Теодора Госс – Странная история дочери алхимика (страница 49)

– А как насчет Прендика? – напомнила Мэри. – Разве мы не должны найти его и проследить за ним? Отель Дирборн в Сохо. Думаю, это место нетрудно отыскать.

– Ну уж нет, не так быстро, – возразила миссис Пул. – Никто из вас будто и не замечает, что последний раз вы ели за завтраком. Сперва мы отправимся домой, уже почти настало время пить чай. К тому же вам нужно проверить, нет ли какой весточки от остальных. А потом уже отправляйтесь куда вам заблагорассудится.

Однако по прибытии на Парк-Террейс их ждало кое-что другое, нежели весточка. Едва они вышли из кэба, миссис Пул сразу заметила:

– Дверь открыта!

И действительно, входная дверь оказалась открытой – почти незаметно со стороны, как будто ее просто захлопнул за собой не очень внимательный посетитель.

– Беатриче! Жюстина! – позвала Мэри, едва ступив в прихожую. Голос ее эхом раскатился по пустому дому. Ответа не было. Они стали звать втроем, даже почтенная миссис Пул, которая никогда не повышала голоса, кричала довольно громко.

Миссис Пул: – Конечно, в моей жизни были моменты, когда я повышала голос. В конце концов, я ведь тоже человек.

Диана: – Одно дело – повышать голос, а другое – вопить что есть мочи.

Ответа по-прежнему не было, дом пустовал. Если, конечно, не считать трупа зверочеловека на пороге комнаты Жюстины, но мертвец был не в счет. Мэри споткнулась об него и едва не упала, когда побежала наверх, искать Беатриче. Наткнувшись на очередной труп на ковре, она вскрикнула – скорее от неожиданности, чем от страха, но на ее крик прибежали миссис Пул и Холмс. Мэри стояла на пороге, глядя на мертвую тварь, лежавшую на скомканном покрывале, которое то ли зверочеловек, то ли Жюстина сдернули с кровати. Вся мебель в комнате была перевернута, стулья валялись вверх ногами, туалетный столик лежал на боку, по зеркалу пробежала сетка трещин. С каминной полки скинули часы и вазу, их осколки добавляли хаоса к общей картине.

– Боже мой, – выговорила миссис Пул.

– Они не сдались без боя, – сказала Мэри. Больше у нее не было слов.

– Да уж, точно, – подтвердил Холмс. – Посмотрите на этого человека… Хотя называть это существо человеком значит ему польстить. Судя по волосатости и по форме и размеру зубов, он некогда был медведем. Грубая работа, он создан на скорую руку. Хотел бы я знать… впрочем, сейчас нет времени на размышления.

На щеках человека-медведя виднелись красные отметины, как будто его схватили раскаленными руками.

– Это, должно быть, работа Беатриче, – сказала Мэри. – Она говорила нам, что ее касание обжигает.

Холмс обошел комнату, рассматривая перевернутую мебель, сорванные занавески.

– Я хочу выйти наружу и исследовать окрестности на предмет следов. Нет, мисс Джекилл, на этот раз вы со мной не пойдете. – Мэри открыла было рот, чтобы протестовать. – Возможно, вокруг рыскают подобные твари. Так что настоятельно прошу вас остаться здесь.

Мэри закрыла рот, но на самом деле была возмущена. Если вокруг рыскают зверолюди, вдвоем в любом случае безопаснее, чем в одиночку! Мэри же способна помочь в экстренном положении? Но Холмс уже вышел. Мэри напряженно наблюдала, как миссис Пул меряет шагами комнату, оценивая нанесенный ущерб.

– Вы только посмотрите, что стало с часами! А они ведь входили в приданое вашей матушки, она привезла их с собой из Йоркшира… Они стояли на каминной полке больше двадцати лет, и я всегда была благодарна, мисс, что вам не удастся их продать, потому что они немного отстают. А теперь, конечно же, они никогда не будут ходить снова.

– Часы куда менее важны, чем Жюстина и Беатриче, – сказала Мэри.

– Разумеется, – отозвалась миссис Пул. – Но для двух молодых леди мы прямо сейчас ничего не можем сделать, верно? Моя матушка всегда говорила: делай что можешь, а остальное предоставь Господу. Или, в нашем случае, мистеру Холмсу.

– У меня никогда не хватило бы самомнения присваивать себе божественные функции, миссис Пул, – сказал Холмс, переступая порог своим размашистым шагом. – Зверолюдей было пятеро, включая нашего нового знакомого. На троих были ботинки, у двоих форма ног не позволяла надеть человеческую обувь. Следы нечеткие – все они шаркали ногами. Они достаточно хорошо различимы на обочине: пятеро вошли, четверо вышли. Но в конце дороги следы теряются – думаю, там их поджидал кэб. Далее виднеются следы меньшего размера – кого-то, кого явственно тащили за собой. Думаю, одну из дам несли на руках, а вторую тащили.

– Беатриче, должно быть, убила человека-медведя, но с пятерыми справиться не смогла, – сказала Мэри. – А Жюстина еще была слишком слаба, чтобы сопротивляться.

– Тем не менее я уверен, что Жюстина дала отпор похитителям, – возразил Холмс. – Иначе здесь не было бы такого разгрома.

– Нужно вызвать полицию, – сказала миссис Пул.

– Нет, – отозвалась Мэри. – Полиция нам никогда не поверит. Что мы им скажем? Помогите нам найти Ядовитую девицу и великаншу выше шести футов ростом, потому что их похитила банда зверолюдей?

– Мисс Джекилл права, – согласился Холмс. – Лестрейд рассмеется нам в лицо. Что нам нужно сделать – так это послать весточку Ватсону и найти Прендика. Все указывает на то, что мисс Раппаччини и мисс Франкенштейн похищены зверолюдьми, а Прендик – человек, который умеет создавать подобных тварей. Вам нужно оставаться здесь, миссис Пул, на случай, если остальные захотят с нами связаться. А вы, мисс Джекилл…

– Я здесь не останусь, – отрезала Мэри. – Я отправляюсь с вами. И мне все равно, благопристойно это или нет. Я должна знать, что случилось с Беатриче и Жюстиной.

– Обязательно отправляйтесь, мисс, – неожиданно поддержала ее миссис Пул. – Одна голова хорошо, а две лучше, как говорится. А я пока постараюсь тут прибраться.

– Если появится Чарли, – попросил ее Холмс, – пошлите его к Ватсону со следующим сообщением: «Мисс Раппаччини и мисс Франкенштейн похищены, мы отправляемся искать Прендика в Сохо, Дирборн-отель». Может быть, он дал этот адрес просто потому, что у него там недвижимость, но есть надежда, что он действительно живет в самом отеле или по соседству. Идемте, мисс Джекилл. Нам не удалось попить чая, но, как говорится, бешеной собаке семь верст не крюк… и детективам – тоже!

С этим они вместе поспешно отправились в Сохо. В последнюю минуту миссис Пул успела сунуть Мэри пирог, приготовленный к чаю, со словами:

– Нужно же хоть чем-то перекусить, мисс! Иначе вы можете упасть в голодный обморок, и что проку тогда будет мистеру Холмсу от вашего присутствия?

Мэри шагала быстро, как могла, не съеденный кусок пирога в салфетке она бросила в карман макинтоша и думала только о двух своих подругах. Где они сейчас? Что с ними происходит? Удастся ли их выручить? Да, она была знакома с этими женщинами всего несколько дней, но уже привязалась к ним, как к родным. Да и все они ощущали себя чем-то вроде единой семьи.

Беатриче: – И ощущали, и ощущаем.

Мэри: – Несмотря на наши различия.

Беатриче: – Или благодаря им.

Тем временем Кэтрин проводила вторую половину дня, склонившись над шитьем.

Кейт Кареглазка сотворила настоящее чудо. Как и предполагалось, они застали ее в «Колоколах», и Кейт согласилась поработать над прической и лицом Кэтрин.

– Все свои вещи я теперь держу здесь, – сообщила она. – После того, что случилось с Молли, я сюда переехала – больше не могу жить одна, мне снятся кошмары. Так что я сняла комнату в трактире, хотя она стоит вдвое больше моей прежней квартирки. Вы-то храбрая, мисс Моро. Я бы ни за что не переступила порог этого треклятого приюта, даже за сотню фунтов, зная, что там жили все погибшие девушки! Ну-ка, гляньте, как вам моя работа?

Кэтрин посмотрела на свое отражение в треснутом зеркале, висевшем в комнате Кейт. Пудра, умело наложенная Кареглазкой, скрыла все мелкие шрамики. В зеркале отразились яркие губы, румяные щеки и пышная прическа – причем далеко не все волосы принадлежали самой Кэтрин. Да, Кейт отлично поработала!

Конечно, когда Кэтрин прибыла в Общество Магдалины, миссис Рэймонд первым делом довольно жестко потребовала у нее смыть с лица краску и причесаться как следует. Кэтрин смыла румяна без сожаления – те уже сделали свое дело, а именно убедили миссис Рэймонд, что новую обитательницу срочно нужно спасать от греха. А вот пудру она постаралась не трогать – та была под цвет кожи. «Это грим, который используют актрисы, – объясняла ей Кейт. – У тебя лицо немного темнее, чем у большинства, верно? Но думаю, этот оттенок все равно сгодится». С пудрой, скрывавшей шрамы, Кэтрин выглядела куда более… человеком. И ей это нравилось. А потом ее отправили в помещение, где падшие женщины занимались полезным трудом.

На вопрос Кэтрин, что в жизни она ненавидит больше, чем шить, она бы ответила – сидеть запертой в клетке в корабельном трюме на протяжении нескольких недель, пока корабль пересекает Тихий океан по пути к таинственному острову. Или же претерпевать мучительное превращение из пумы в человеческую женщину без спасительной анестезии. Но вот, пожалуй, и весь список. Питаться крысами на улицах Лондона и спать под мостом или же убегать от преследования зверолюдей – пустяки по сравнению с шитьем.

Мэри: – Обязательно так драматизировать ситуацию?

И, естественно, шитье давалось ей из рук вон плохо. Возможно, по той причине, что ее руки некогда были когтистыми лапами. Как бы то ни было, Кэтрин оказалась неспособна сделать хотя бы несколько ровных стежков подряд, о чем сестра Маргарет и доложила миссис Рэймонд.