Теодор Тория – Дорога к Храму (страница 2)

Путь продолжался. Всякий раз в выборе из двух и более дорог я выбирал ту, которая выглядела более захолустной. Так других автомобилей, за которыми следовал я и которые следовали за мной, становилось все меньше и меньше, и меньше, до тех пор, пока я не оказался в одном городе, столь малом, что не на каждой карте он был обозначен. На моей, например, даже рядом не значился. Неожиданно дремавшее радио встрепыхнулось, поймав какую-то частоту, и я услышал мелодию. Вскоре, набирая все большую и большую громкость, раздалась она из нескольких динамиков, расположенных на вершинах уличных фонарей. Мелодия звучала так, словно кто-то подшутил над пианистом и сменил подпись карандашом вверху листа с «минор» на «мажор». Мелодия точно насмехалась надо мной и над всем городком. Мелодия точно заливалась смехом на встрече людей, погруженных в глубокую печаль, уныние и траур. Вместе с тем она точно пыталась поделиться некоторой своей очень личной трагедией, но никто не был способен ее услышать, расслышать, разобрать, и в ответ на тяжесть собственной судьбы она дерзко заводила бодрый, неуместно веселый и оптимистичный мотив, близкий к истерике, далекий от реальности. Я остановился на центральной городской площади размером примерно на двадцать парковочных мест, вышел из автомобиля, закурил и стал продолжать знакомство с мелодией, когда откуда-то из темноты между одноэтажными зданиями и павильонами появился мужчина средних лет. Он шел ко мне медленно, так медленно, словно двигался не ко мне вовсе, но вместе с тем нельзя было утверждать, что он праздно прогуливался и возвращался в свой дом, перебравши сухого вина. Наконец, он оказался всего в паре метров от меня.

- Да уж, - промямлил он, почти не разжимая губ, точно я ему только что поведал о чем-то.

Я снова не смог найти сил, чтобы произнести что-то вменяемое. Лицо мое лихорадочно перебирало эмоции, а язык готовился издать первую букву слова, но она так и не была определена, точно во рту у меня тасовалась колода игральных карт.

- Понятно-понятно. Есть закурить? – Я протянул пачку, мужчина взял одну, поправил на голове приподнятую по краям шапку. – Работу случайно не ищешь?

Я отрицательно помотал головой, ощущая напряжение, ощущая взгляды, что направлены ко мне, ощущая, как с неба на меня изливается чернота, как все мое естество противится общению с этим человеком, как и каждому его слову. Противится ли? Нет. Это было сложнее. Это – картина столь ужасная и омерзительная, что и взгляда от нее не оторвать.

- Ну, ты все же подумай. Не может такое хорошее место пустовать. А ты, я погляжу, парень дельный, смышленый.

- До свидания. – Выпалил я, хоть и старался говорить как можно медленнее и мягче.

Я ощутил такой тлен и такой мрак, что больше никогда не захотел с ним соприкасаться. Штиль. Не слышно ни звука. Я не понимал, что было такого в этом городе, что было не так с этим мужчиной. Я просто потушил сигарету, размяв ее ботинком, выключил радио, из которого продолжали литься рыдания вкупе с истерикой на клавишах третьей октавы, и вдавил до упора педаль газа. Я не смотрел в зеркала заднего вида, потому что не хотел увидеть еще раз эту фигуру, но она продолжала быть перед моими глазами: подвернутая шапка, черная куртка с мехом на вороте и капюшоне, черные брюки, грязные сапоги. Было в нем что-то настораживающее. Так и прозову его, Сторожем. Что же охраняет он, чей покой хранит? Автомобиль несся вперед, однако, уже спустя пару километров я уперся в шлагбаум – ржавый красно-белый леденец. За ним – заваленная гнилой древесиной дорога, засыпанная сухой листвой колея. Она все же вела куда-то. Наверно – на сотни лет назад. Я развернулся, подцепив порцию грязи на колеса, и поехал обратно. Грязь сменилась гравием. Гравий – асфальтом. Спустя еще десять минут я увидел тень, следующую вдоль обочины. Тень обернулась. Это был тот самый мужчина, подошедший ко мне на центральной площади. Сторож Строжайший. Страж Страждущий. Как он так быстро добрался сюда? В свете фар лицо и руки его казались почти белыми. Он поднял одну из массивных ладоней и, шагая вперед спиной, стал махать мне, словно прощаясь и изображая на губах широкую улыбку. Зубы были ровные. Мне стало не по себе. Чужая улыбка, вырезанная из модного журнала и приклеенная слюной на древнюю замшелую фреску. Я нажал на педаль газа, довел двигатель до трех тысяч оборотов и перешел на пятую. Мужчина все так же шел спиной, размахивая своей огромной рукой. Что-то не так. Он спотыкается, ловит воздух, падает на асфальт. Его голова равняется с бампером. Я увел руль в сторону и чуть не оказался в небольшом канале, укрытом за желтым камышом. Обернулся, заглянул в зеркало заднего вида. На дороге никого не было. Она была пустая, ровная, сухая. Прямая. Я должен был увидеть его, лежащего на асфальте, но не видел. Возвращаясь той же дорогой, какой я ехал до обнаруженного тупика, я не обнаружил никаких даже самых незначительных намеков на город, городок, городишко. Так мой путь продолжался почти до рассвета. Ослабев, на грани между дремотой, ужасом, смятением и усталостью, я добрался до самого дурно выглядящего и плохо пахнущего отеля для водителей грузовиков, заплатил за номер и не мог заснуть вплоть до того часа, когда солнце показалось из-за горизонта. Я закрыл окна пыльными шторами, вновь улегся, липкий и холодный, на шерстяное одеяло и заснул так же, как тяжелый груз уходит под темную воду.

Отец Эда, чье имя я не запомнил.

Проснулся я сов

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.