Теодора Госс – Странная история дочери алхимика (страница 54)

– Я не уверен, – ответил Прендик. – Замена мозгов – трудная операция. Моро бы точно сумел, но я не Моро. Она может и не пережить этого.

– Черт тебя дери! Ты все-таки это сделаешь, и все сработает, или я задушу тебя голыми руками!

В круг света шагнула фигура… человеческая фигура с вытянутыми длинными руками, словно желая показать Прендику, что его ждет в случае отказа. Увидев это чудовище, Мэри с трудом подавила вскрик. Она никогда не видела такого высокого человека – выше семи футов, – но больше всего в нем ужасал не гигантский рост. Рост был ужасен в сочетании с шириной плеч и толщиной рук и ног, покрытых вздутыми мышцами, как у циркового силача. Рукава его были закатаны до плеч, так что ясно виднелись вздутые на руках синие вены. Добавьте к этому мертвенно-бледное лицо, всклокоченные черные волосы, черные глаза, яростно вращавшиеся в глазницах… Никого более чудовищного Мэри не могла себе даже представить.

– Если ты меня убьешь, кто еще сотворит для тебя женщину? – возразил Прендик. Как он умудрялся сохранять спокойствие? Было ли тому причиной отчаяние – или крайняя усталость? Прендик казался изможденным. – Я могу сделать попытку заменить ей мозг. В любом случае это проще, чем создать женщину с нуля и целиком, как в твоем изначальном плане, безумном и неисполнимом.

– Придержи язык, а то я его вырву! Женщину для меня ты сможешь сделать и немым, а мне ты без языка будешь куда приятнее.

Прендик несколько секунд смотрел себе под ноги, наконец сказал:

– Хорошо. Я готов приступить, когда ты скажешь.

– Видишь, до чего ты меня довела, Жюстина? – Великан навис над ней, заглядывая ей в лицо. – Даю тебе последний шанс. Скажи, что ты меня любишь, что согласна вернуться ко мне по доброй воле, и я пощажу тебя.

– Я никогда тебя не полюблю, Адам, – отозвалась Жюстина голосом отстраненным, словно бы издалека. – Я не боюсь смерти и добровольно предпочитаю ее жизни с тобой.

Гигант отчаянно взревел, развернулся к клетке со зверолюдьми и ударил кулаками по железным решеткам. Зверолюди завопили – кто-то от страха, кто-то от ярости. Сгорбленный зверочеловек у стола подпрыгнул и издал крик ужаса, но человек-медведь остался невозмутимым.

– Ну что же! Прендик, приказываю тебе приступать к операции! Жюстина, когда мозги этой девчонки, гувернантки, сменят твой упрямый мозг, ты станешь безвольной куклой, готовой делать все, что я скажу. И я буду твоим Франкенштейном – я, а не проклятый отец, сотворивший нас обоих!

Он схватил с полки стеклянный кувшин, в котором в прозрачной жидкости плавал человеческий мозг.

– Смотри, Жюстина! Видишь? Вот это сейчас окажется у тебя в черепе! Мозг девки по имени, – он коротко глянул на бирку, – по имени Сюзанна Мур. Твое тело будет принадлежать мне, но ты сама – все, что ты считаешь собой, – исчезнет навеки!

Жюстина непоколебимо смотрела на сосуд с мозгами.

– Я готова, – сказала она.

С рычанием великан передал сосуд Прендику, и тот поставил его на тележку рядом со столом.

– Мне нужно время подготовить ее к операции, – все еще спокойно продолжил он. – Для обычной женщины это заняло бы несколько минут, но ваша женщина – не обычная. Я не знаю точной дозы, которая ее отключит, но не убьет. Так что мне придется экспериментировать. – И, бросив взгляд на Жюстину, он добавил: – Извините меня.

Но она не взглянула на него в ответ. Напротив, закрыла глаза и начала молиться по-французски:

– Notre Père, qui est aux cieux, que ton nom soit sanctifié, que ton règne vienne, que ta volonté soit faite sur la terre comme au ciel…[5]

Прендик взял с тележки нечто, напоминающее губку, накрыл ею бутыль и перевернул ее. Когда губка напиталась химическим составом, он прижал ее ко рту и носу Жюстины. Так что, если она и теперь продолжала молиться, наружу больше не проникало ни звука.

– Ты уверен, что новый мозг совершенно чист? – спросил великан. – Уверен, что я смогу влиять на него, как захочу?

– Конечно же, не уверен, – отозвался Прендик. – Такова была теория Франкенштейна, но по результатам мы видим, что, хотя ты и потерял память, твой характер сохранился по завершении процесса. Ты – тот же человек, кем был до своего второго рождения, преступник, которого Франкенштейн снял с виселицы и чье тело дополнил частями других трупов в тех местах, где ты слишком разложился. Так же, как и она сохранила свою личность и осталась Жюстиной Мориц, верной служанкой семейства Франкенштейнов. Я понятия не имею, что за личность скрывают мозги Сюзанны Мур. Я ничего не могу гарантировать. Не в этих обстоятельствах, когда ты требуешь от меня сделать невозможное при крайней нехватке средств. Я биолог, а не хирург.

– Ты сделаешь, что я тебе сказал, иначе историю о том, как ты предал Моро, узнают в твоем чертовом Обществе. Думаешь, они оставят тебя в живых, проведав, что ты сожительствовал с его убийцей? В следующий раз, когда тебя одолеет чувство вины, Прендик, не кури опиум в местах, где твою болтовню могут слышать другие.

– Я проверил, как там итальянка, – послышался новый голос. Этот голос! Мэри слегка сдвинулась, отталкивая Холмса, чтобы лучше видеть. И разглядела его: маленького кривого человечка с хромой ногой, возникшего в дверях склада. Ахнув, она сползла по стене и опустилась на мостовую.

– Что там? – прошептал Холмс.

– Это Хайд. Он выглядит точно так, как я помню с самого детства. Но это же невозможно. Он умер. Мой отец умер.

– Т-с-с-! Дай и мне послушать! – прошептал из темноты знакомый голос.

Мэри пораженно оглянулась и увидела, что рядом стоит Кэтрин.

– Как ты сумела…

– Не забудь, я же кошка. Я здесь уже давно стою и слушаю. А теперь т-с-с!

– …понадобится время, чтобы подействовал яд, но в закрытом помещении это будет довольно быстро. Где-то через час девчонка точно умрет.

– А не быстрее было просто убить ее самому? – нетерпеливо спросил великан.

– В отличие от тебя я не убийца, – сказал Хайд. – И к тому же яд не оставляет следов. Из-за резни, которую ты учинил, за нами теперь гоняется Скотланд-Ярд. Даже когда я все устроил, убедив этого слабоумного взять вину на себя, тебе понадобились новые мозги – более свежие, видите ли! Подобными действиями ты навлекаешь на нас опасность.

– Ладно, иди ассистируй Прендику, – рыкнул великан.

– Я химик, а не хирург. Хотя и могу отдать должное искусству, с которым ее сотворил Франкенштейн. Прендику вряд ли удалось бы собрать для тебя настолько изящную женщину, каким бы ни был исходный материал.

– Спасибо за доверие, – сухо сказал Прендик. – Может быть, в качестве химика вы могли бы помочь мне с эфиром, который, как вы видите, не оказывает нужного действия.

Хайд отвесил ему шутовской поклон.

– Я окружен неумехами! – проревел гигант, и зверолюди в клетке снова разволновались от его крика.

– Думаю, мы достаточно уже увидели, – прошептала Мэри. Зрелище на какое-то время заворожило ее, но теперь пришло время действовать. Сейчас она не могла думать даже о Хайде. – Пока эфир не подействовал и Жюстине не начали вырезать мозги, нужно спасать ее и Беатриче!

– И Элис, – добавила Кэтрин.

– Какую Элис? – спросила было Мэри, но Кэтрин жестом указала им следовать за ней и метнулась через темную улицу, перебежав ее с быстротой и легкостью… кошки. По ту сторону дороги она нырнула в переулок меж двумя неосвещенными складами. Там, едва различимые в темноте, стояли Диана, Чарли и Ватсон.

– Смотрите, кого я нашла, – выдохнула Кэтрин.

– Холмс, старина, я очень рад вас видеть, – сказал Ватсон. – Я уже начал было волноваться, куда вы запропали.

– Думаю, это было предсказуемо, – ответил Холмс.

– Да черт возьми, – перебила Диана. – Хватит болтать, лучше говорите, что вы нашли. И в следующий раз я иду с вами. Терпеть не могу, когда меня оставляют позади!

В переулке Мэри быстро пересказала остальным, что она видела на складе: склянки по стенам, операционный стол, ужасное положение Жюстины.

– А еще кого-то хотят отравить, я не поняла точно где. Они что, пытаются отравить Беатриче? Не могу представить, как это возможно! Но неважно, нам нужно спасать друзей, не медля ни минуты.

– Кто такой этот Адам? – спросил Ватсон. – Похоже, он их предводитель и главный виновник всего этого безумия.

– А вы не догадываетесь? – удивился Холмс. – Он – первое чудовище, созданное Виктором Франкенштейном.

– Но чудовище погибло, – возразил Ватсон. – Так говорится в книге миссис Шелли.

– Ага, конечно, что написано на бумаге, то сразу – правда, – фыркнула Диана. – Как вся эта ерунда, которую вы пишете про Шерлока.

– Нет времени спорить, – сказала Мэри. – Кто идет выручать Беатриче? Она заперта где-то на верхнем этаже склада.

– Если заперта означает «на замок», я могу его открыть, – вызвалась Диана.

– Я пойду с ней и буду ее защищать, – сказал Чарли.

– Да не нужна мне ничья защита.

– Спасибо, Чарли, так и сделай. А мы, остальные, попытаемся вытащить Жюстину, пока она еще в сознании, – Мэри оглядела потенциальных спасителей. Лица их были едва различимы в темноте. – Значит, нас четверо против пятерых – Прендика, Хайда, чудовища Адама, человека-медведя и второго зверочеловека, горбатого…

– Это человек-орангутан, если я не ошибаюсь, – пояснил Холмс. – Думаю, все эти зверолюди созданы из животных из пропавшего зверинца лорда Эйвбери. Их трансформировали в людей – по крайней мере в подобия таковых. Лорд Эйвбери прислали мне список похищенных животных. Один медведь и один кабан мертвы. Значит, остаются… ладно, просто понадеемся, что клетка хорошо заперта. Будь у нас время, мы составили бы план. Просто ворваться в помещение и напасть на них, рассчитывая на внезапность, – не лучшая идея.