Теодора Госс – Странная история дочери алхимика (страница 57)

– Адам, может быть, просто отпустим ее? – взмолился Прендик. – Зачем она тебе? Почему именно она? Можно вернуться к изначальному плану! Создадим тебе другую, новую женщину…

– Не существует других женщин! Почему, ты думаешь, я предпочел сам убивать их, вместо того, чтобы послать кого-то еще? Я должен был убедиться, что они на нее похожи! Что я найду руки, как у нее, глаза, как у нее. Других женщин для меня нет. Однажды она убежала от меня, но теперь я ее нашел, и больше она не уйдет.

– Еще как уйдет! – сказала Кэтрин. – Она уходит от тебя прямо сейчас!

Мэри взглянула на операционный стол – он был пуст! Хайд все еще стоял возле него, хотя Прендик отступил на несколько шагов, не уверенный, что ему теперь следует делать. А где же Жюстина? Она стояла рядом с Кэтрин, прислонившись к стене и стараясь восстановить дыхание. Как ей удалось освободиться?

Жюстина: – Когда Прендик убрал губку с эфиром, я снова смогла дышать. Я притворялась, что лежу почти без сознания, чтобы на меня перестали обращать внимание. Почувствовав, что одна моя рука свободна, я с ее помощью отвязала вторую. На меня все еще никто не смотрел, все взоры были обращены на Адама. Кроме, разве что, Хайда – тот бросил на меня быстрый взгляд, но не сделал и не сказал ничего, чтобы помешать мне освободиться. Я осознала, что ноги мои тоже свободны, не знаю, каким образом это произошло, – хотя я заметила краем глаза, что Хайд наклонился и шепнул что-то человеку-орангутану. Избавившись от пут, я скатилась со стола и бросилась к Кэтрин. Движения давались мне с трудом, меня тошнило от эфира, так что я едва могла держаться на ногах. Все это время я боялась, что Адам отвлечется от разговора и увидит меня. Но теперь, восстанавливая в памяти произошедшее, я ясно вспоминаю, что Хайд стоял так, чтобы заслонять меня от взора Адама. Хотела бы я знать…

Мэри: – И я хотела бы. Очень бы хотела.

Адам взревел от ярости и бросился к Жюстине. Прозвучал новый выстрел, за ним еще один. Это стрелял Холмс – нет, Ватсон, – нет, они оба, почти одновременно. Обе пули попали в Адама, и по его рубашке расползлось красное пятно. Он отступил на несколько шагов, прижимая руку к груди и глядя с чем-то вроде удивления, как под пальцами растекается кровь. На миг комната погрузилась в безмолвие, если не считать звуков, издаваемых зверолюдьми. Потом Адам поднял голову, усмехнулся и продолжил идти в сторону Жюстины – не так быстро, как прежде, каждый шаг явно причинял ему боль, но все равно он неуклонно приближался.

– Ты моя, ты всегда была моей! Ты это сама знаешь, Жюстина. Ты знаешь это в своем сердце, в глубине его ты любишь меня вопреки себе самой, как и я тебя люблю. Приди же ко мне сейчас, и покончим со всем этим. Твои друзья останутся живы, больше не будет убийств женщин. В этих убийствах виновна ты, любовь моя. Я убивал из-за тебя, вот и все. Но если ты придешь ко мне, если будешь любить меня, все будет исправлено.

Мэри подняла револьвер, прицелилась Адаму в голову и выстрелила. Отдача отозвалась болью в ее плече – она ждала этого, но все же сила удара была для Мэри неожиданной: ее едва не отбросило к дверному косяку.

Адам взвыл и упал на колени. Кровь заструилась по его лицу, заливая висок и один глаз. Он вытер кровь ладонью и теперь выглядел еще чудовищнее прежнего – с алыми разводами на лбу и щеке. Подняв голову, он хрипло спросил:

– Ты кто такая, чертова девка?

– Я – Мэри Джекилл, – ответила та. – Остановись, или я снова выстрелю.

Он запрокинул лицо и расхохотался.

– Дочка Джекилла! Вот это замечательно! Хайд, ты ее слышал? Дочка Джекилла с игрушечным пистолетиком в руках… – смех его перешел в завывания, и люди-волки начали вторить ему. Человек-медведь схватился лапами за прутья, сотрясая клетку.

Мэри подняла револьвер и снова выстрелила.

– Нет! – это был голос Ренфилда, стоявшего возле клетки. – Не надо! Он обещал мне жизни, много жизней! Столько, сколько я захочу, если буду хорошим! И я был хорошим, правда, хозяин? Я сказал, что это я убил тех женщин. Я сказал все, что вы мне велели, дайте мне теперь мои жизни, я заслужил!

Он развернулся к клетке.

– Что он делает? – спросил Ватсон. Тот угол помещения был слабо освещен – слишком далеко от центра, и свет настольной лампы туда тоже не доставал.

– У него ключ! – крикнула Кэтрин. Она видела в темноте куда лучше остальных, но было уже поздно – результат действий Ренфилда был очевиден. Дверь клетки с лязгом распахнулась, и зверолюди бросились наружу – все, кроме одного.

Волколюди приближались, готовые атаковать. Хотя и люди, они наполовину оставались волками и шли на врагов, скаля зубы и вытянув хвосты. Мэри приготовилась к следующему выстрелу.

Но Ватсон успел первым. Один человек-волк упал и начал, скуля, кататься по полу, второй прыгнул на Ватсона и вцепился ему в плечо. Ватсон закричал, и его крик ужаснул Мэри. Холмс заслонил ее от второго человека-волка, все еще держа на прицеле Адама, который выл от боли. Мэри поднырнула под руку Холмса. Комната превратилась в сущий ад, полная крика и хаоса, у Мэри болело плечо от отдачи, но она все равно смогла снова выстрелить – и попала человеку-волку в бок. Тот издал звук, похожий на лай, споткнулся и упал. Ватсон сполз по стене и свалился на пол, колени его подогнулись. Мэри склонилась над ним. Рукав его был порван в клочья, но хуже того – плоть под ним выглядела такой же порванной. Кровь лилась потоком, пропитывая ткань. Мэри боялась прикоснуться к ране, но нужно было что-то делать! Только вот что именно?

– Скажите мне, что я должна делать, доктор Ватсон, – попросила она. Доктор выглядел таким бледным, будто вот-вот мог потерять сознание. Кто-то потянул ее за подол платья. Мэри взглянула туда – это был человек-волк, еще живой, но явно умирающий. Он смотрел на нее умоляющими глазами зверя. Он не понимал смерти, не осознавал ее, будучи животным. Запрокинув голову, он жалобно завыл, и на миг Мэри ощутила жалость к этому несчастному существу. Но у нее на глазах истекал кровью Ватсон и мог умереть, если они поскорее не выберутся отсюда. Вот о чем сейчас следовало думать.

За спиной Мэри послышался какой-то звук. Что, снова зверолюди? Вроде бы их больше не осталось? Она развернулась и увидела стоящих в дверях Диану и Беатриче. «Спасибо, спасибо», – подумала она, сама не зная, кого благодарит – то ли Бога, то ли Диану, то ли их обоих.

– Думаете, что сможете совладать со мной? Со мной, Адамом Франкенштейном? – С другой стороны приближался Адам, весь в крови, но все еще живой, не отказавшийся от намерения добраться до Жюстины. – Вы можете убить этих жалких созданий Прендика. Убивайте их всех. Но со мной вам не справиться. Жюстина, слушай меня! Пойми наконец, что ты создана для меня! Ты моя навеки. Я лучше убью тебя своими руками, чем позволю тебе жить без меня!

– Подойди чуть ближе – и я перегрызу тебе глотку, – послышался голос Катрин. Она заслонила собой Жюстину – маленькая фигурка в мужском пиджаке поверх ночной рубашки – и испустила крик ярости. Это был дикий животный вопль, крик пумы в горах, нечеловеческий и пугающий.

Беатриче: – Так и было! Я никогда не слышала ничего подобного.

– Звери! Взять ее! – крикнул Адам.

Человек-кабан бросился на Кэтрин, а человек-медведь медленно развернулся и пошел на Холмса, вытянув огромные руки-лапы. Холмс снова выстрелил – и попал человеку-медведю в лоб. Тот пошатнулся и с каким-то по-детски изумленным выражением морды рухнул под ноги детективу.

Кэтрин прыгнула на человека-кабана. С грацией пумы, преследующей добычу, она приземлилась ему на спину, обхватила его руками и впилась зубами в ухо. Тот взревел от боли и начал раскачиваться вправо-влево, чтобы ее стряхнуть. Она держалась крепко, но ему удалось ухватить ее за ногу и швырнуть на пол. Противник навис над ней и раскрыл пасть, целясь ей в горло, она выгнулась, уже чувствуя на коже его горячее и вонючее дыхание, не в силах освободиться…

И тут она увидела над собой две руки. Эти руки обхватили лицо человека-кабана, погрузили большие пальцы ему в глаза. Кэтрин увидела сверху сияющее лицо Беатриче, прекрасное и грозное. Человек-кабан взревел от боли, вскинулся, стараясь избавиться от хватки Беатриче, как до того избавился от Кэтрин, но теперь он был слеп. Ядовитая девица ослепила его. Он махал руками и наконец сумел ухватить ее за туловище и притянуть к себе, будто бы обнимая, а на самом деле стискивая ей ребра. Беатриче сопротивлялась, хватая воздух ртом, и наконец выдавила:

– Помогите!

Диана метнулась мимо Кэтрин, которая все еще не могла подняться, и выждала мгновение… второе… третье… ища удобного момента, чтобы наконец вонзить свой нож в спину человека-кабана.

Беатриче: – Как ты определила, что твой нож меня не поранит? Мы со зверочеловеком кружились, словно танцевали вальс, и было очень трудно нанести удар так, чтобы он поразил только твою цель.

Диана: – Да никак не определила. В жизни так случается, что приходится рисковать.

Беатриче: – Ну хорошо… спасибо, в общем. По крайней мере ты сумела меня не задеть. Думаю, это главное.

Человек-кабан завопил и отпустил Беатриче, но нож Дианы был слишком коротким, чтобы нанести ему серьезный ущерб. Он крутанулся на месте и теперь уже бросился на Диану, определяя ее местонахождение по запаху. Просто ломанулся в ее направлении, широко раскинув руки. Она отпрыгнула – но теперь за ее спиной уже не было двери. В поисках лазейки Диана быстро огляделась, отступая спиной к углу. Еще секунда, и она окажется в ловушке! Но внезапно у горла человека-кабана что-то блеснуло, и тот тяжело рухнул на колени, а потом упал лицом вперед. За его спиной стоял Хайд, в руке его сверкал окровавленный скальпель.