Теодор Томас – Собрание сочинений. Врата времени (страница 43)

Разглагольствуя, он самым бесстыжим образом строил Алисе глазки, нисколько не скрывая своих намерений. Как и все местные дегенераты, он был начисто лишен каких бы то ни было комплексов. Будь у меня ружье, я пристрелил бы его на месте. Если бы, конечно, капсюли сработали.

– Послушай, – гневно сказал я, отбрасывая всякие предосторожности. – Мы пойдем туда, куда захотим, черт побери.

И схватил Алису за руку. Не раз еще мне предстоит хватать ее за руку…

– Пошли, Алиса. Оставим этого прославленного осла.

Поливайнозел преградил нам дорогу. Азиатский разрез глаз делал его похожим на мула. Большого, подлого и могучего. Прежде всего подлого.

– Не собираетесь ли вы, – промычал он, – разозлить меня настолько, чтобы я не сдержался и надавал вам по шее, а? А вы потом донесете на меня Мэраду, да?! Ох, не гневите меня, смертные! И не берите на душу смертный грех!

Продолжая орать, что мне никогда не поколебать его олимпийского спокойствия, он одной рукой сграбастал меня, а второй выхватил из моего рта вставную челюсть.

– Надоел ты мне со своим шамканьем! – объяснил Поливайнозел. Потом ослабил хватку и зашвырнул челюсть в кусты. Я бросился к тому месту, где, как мне показалось, упал протез. Став на четвереньки, я принялся лихорадочно шарить вокруг, но никак не мог найти челюсть.

Крик Алисы заставил меня вскочить. Сделал я это, надо признать, слишком поспешно и со всего маху ударился головой о сук. Превозмогая боль, обернулся. Увидел в чем дело. И рванул сквозь заросли! И врезался во что-то ногой!! И так грохнулся оземь, что из меня чуть не вышибло дух!!!

Еле поднявшись, я увидел, что споткнулся о собственную флягу. Но время на хвалу Господу тратить не стал, а схватил флягу, подбежал к сцепившимся Алисе и Поливайнозелу и с размаху хватил его флягой по затылку. Он кулем повалился на землю, даже не пикнув. Отбросив флягу, я подбежал к Алисе.

– С тобой все в порядке? – спросил я.

– Д-да, – ответила она, всхлипывая, и склонила голову на мое плечо.

Поняв, что плачет она скорее от страха, чем от боли, я похлопал ее по прелестному плечику и погладил по длинным черным волосам. Но она ревела не переставая.

– Грязный ублюдок! – всхлипывала майор. – Сначала сестру погубил, а теперь хотел обесчестить меня…

– Что?!

Алиса, подняв голову с моего плеча, взглянула на меня. Вернее, посмотрела сверху вниз – она была на два дюйма выше.

– Мы с Пегги единокровные сестры. Она дочь моего отца от первого брака. Ее мать вышла потом за полковника Рурка. Но у нас с ней прекрасные отношения.

Хотелось узнать обо всем подробнее, но ситуация не располагала к светским беседам.

Я перевернул Поливайнозела на спину. Сердце еще билось. Из раны на затылке сочилась обычная кровь, а не божественная сукровица.

– Полное ничтожество, – сказала Алиса. – Как и раньше. И нечего с ним возиться. Он вполне заслуживает смерти. Этот сопливый Дон Жуан принес столько неприятностей моей сестре…

Она вдруг ахнула. Я взглянул в ту сторону, был устремлен ее полный ужаса взгляд, и увидел, как из фляги вытекают в грязь последние капли воды. Меня в тот же миг вновь стала мучить жажда. Я знал, что это я себе просто внушил, но легче от этого не становилось.

Алиса схватилась за горло и прохрипела:

– Я хочу пить.

– Ничего не поделаешь, – сказал я. – Придется терпеть, пока не найдем источник неотравленной воды. И чем дольше мы тут станем болтать, тем сильнее будет жажда.

Фляга была пуста. Пока я удостоверялся в этом печальном факте, под кустом что-то блеснуло. Оказалось – мой протез. Повернувшись к Алисе спиной, я вставил челюсть на место и уже более уверенный в себе сказал, что пора двигаться в путь.

И мы пошли. Но Алиса никак не могла отвлечься от мучившей ее проблемы:

– Здесь ведь наверняка должны быть незаряженные колодцы и родники, правда? Ведь Пойло только в реке, да?

– Будь я уверен в этом, ни за что не потащил бы с собой флягу, – довольно безжалостно разрушил я ее надежды.

Она хотела что-то ответить, но тут впереди послышались какие-то голоса и заблестели огоньки приближающихся факелов. Мы с Алисой нырнули в чащу и притаились.

Процессия напевала странноватую песню: мелодия была позаимствована у «Боевого Гимна Республики», зато текст – латинский. Причем латынь певцами коверкалась безбожно – они, ничуть не смущаясь, переставляли акценты так, чтобы текст подходил под размер английского стиха. Не думаю, чтобы кто-нибудь был в состоянии разобрать эту тарабарщину:

Ориентис партибус Адвентавит Асинус. Пульхер эт Фортиссимус Сарцинис аптиссимус. Ориентис партибус Адвентавит… Ой!

Это они, обогнув изгиб тропинки, обнаружили своего бездыханного, истекающего кровью бога.

– Пошли отсюда, – зашептала Алиса. – Если эта толпа нас схватит – растерзает на куски.

Но мне хотелось понаблюдать за ними, чтобы понять, как нам следует вести себя, дабы сойти за своих. Я сказал об этом Алисе; она согласно кивнула. Следует признать, что, несмотря на наши неприязненные отношения, вела она себя смело и разумно. А что немного нервничала, – так на то были веские причины.

Толпа тем временем вовсе и не собиралась ничего предпринимать. Вместо того чтобы суетиться над телом своего бога, они столпились поодаль в полной нерешительности. Я сначала не понял их поведения, но потом по перешептываниям и жестам догадался, что они не смеют вмешиваться в дела богов – пусть даже таких жалких, как Поливайнозел.

Их нерешительность еще более подчеркивалась молодостью. В толпе не было ни одного человека старше двадцати пяти, и все юноши и девушки были безукоризненно сложены.

Вдруг позади нас раздался громкий хруст. Мы с Алисой аж подскочили от неожиданности. Молодые люди тоже испугались и бросились наутек, точно стайка кроликов. Меня так и подмывало припустить вслед за ними, но я все же удержался. Оставалось только молиться, чтобы на сей раз незнакомец не оказался монстром.

И он действительно оказался обычным голым человеком – долговязым, худющим и длинноносым, чем-то похожим на школьного учителя. Сходство это усиливалось тем, что человек шел уткнувшись носом в книге. Я уже говорил, что луна светила так ярко, что можно было читать, но не предполагал, чтобы кто-нибудь воспользовался этим на самом деле.

В облик педагога немного не вписывалась туша огромной, размером с шотландскую овчарку, белки, свисавшая с его шеи. Похоже, учитель возвращался с охоты, хотя я никогда прежде не слышал, чтобы на белок охотились ночью, притом без ружья.

В общем, тут крылась какая-то загадка. Только размеры белки меня не удивили. Я уже видел фотографии огромных зверей, обитавших в Зоне.

Я внимательно наблюдал за ним, чтобы увидеть, что он станет делать, наткнувшись на Поливайнозела. Увы, меня ждало разочарование. Поравнявшись с распростертым телом, он, ни на миг не замешкавшись, переступил через него и пошел дальше, не отрывая носа от книги. Видимо, он даже не заметил раненого бога.

Я взял Алису за руку:

– Пошли за ним.

Пройдя примерно с полмили, я решил, что он не опасен, и окликнул его. Он остановился, положил белку на землю и подождал, пока мы подойдем.

Я спросил, не заметил ли он лежащего на тропинке.

Он удивленно покачал головой.

– Но я видел, как вы переступили через него, – настаивал я.

– Ни через кого я не переступал, – продолжал отрицать он. – На тропинке никого не было. – Он пригляделся ко мне повнимательней: – Э, да вы, я вижу, новички. Наверное, впервые попробовали Пойло? Поначалу от него бывают галлюцинации. Нужно некоторое время, чтобы привыкнуть. А потом все пройдет.

На это я возражать не стал, но насчет Поливайнозела решил поспорить. Он, похоже, не понимал, о чем речь, пока я не назвал осла по имени. Тут он снисходительно улыбнулся и посмотрел на кончик своего длинного носа:

– Ах, добрый мой приятель! Не стоит верить всему, что слышишь. Негоже такому интеллигентному человеку, как ты, доверять сплетням обывателей, которые, будучи всегда невеждами и простаками, склонны объяснять новые феномены в духе древних предрассудков. Я думаю, тебе следует выбросить из головы все, что ты до сих пор слышал – кроме моих слов, разумеется, – и привести в действие те рациональные силы, с которыми ты имел счастье родиться, а затем развить их в каком-нибудь университете при том условии, конечно, что это было настоящее учебное заведение, а не клуб для членов Торговой Палаты, Ротари, Лайонз и прочих диковинных зверей. Боюсь, что…

– Но я видел Поливайнозела! – прервал я его раздраженно. – Если бы ты не поднял ногу, ты споткнулся бы о него!

Он опять снисходительно улыбнулся:

– Ай-ай-ай! Это наверняка самогипноз, коллективная галлюцинация – или что-то в этом роде. Быть может, ты стал жертвой внушения. Поверь мне, в этой долине множество непонятных вещей. И ты не должен позволять первому попавшемуся шарлатану, у которого на все вопросы есть простой – фантасмагорический – ответ, обводить себя вокруг пальца.

– А как ты сам объяснишь происходящее? – спросил я с вызовом.

– Я думаю, доктор Дарэм изобрел некую машину, которая вырабатывает неизвестное химическое вещество. Он заразил этим веществом реку Иллинойс, а в скором будущем, надеюсь, заразит и все остальные воды. Одним из свойств нового вещества является способность разрушать большинство тех социологически и физиологически обусловленных рефлексов, которые вызывают множество комплексов и неврозов. При этом – неслыханная удача! – вещество является одновременно универсальным антибиотиком и тонизирующим средством – представляете, какое сочетание! Не говоря уже о массе других достоинств, многие из которых я, впрочем, не одобряю.