Теодор Томас – Собрание сочинений. Врата времени (страница 56)

– Как я могу забыть, господин, – снова рабски покорно, но с ноткой искренности ответил человек. Еще с минуту машина рассматривала обоих, затем развернулась и двинулась прочь – металлические ноги передвигались неожиданно легко и почти грациозно. Чуть позже Мэлори различил приглушенный шорох закрывающегося воздушного шлюза.

– Ну вот, теперь мы одни, – произнес незнакомец, глядя на Мэлори сверху вниз. – Если хочешь как-то обращаться ко мне, называй меня Гринлиф. Что, есть мыслишка отделаться от меня, а? Если так, уж решим все на месте и сразу.

Он был лишь немногим крупнее Мэлори, но даже внешняя неприглядность опустившегося человека не могла скрыть крепости мышц и силы громадных кулаков.

– Нет? Ну что ж, тогда порядок. Разумное решение. Должен сказать, тебе действительно повезло, если ты сам еще не понял. Берсеркеры – господа совсем другого рода, не то что у людей – правительства, партии, профсоюзы и все такое прочее. Те возьмут у человека все, что им надо, используют да и бросят. У берсеркеров иначе – если ты машине больше не нужен, она просто прикончит тебя, сработает быстро и аккуратно. Конечно, когда ты как следует послужишь ей. Я-то знаю, видел, как это было с другими. Ну а почему бы и нет? Все, что они хотят сделать с нами, – это отнять жизнь, а не мучить.

Мэлори промолчал. Он надеялся, что сможет подняться. Гринлиф («…уж до того не подходит ему имя, что вполне может быть настоящим», – промелькнуло у Мэлори) поколдовал между тем над каким-то приборчиком, который извлек из кармана и держал теперь, почти загородив от Мэлори своей широкой ладонью, и внезапно спросил:

– Сколько кораблей конвоя, кроме этого, прикрывают «Хоуп»?

– Не знаю, – соврал Мэлори. («Джудит» был единственным.)

– Как тебя зовут? – Гринлиф все еще не отрывал взгляда от прибора.

– Эйен Мэлори.

Гринлиф кивнул, причем на его лице не отразилось абсолютно никаких чувств. Он просто отступил на пару шагов и, размахнувшись, изо всех сил нанес Мэлори жестокий удар ногой в живот.

– Это за то, что пытался обмануть меня, Эйен Мэлори, – глухо донесся до него сверху голос укротителя, пока распластавшийся на палубе Мэлори судорожно пытался схватить глоток воздуха. – Пойми наконец, я всегда узнаю, когда ты врешь. Итак, сколько же кораблей конвоя?

Прошло немало времени, прежде чем Мэлори снова смог сесть и выдавить из себя: – Один, только этот.

Действительно ли Гринлиф пользуется детектором лжи или просто пытается представить дело так, задавая вопрос, ответ на который ему известен, – этого Мэлори не знал. Но для себя решил, что отныне будет без тени сомнения говорить одну только чистую правду. Еще пара таких пинков, и он потеряет последние силы, будет беспомощен, ни на что не годен – и машины прикончат его. Он удивился, ибо сделал открытие: умирать ему ни при каких обстоятельствах не хотелось.

– Воинское звание, Мэлори?

– Я штатский.

– А именно?

– Историк.

– Тогда почему ты здесь?

Мэлори снова попытался встать, но, решив, что это все равно ничего не изменит, остался сидеть на полу. Он должен заставить себя ни на секунду не задумываться над случившимся. Стоило только вспомнить об истинном положении вещей, как страх буквально парализовывал его и в голове не оставалось ни единой связной мысли.

– У нас был проект… знаете, я забрал с Йетти несколько сотен… того, что мы называем историческими моделями, – запрограммированных функциональных для исследований по истории…

– Припоминаю, я что-то слышал о таких вещах. А что это за проект?

– Мы хотели попытаться использовать моделирование личности военных в качестве устройств разброса факторов случайности для боевых компьютеров на одноместных кораблях.

– Ага, – Гринлиф по-кошачьи гибко и даже изящно, что совсем не соответствовало его расхристанной внешности, присел перед Мэлори, – и как они действуют в бою? Лучше, чем подсознание живых пилотов? Помни, машины и так знают всё, что можно об этом знать.

– Мы не успели провести пробный полет. Скажите… из экипажа никого не осталось, все погибли?

Гринлиф ответил равнодушным кивком.

– Абордаж был делом плевым – накрылась ваша автоматическая защита. Но я рад, что ты уцелел и у тебя достаточно мозгов, чтобы сотрудничать с нами. Это поможет моей карьере.

Он взглянул на дорогой хронометр, нелепый на грязном запястье. – Пошли, Эйен Мэлори. Нас ждут великие дела.

Мэлори с трудом поднялся и последовал за ним в сторону боевой палубы.

– Машины и я, мы уже осмотрели здесь все, Мэлори. Эти девять маленьких боевых кораблей, которые у вас на борту, – большая ценность и должны быть использованы в деле. Машины теперь уже уверены, что достанут «Хоуп», но там наверняка действуют автоматические защитные установки, и, думаю, они покрепче, чем на этой барже. За время охоты машины потеряли уже много своих и поэтому хотят теперь использовать эти девять капсул; они будут чем-то вроде передового отряда. Ты, точечно, знаком с военной историей?

– Немного, – ответ не вполне соответствовал действительности, но возражений не последовало. Детектор лжи, если это действительно был он, снова лежал у Гринлифа в кармане. Но Мэлори все равно не хотел рисковать больше, чем было необходимо.

– Ну тогда тебе наверняка известно, как некоторые генералы на древней Земле использовали вспомогательные отряды. Они просто гнали их впереди основной армии, которой доверяли. При первой попытке к бегству их ждала смерть от своих же, и, естественно, они были первыми, кого уничтожал в бою противник!..

На боевой палубе Мэлори почти не заметил разрушений. Девять маленьких мощных кораблей ждали на пусковых платформах, заправленные топливом, с полным боекомплектом. Все, что следовало сделать после возвращения последних экипажей, было как всегда выполнено техниками за считанные минуты.

– Мэлори, пока ты тут отдыхал без сознания, я заглянул в блоки управления. Они что, вроде бы не полностью автоматические?..

– Не полностью. На борту должен находиться управляющий интеллект или устройство разброса факторов случайности.

– Мы должны выслать помощь берсеркерам, Мэлори, – Гринлиф снова взглянул на свой хронометр. – У нас меньше часа, чтобы что-нибудь придумать, плюс еще два часа на саму работу. И чем быстрее, тем лучше. Если опоздаем, о нас можно будет только пожалеть. – Казалось, эта мысль доставляла ему прямо-таки чувственное удовольствие. – Так что ты предложишь?

Мэлори открыл рот, словно собирался что-то сказать, но не произнес ни слова.

Гринлиф продолжал: – Не может быть и речи, чтобы сунуть сюда модели вояк – они вряд ли пожелают добровольно сыграть роль простого пушечного мяса. Это же, я думаю, личности каких-нибудь полководцев? Но может, у тебя найдется парочка типов другой профессии, более покладистого сорта?

Мэлори привалился к спинке пустого кресла офицера-координатора. Он помолчал, заставив себя как следует продумать мелькнувшую мысль, и лишь тогда заговорил:

– Случайно у меня есть несколько таких личностей, но они представляют интерес только для меня самого как для историка. Впрочем, пойдемте…

Мэлори провел Гринлифа в свою каюту и удивился, обнаружив, что ничего здесь не изменилось. На койке все так же лежала его скрипка, на столе – ленты с музыкальными записями, книги и несколько псевдоличностей – аккуратно уложенные в стопку округлые кожаные коробки.

Мэлори взял верхнюю: – Этот человек – из того же клана, к которому я охотно причисляю и себя, – он был скрипачом. Его имя, вероятно, ничего вам не скажет.

– Я не слишком силен в истории музыки.

– Он был землянином, жил в двадцатом веке новой эры и, как я слышал, очень верил в Бога. Если сомневаетесь, можем включить его псевдоличность – спросите у него сами, что он думает о войнах и сражениях.

– Да, уж это не помешает.

Мэлори показал нужную розетку рядом с небольшой консолью компьютера, и Гринлиф сам подключил коробку.

– Ну и как с ним общаться?

– Просто говорите.

Хмыкнув, Гринлиф обратился к кожаной коробке: – Ваше имя?

– Альберт Бэлл. – Доносившийся из динамика голос оказался намного ближе к человеческому, чем недавний голос машины-берсеркера.

– Как бы вам понравилась мысль заняться войной, Альберт?

– Даже подумать противно.

– А не хотите сыграть нам что-нибудь на скрипке?

– С удовольствием. – Скрипка однако не зазвучала.

Вмешался Мэлори: – Если действительно хотите послушать музыку, нужно подключить еще несколько контактов.

– Не будем терять время. – Гринлиф отсоединил блок Альберта Бэлла и начал перебирать другие коробки. Нахмурился, читая незнакомые имена. В стопке было всего двенадцать-пятнадцать коробок.

– Что это за люди?

– Современники Альберта Бэлла. Тоже люди искусства. – Мэлори опустился на койку, чтобы хоть немного прийти в себя. Ему казалось, еще минута – и он снова потеряет сознание. Когда чуть полегчало, он с трудом поднялся и встал рядом с Гринлифом, все еще перебиравшим коробки.

– Вот это – модель Эдварда Мэннока. Он был слеп на один глаз и не годился ни к какой военной службе. Просто физически не годился. – Мэлори показал на другую коробку: – А этот человек служил в кавалерии, правда, совсем недолго, потому что любая лошадь почему-то обязательно сбрасывала его, так что он очень скоро оказался в обозе. А вот этот – этот был хрупким юношей, страдал туберкулезом и умер, когда ему исполнилось всего лишь двадцать три стандартных года.