узнали, что взяли, только тогда, когда ушли и открыли эти сундуки. Тут-то мы поняли, что пока не сможем тратить эти деньги. Вот мы и решили спрятать их на время.
– И принесли украденные деньги сюда?