Тереза Ромейн – Фортуна благоволит грешным (страница 39)

– Знаете, в тот момент, когда горничная помогала мне раздеться, мне все это тоже очень нравилось.

Шарлотта засмеялась. А потом она еще немного почитала вслух. Когда же закончила, Бенедикт был рад убрать рукопись обратно в сундук.

На следующий день Бенедикту пришло письмо, причем – франкированное. И это означало, что письмо – от лорда Хьюго.

Шарлотта встретилась с ним возле конюшни. Легкий ветерок шевелил их волосы, а Капитан приветственно лаял. Прочитав Бенедикту письмо, Шарлотта пробормотала:

– Выходит, он перехватил вашу сестру, направлявшуюся в Дербишир, и сейчас везет ее к своей матери, чтобы Джорджетта там остановилась. – Она с легким шелестом свернула письмо. – Но мать лорда Хьюго – герцогиня. Знаете, интересный поворот событий для вашей сестры… Как думаете, ей это понравится?

– Вероятно. Впрочем, не знаю. – Бенедикт взял у Шарлотты письмо и смял его – словно таким образом мог отчитать сестру за ее поступок. – Значит, она направлялась сюда? Такого я от Джорджетты не ожидал…

– Я была бы рада с ней познакомиться, – сказала Шарлотта.

– Мне тоже следовало бы с ней встретиться, – сказал Бенедикт. И он имел в виду именно то, что сказал. Да, ему следовало с ней встретиться, – даже если это означало, что пришлось бы войти в клетку. – Я очень давно ее не видел, но… Ох, ненавижу этот книжный магазин.

– Ваш семейный книжный магазин?

– Да, его. – Длинная цепь Капитана звякнула, и он протянул руку, подзывая собаку. – В детстве я так и не научился читать, не мог прочесть ни одного слова. Алфавит-то я выучил наизусть. И знал, как пишутся разные бесполезные длинные слова, вот только… Почему-то на страницах книг буквы извивались и опрокидывались – точно пьяные змеи.

– Разве змеи бывают пьяными? – Шарлотта присела на корточки, и Капитан, звякнув цепью, подошел к ней. – А впрочем – не важно. Образ очень живой… И мне немножко знакомы ощущения человека, который чувствует себя посторонним в собственной семье.

– Да, знаю. – Бенедикт повернулся к солнцу и прищурил невидящие глаза. – Я знаю, что вам это знакомо.

– А как насчет вашей сестры?

– Когда я ушел в море, ей было всего три года, но она уже и тогда читала лучше меня. Джорджетта очень умная девочка, и в этом книжном магазине она пропадает зря.

– Она тоже так думает?

Бенедикт со вздохом поднялся на ноги.

– Ох, не знаю, что она думает. Я знаю только одно: она считает, что мне нет до нее дела и что я не обеспечу ее будущее.

– И поэтому она решила сама о себе позаботиться. Это достойно восхищения.

– Достойно восхищения? Это еще почему?

Шарлотта тоже встала. Капитан тихо заскулил, явно недовольный тем, что его покинули.

– Бенедикт, не забывайте, с кем вы разговариваете. Я сама заработала собственное состояние. И прежде чем вы содрогнетесь от отвращения, сообщаю: не все я заработала лежа на спине.

– Я не испытываю отвращения к тому, что вы делаете. И к тому, что делали. – И это была чистейшая правда. Но поверит ли ему Шарлотта?

А та немного помолчала, потом тихо сказала:

– Но вы же не пожелаете своей сестре такой жизни, верно?

Бенедикт промолчал. Об этом он как-то не задумывался. Он думал только о том, как позаботиться о своей единственной родственнице. Но теперь, когда Шарлотта спросила… Он ненадолго задумался, затем проговорил:

– Скажите, а вы бы хотели такой жизни для Мэгги? Не только роскоши, но и грустных моментов… А также тех ситуаций, когда вам хотелось сказать «нет», а приходилось говорить «да». Я уж не говорю о том, что вам в конце концов пришлось продать все, чем вы владели, и покинуть дом, в котором жили последние десять лет…

– Нет, я бы этого не хотела! – Шарлотта пнула ногой цепь.

– Знаете, я рад, что жизнь привела вас в Строфилд, – сказал Бенедикт. – Ведь только поэтому я смог с вами познакомиться. Я знаю, что потом вы отправитесь в какое-нибудь… чудесное место. – Он тихо вздохнул. – Что же касается моей сестры… Если она с Хьюго, то он наверняка позаботится о ее безопасности.

Но ему все равно нужно раздобыть для нее деньги, чтобы обеспечить ее будущее, – каким бы оно ни было. Джорджетта не могла гостить у герцогини слишком долго. Невозможно вечно жить в качестве гостя, злоупотребляя добротой хозяев. Он знал это по собственному опыту.

К концу недели Шарлотте уже не терпелось выйти из дома, чтобы узнать новости. Поскольку же она не могла выходить ни под собственным именем, ни в качестве здоровой Баррет, она рискнула выйти под видом миссис Смит, скрыв лицо под густой вуалью.

Прибытие блестящих гостей, размещенных в величественном Селвин-Хаусе, отвлекло внимание жителей деревни от искателей золотых соверенов и королевской награды. Находившийся поблизости лорд был гораздо интереснее, чем какие-то эфемерные монеты с изображенной на них головой короля. Перед тем как отправиться в Строфилд за день до выставки, Шарлотта взяла с Бенедикта обещание пойти с ней на следующий день.

– Наверное, это будет ужасно, – сказала она, – но вы-то не будете знать, насколько ужасно.

– Почему это должно быть ужасно? – удивился Бенедикт.

Шарлотта взглянула на него с возмущением, и он, очевидно почувствовав ее взгляд, поднял вверх руки и проговорил:

– Да-да, понимаю… Ведь этот Рэндольф – дьявольская личность. И вообще, странное место для выставки. Вполне возможно, что…

– Бенедикт! – Шарлотта не хотела, чтобы он своими разговорами развеивал ее опасения. То есть не хотела, чтобы он попытался развеять ее опасения – и потерпел неудачу.

Немного помолчав, Бенедикт предложил:

– А может, попытаемся найти монеты побыстрее? Я могу выйти из дома ночью и стоять в одиночестве. А когда появится какой-нибудь человек, чтобы на меня напасть, мы его схватим и выбьем из него правду. Ну… узнаем, где спрятаны деньги.

План этот казался настолько нелепым, что Шарлотта невольно рассмеялась. Но тут же, вздохнув, спросила:

– Вы полагаете, что человек, напавший на вас, имеет какое-то отношение к краже с Королевского монетного двора?

– Стивен Лайлак так считает.

Шарлотта тоже так считала. Но какой смысл искать монеты? Ведь даже если они их найдут… Что, получить награду – и бежать? И ведь Рэндольф по-прежнему будет охотиться за ней. Он здесь, в деревне. Он как кот, который затаился и бьет хвостом, готовясь к прыжку.

Тогда получается, что она, Шарлотта, – мышка? Или пешка, которая может стать королевой? Возможно, и то, и другое. Да, конечно, быть храброй гораздо легче, когда ты храбрая ради дочери. Но что, если Рэндольф узнает про Мэгги? При мысли об этом ей становилось страшно и хотелось схватить свою дорогую девочку и немедленно бежать.

В тот же день, вернувшись в дом викария, Шарлотта сорвала с себя капор с вуалью и сразу направилась в сторону конюшни; она знала, что застанет там Мэгги с ее любимой собакой. Заворачивая за угол дома, она заметила собачью цепь, саму же собаку не увидела – видна была только спина Мэгги и ее растрепанные волосы. Девочка лежала на земле перед конюшней, свернувшись клубочком.

О боже! Ранена?! Убита?!

Шарлотта подхватила юбки и бросилась бежать. Запыхавшись, она подбежала к девочке и сразу же заметила то, что раньше ускользнуло от ее внимания. Колин, добрая горничная, гладила Мэгги по спине, а девочка молча лежала возле недвижного тела гончей.

Значит, это, наконец, случилось… Разумеется, Шарлотта знала, что такой день обязательно настанет, но сейчас от этого не становилось легче. У нее защипало глаза, и горло сдавил спазм.

Тут Колин подняла взгляд на Шарлотту, и ее милое лицо сморщилось – казалось, она вот-вот расплачется.

– Бедняжка Капитан, – пробормотала она. – Мисс Мэгги вышла из дома после уроков… и нашла ее такой.

А Мэгги лежала неподвижно с застывшим взглядом, и лицо ее совершенно ничего не выражало. Почему-то это выглядело еще ужаснее, чем если бы малышка горестно рыдала.

– Ох, дорогая… – Шарлотта села на землю рядом с девочкой и погрузила пальцы в ее нагретые солнцем кудри. – Мне очень жаль, дорогая…

– Это была собака моей мамы, – проговорила Мэгги бесцветным голосом. – Моя мама меня очень любила, а теперь у меня от нее ничего не осталось.

«Твоя мама тебя любит», – думала Шарлотта, но именно эта любовь заставляла ее держать рот на замке.

Шарлотта жестом отпустила горничную. Та встала, молча кивнула и направилась к дому. Мэгги же крепко обнимала гончую. Собака лежала, положив голову на вытянутые лапы, и казалось, что она просто отдыхала.

– Ты сделала ее счастливой, – сказала Шарлотта. – Моя сестра была бы рада, если б увидела, как ты заботилась о ее собаке.

Глаза Мэгги наполнились слезами, и она, заморгав, молча кивнула. Шарлотта же продолжала:

– А ты знала, что это я дала Капитану это имя? – Придвинувшись к Мэгги, она приняла свою любимую позу – подтянула колени к подбородку и обхватила их руками.

– Вы, тетя?.. – удивилась Мэгги. – Но ведь это была мамина собака… – Тут из ее глаз выкатились слезинки, и она тихо всхлипнула.

– Эта собака очень любила твою маму, – проговорила Шарлотта, тщательно подбирая слова, – но на самом деле она была моей собакой. Все дело в том, что я когда-то много путешествовала, и поэтому она должна была оставаться здесь. Ведь здесь ей было лучше и безопаснее.

– А что, если она хотела поехать с вами? – спросила девочка.

– Нет, не хотела. Ей нравилась та жизнь, которую она знала. Но я приезжала ее навещать, когда могла.