Теодор Зельдин – Интимная история человечества (страница 32)

Первой мировой религией, проявившей интерес к торговле, стал ислам. (Пророк Мухаммед был торговцем, а его первая жена – видной деловой дамой в Мекке, центре торговли.) В Коране сказано: «Купцы – посланники этого мира и доверенные лица Аллаха на земле». «Прилавки – это столы Аллаха», – добавлял аль-Газали. Мусульмане первыми выпустили книгу, восхваляющую торговлю («Прелести торговли» Джафара ибн Али ад-Димашки), в XII веке. Там утверждалось, что торговля – «лучшее из всех прибыльных занятий и больше других способствует счастью». Необычайно быстрое распространение ислама на половину земного шара оказалось как коммерческой, так и религиозной победой. Во времена европейского Средневековья Багдад и Каир стали самыми роскошными городами, и их посещение воспринималось почти как приобщение к красотам Парижа пять веков спустя.

У мусульманских купцов не было необходимости защищать ценности, связанные с торговлей, от религии. Напротив, даже религиозные ученые (улемы) тоже занимались торговлей. Примером может служить Абдаллах аль-Шаркави (ректор Аль-Азхара в Каире с 1793 по 1812 год), который, начав жизнь в бедности, чрезвычайно разбогател на этом высоком религиозном посту, поскольку одновременно был и торговцем, а его жена успешно вкладывала деньги в недвижимость, магазины и бани. Торговля в мусульманском мире была разновидностью коммуникации и приносила не только удовольствие от денежной прибыли, но и наслаждение от общения с людьми, беседы и торга.

В XVIII веке в Европе имидж купца тоже начал меняться. Интеллектуалы теперь видели в нем союзника против аристократии. Вольтер писал об английских дельцах как об образцах предприимчивости и честности. Драматурги изображали их шелковыми нитями, объединяющими народы благодаря торговле, приносящими мир и процветание, поистине «людьми мира». Французская революция дала им свободу от государственного вмешательства, но даже после нее купцы, за исключением сверхбогатых, по-прежнему предпочитали устраивать сыновей на государственные должности или в другие сферы деятельности. Лишь в последние годы расширение сферы услуг (еще одной сферы деятельности посредников) внезапно воплотило на Западе то, что общество «Чистые друзья Басры» наблюдало в своем собственном мире еще в Х веке. С некоторой долей преувеличения они писали: «Каждый здесь либо ремесленник, либо купец». Сегодня большинство рабочих мест в западных странах приходится на сферу услуг, и более половины из них занимают женщины. Идея стать посредником стала гораздо более достижимой.

Однако влияние прошлого сказывается до сих пор. Даже в США, где любили повторять, что дело Америки – это бизнес, где отвергали аристократические ценности и считали допустимым хвалить священника фразой, что его проповедь «носит деловой характер», даже там посреднику было трудно стать национальным героем. Причина заключалась в том, что создатели денег, обладая скромным воображением, продолжали подражать королям и строить империи, забывая, что Америка должна была быть и изначально была страной независимых фермеров и мелких предпринимателей. Крупный бизнес изменил ситуацию, превратив большинство людей в наемных работников. Американцы изначально были бережливыми. Крупный бизнес убедил их вместо этого стать потребителями, ненасытными, более состоятельными, но и более уязвимыми. Бизнес-магнаты проповедовали, что «каждый американец имеет право делать что угодно, кроме прямого грабежа и убийства». Именно с этим посылом New York Graphic выступила в защиту беспринципного миллионера Корнелиуса Вандербильта. В 1882 году его сына, Уильяма Вандербильта, спросили, учитывает ли он интересы общества, руководя своими железными дорогами, и он ответил: «К черту общественность. Нам нравится делать все возможное во благо человечества в целом, но прежде всего мы стремимся принести пользу себе».

К миллионерам в Америке относились не как к богам, а лишь как к живому свидетельству, что богатым может стать любой, оправдывая тем самым веру в демократию, которая, к сожалению, была далека от того, чтобы сделать богатыми всех. Накопления капитала всегда было недостаточно: идеальные американцы должны были быть филантропами. И все же в 1937 году, когда умер Джон Рокфеллер, несмотря на его масштабную благотворительную деятельность, в обществе разгорелся спор о том, попадет ли он на небеса. Нужно было что-то еще. Хотя бизнесмены оказывали влияние на правительство, ни один бизнесмен как таковой ни разу не был избран президентом. Ближайшим к деловым кругам был Герберт Гувер, горный инженер. Великая депрессия 1930-х годов пошатнула репутацию коммерсантов как всемогущих людей. После Второй мировой войны они посчитали себя обязанными начать одну из крупнейших рекламных кампаний в истории стоимостью в 100 миллионов долларов, чтобы убедить нацию, что они воплощают собой идеологию свободного предпринимательства. Кампания провалилась, потому что американцы хотели еще и стабильности. В 1958 году 700 корпораций объединились и предложили массам то, чего те, казалось бы, просили: в документе «Кредо и философия менеджмента», опубликованном Американской ассоциацией менеджмента, был выдвинут новый образ ответственного бизнеса, думающего обо всех социальных проблемах, от инвалидов до симфонических оркестров. Постепенно бизнес нащупал новую роль посредника в конфликте интересов. Но подозрения в отношении него не спешили развеиваться.

Американская наука управления находится в постоянном поиске бизнес-идеала, который выходил бы за рамки чистого бизнеса. Изобретено множество формул, гарантирующих более высокую прибыль, но за ними всегда есть труднодостижимая цель. Транснациональные корпорации, став могущественнее многих стран, должны были найти еще какую-то цель, помимо собственного возвеличивания. На смену безжалостным баронам-разбойникам пришли эффективные менеджеры, вдохновляющие лидеры, а затем сетевые манипуляторы, способные достичь невозможного до сей поры консенсуса. «Управление по целям» (концепция 1950-х годов), «организация и развитие» (в 1960-е годы), «корпоративная культура» (в 1980-е годы) – лозунги, призванные вызвать у сотрудников чувство единения, сменяли друг друга. Но в 1990-е годы идею направлять энергию компании по-королевски, в приказном порядке, дискредитировали: «каждый должен чувствовать себя уникальным», автономия малых групп оказалась более продуктивной, а задача руководителя – добиваться успеха в мире хаоса, который он не может контролировать. Руководители наконец-то смирились с тем, что открыто выступают посредниками.

Конечно, в каждом историческом шкафу есть свои скелеты. Посредники часто коррумпированы, преступны, жадны, пользуются своим положением почти в любой сфере деятельности, эксплуатируют почти все группы населения, и глупо их идеализировать. Нет занятий или отношений с незапятнанной репутацией. Даже святые использовали свое влияние, чтобы манипулировать людьми. Ни одно учреждение не вело себя честно, если не считать добродетели отдельных его представителей, которую каждый человек должен был тщательно в себе культивировать, словно редкое растение, которое может в любой момент исчезнуть. Но роль посредника действительно дает шанс тем, кто чувствует, что его таланты или ресурсы ограничены, принести миру какую-то пользу, особенно миру, стремящемуся ко всеобщему взаимоуважению.

Посредники часто выбирали этот вид деятельности потому, что преследования или ограничения не позволяли им заняться чем-то другим. И долгое время их судьба казалась незавидной. Например, из армян и ливанцев получились превосходные посредники ценой огромных страданий. Греки стали ведущими судовладельцами, потому что турецкая оккупация лишила их многих возможностей для развития на суше. Евреи были основными импортерами и экспортерами идей и товаров сквозь занавес, отделявший ислам от христианства в Средние века: жители Запада в основном предпочли забыть, какой огромной силой был ислам в течение столетия после смерти Пророка (632 г.), господствуя не только в Испании и Северной Африке, но и в Азии вплоть до Пенджаба, и таланты евреев принесли пользу обеим цивилизациям. Моисей Маймонид (1135–1204), родившийся в Кордове и долгое время проживавший в Старом Каире, придворный врач султана Саладина и его семнадцати сыновей, был не только наиболее почитаемым представителем иудаизма, но и в высшей степени рассудительным и учтивым человеком, умевшим примирить веру с наукой, божественное творение с вечным миром. Его мнением интересовались исламские судьи, а христианские университеты использовали его работы в качестве учебников. Его «Путеводитель растерянных» предлагал выход из нерешительности: «Характер состоит в том, чтобы обходить дураков подальше, – писал он, – а не в том, чтобы побеждать их… Мне не нужна победа ради тщеславия». Эта скромность, отказ от мечты об уничтожении врагов военным путем – основополагающая позиция посредника. Маймонид сделал своим принципом уклонение от гневных споров: «Даже когда меня оскорбляют, я не возражаю, а отвечаю вежливо и дружелюбно или молчу… Я не утверждаю, что никогда не ошибаюсь. Напротив, когда я обнаруживаю, что ошибся, или если другие убеждают меня в этом, я готов изменить что угодно в своих трудах, поступках или даже в характере». Он выступал за то, чтобы женщины учились, и считал книги (которые, разумеется, тоже посредники) жизненно важными для человечества.