Теодора Госс – Странная история дочери алхимика (страница 64)

Когда секретарь лично сообщил им, что два кэба ожидают возле Королевского госпиталя, они вышли все вместе. Поднимаясь в кэб вслед за Холмсом, Хайд неожиданно обернулся и сказал:

– Мэри…

Он впервые обратился к ней напрямую. Мэри взглянула на него – маленького хромого человека со странным лицом, которое казалось бы обаятельным, если бы не порочное, хитрое его выражение. Но сейчас это выражение сменилось на робкое, почти умоляющее.

Мэри отвела глаза. Нет, она не хотела говорить с ним здесь и сейчас. Может быть, потом, когда его уже осудят за убийство сэра Дэнверса Кэрью. Может быть, она навестит его в тюрьме после суда и перед повешением. И спросит его… собственно, о чем? О том, зачем он проводил все эти эксперименты. И где он был все это время. И как он мог поступить так ужасно с ее матерью, и с ней самой, и даже с Дианой.

– Я хотя бы… – продолжил хриплый голос Хайда. – Я хотя бы успел еще раз увидеть Эрнестину до ее смерти.

Эрнестину? Он сказал, что успел еще раз увидеть ее мать? Но когда и как? Мэри развернулась – но Хайд уже скрылся в глубине кэба и сел рядом с Ренфилдом, а следом за ними поднималась Кэтрин.

– Увидимся дома, – бросила она Мэри и захлопнула дверцу. Холмс уже сидел внутри – он вошел с другой стороны. И раньше, чем Мэри успела воскликнуть: «Что?», кэб тронулся с места, и его колеса загремели по мостовой.

Мэри смотрела экипажу вслед. Бледное лицо в окне, лицо, которое привиделось ее матери незадолго до смерти… Неужели это было лицо Хайда?

– Мэри, ты в порядке? – спросила Беатриче. – Ты выглядишь так, будто только что увидела fantasma… то есть привидение.

Оказывается, все остальные ждали ее одну. Беатриче, Жюстина и Элис стояли неподалеку, глядя на нее вопрошающими глазами. Мэри не знала, что им сказать. Если ее мать после долгих лет болезни действительно увидела в окне лицо Хайда, могло это ее убить? Скорее всего, так и было. Нет, ее окно было на втором этаже, и он не смог бы… впрочем, Мэри видела, как Диана лазает по стенам. Без сомнений, Хайд умел карабкаться по отвесным поверхностям не хуже своей дочки. Мэри вспомнила свою мать в последние недели ее жизни – что-то бессвязно бормотавшую, метавшуюся, страдавшую галлюцинациями… А потом – внезапная, неожиданная смерть. Ее волосы, разметавшиеся по подушке… Мэри больше не могла об этом думать. По крайней мере сейчас. На данный момент у нее была другая задача – доставить остальных на Парк-Террейс.

– Пойдемте, – сказала Мэри. – Пора ехать домой.

Кэтрин: – Завидовать мне было совершенно незачем. Даже не знаю занятия более скучного, чем сопровождение этой жалкой крысы в Скотланд-Ярд.

Диана: – Не забывай, что ты говоришь о нашем папаше. Да, я знаю все, что ты о нем думаешь, Мэри Упрямица. Это не меняет факта, что он – наш отец.

Кэтрин: – Я имела в виду Ренфилда. Который не умолкая бормотал о вечной жизни, которую ему обещали, и притом бросал на Хайда многозначительные взгляды, а Хайд его просто игнорировал – как и всех остальных. Холмс пытался расспрашивать его насчет Общества – кто еще в нем состоял? Где находится его штаб-квартира? Каковы его цели? Но Хайд только молчал, отвернувшись к окну. Тогда Холмс попробовал расспросить Ренфилда, но тот только болтал о своих мухах и пауках. Наконец мы добрались до Скотланд-Ярда. Холмс вышел из кэба – и бобби бросились к нему со всех сторон. Кто-то побежал за инспектором Лестрейдом. Холмс переговорил с ним несколько минут, а Хайда и Ренфилда тем временем куда-то увели в наручниках. Потом Холмс опять забрался в кэб, и мы уехали на Парк-Террейс. Он говорил, что нужно как можно скорее переговорить с Жюстиной. Вот, собственно, и все. Утомительное и скучное предприятие, совершенно не похожее на приключение. К тому же тебе удалось позавтракать раньше меня.

– Почему вы добирались так долго? – спросила Диана. Она валялась на диване в гостиной, одетая в одну из немногих оставшихся ночных рубашек Мэри. Волосы ее были мокрыми и зачесанными назад – без сомнения, над ними поработала миссис Пул. Когда Диана села, на диване под ее головой осталось мокрое пятно.

– Ты на удивление чистая, – заметила Мэри.

– Эта троллиха заставила меня принять ванну, прежде чем дала позавтракать. Она бы и Чарли загнала мыться, не выскочи он отсюда с быстротой молнии. И я его не осуждаю. Хотя в итоге он и лишил себя неплохого завтрака.

– О, я успела положить ему кое-что вкусненькое в карман, – сказала миссис Пул. – А тебя нужно было держать под водой, пока ты не успокоишься и не перестанешь болтать. Куда это годится – бегать по всему Лондону в одежках мальчишки-газетчика! Разве такое поведение достойно юной леди? Боже мой! Боже мой, неужели же это крошка Элис?

– Да, мэм, – призналась Элис, выходя вперед.

– Это долгая история, – сказала Мэри. – Мы расскажем ее в свое время, а прямо сейчас нам необходимо поесть… всем, кроме, может быть, Беатриче.

Впервые за долгое время Мэри осознала, что до смерти проголодалась.

– Мне, пожалуйста, только чай, – начала было Беатриче – и в этот миг Жюстина быстро и тихо, как подрубленное под корень дерево, упала на ковер, как раз туда, где позапрошлой ночью лежал труп человека-кабана.

– Жюстина! – воскликнула Беатриче и склонилась над ней, чтобы осмотреть ее, не прикасаясь руками. – Думаю, это снова обморок. Она отлично держалась ночью, но я все ждала, что в конце концов напряжение так или иначе проявится. Миссис Пул, можете принести sal volatile? И, возможно, у вас найдется немного бренди…

Даже когда Жюстину наконец удалось привести в себя с помощью нюхательной соли, которую щедро отсыпала ей Диана, и бренди, которым ее маленькими глоточками поила Мэри, великанше понадобилась помощь их обеих, чтобы подняться по ступеням в спальню, некогда принадлежавшую доктору Джекиллу. А теперь, по расчетам Мэри, эта комната должна была стать спальней Жюстины. Беатриче шла за ними следом.

Жюстина: – Мне было ужасно стыдно, что я снова упала в обморок! В конце концов, я же великанша, очень сильная дама…

Беатриче: – Дело не в физической силе. Я же тебе объясняла – дело в кровяном давлении. Франкенштейн создал тебя так, что в этом ты отличаешься от большинства людей. У каждого из нас есть свои слабости.

Они довели Жюстину до комнаты и уложили на кровать.

– Я с тобой посижу, cara mia, – сказала Беатриче. – Если миссис Пул будет так любезна и принесет сюда твой завтрак, после еды тебе необходимо поспать…

– Я пока не могу, – ответила Жюстина. – Мистер Холмс сказал, что хочет поговорить со мной как можно скорее. Я должна рассказать ему все, что знаю об Адаме. Но вам всем нужно скорее позавтракать. Нет нужды оставаться тут со мной, Беатриче.

– Не будь смешной. Конечно, я останусь.

– Она же все равно ничего не ест, – вставила Диана. – А я вот ем, и сейчас я ужасно голодная.

– Ты же уже съела свой завтрак, – сказала Мэри и развернулась к Беатриче и Жюстине. – Я попрошу миссис Пул принести наверх завтрак для вас обеих.

Нужно ли ей самой остаться у ложа больной? В конце концов, она ведь хозяйка дома… Нет, теперь это их общий дом. Пусть остается Беатриче, нет нужды отвечать за все в одиночку! Мэри ощутила облегчение. У нее появились те, с кем можно было разделить ответственность.

Когда они с Дианой вошли в маленькую гостиную, то застали там Элис за завтраком, состоявшим из яичницы и тостов с маслом. Девочка поглощала еду быстро и жадно, будто давно уже изголодалась.

Элис: – Так и было.

– А когда я уминаю за обе щеки, миссис Пул на меня бросается! – воскликнула Диана не без зависти.

– Элис – хорошая девочка, в отличие от тебя, – заметила миссис Пул, входя в гостиную с подносом, на котором стоял чайник и блюдо с тостами. – Теперь нужно, чтобы мисс Мэри наконец присела и позавтракала, пока она не упала в голодный обморок. Вот свежий чай, молоко и сахар на столе, масло в масленке, и я чуть не забыла про апельсиновый джем. Мне же вчера пришлось купить новую банку, потому что у кого-то в нашем доме бездонный желудок. Пожарить вам яичницу, мисс?

– А меня спросить? – возмутилась Диана. – Я бы, может, тоже не отказалась от яичницы!

Она плюхнулась на стул и подобрала ноги, натянув на коленки подол ночной рубашки.

– Ты уже съела яичницу из двух яиц, – напомнила миссис Пул. – Если ты все еще голодная, возьми себе тост. И не сиди на стуле с ногами, как обезьяна.

– Мне, пожалуйста, только тостик, – попросила Мэри. Она была голодна, но от одной мысли о жареных яйцах ее замутило. Она налила себе чашку чая и обхватила ее замерзшими пальцами, благодарная за тепло. Как давно она последний раз сидела за этим столом? Два дня назад? Неужели только два дня? Время начало идти как-то совсем иначе. Но теперь она вернулась и сидела в той же комнате, на том же месте, а сквозь занавески проникали лучи утреннего солнца. Но притом все было совсем не таким, как прежде.

– Ну что, поговорила ты с ним? – спросила Диана, едва миссис Пул вышла из комнаты.

– С кем? – Мэри положила в чашку два кусочка сахара из минтоновской сахарницы с орнаментом из птиц и цветов – это было одно из первых приобретений ее матери по прибытии в Лондон в качестве невесты. Девушка с удовольствием отпила сладкого чая – да, это было именно то, что нужно.

– С нашим папашей, разумеется, – ответила Диана. – Так ты с ним говорила или нет? Спросила его о чем-нибудь?