Теодор Томас – Собрание сочинений. Врата времени (страница 23)
– Значит мои дети могут остаться нищими? Из дворца – в хижину, так это называется?
Неожиданно Илмика взорвалась:
– А что вы себе вообразили? Чтоб вам еще позволили запятнать чистоту крови древнего блодландского дворянства?! Наши дети, например – даже представить себе такое невозможно, – были бы какой-то помесью, не больше! Разве вам мало, что вы получили титул и теперь ваш суверен – король?! И все это вам дали несмотря на ваше… ваше сомнительное происхождение!
Гнев горячей волной нахлынул на Ту Хокса. Он едва сдержался, чтобы не залепить ей пощечину, – просто повернулся и пошел прочь. Снова и снова прокручивая в памяти недавний разговор, он наконец признался себе, что причина его ярости не столько в том, что его считают плебеем, сколько в таившейся в самой глубине души надежде: Илмика может стать его женой. Проклятье! Влюбиться в холодную, лицемерную патрицианку! Да черт с ней! Самое время для того, что давно пора было сделать, – выбросить девчонку из головы, и дело с концом!
Не желая больше ни о чем думать, Ту Хокс набросился на работу: строить самолеты, только строить самолеты… Он трудился сутками, занимался не только возведением авиационного завода, но и обучением летчиков, изготовил пробный образец автомата для вооружения пехотинцев, работал над чертежами танка. Он попытался даже внушить военным медикам мысль о необходимости соблюдать чистоту в лазаретах и представления о современных методах обработки ран. Увы, в борьбе с медициной он потерпел поражение: этот мир еще не знал своего Пастера и не был готов признать таковым Хокса. А пока раненые солдаты и больные продолжал умирать от инфекций и тифа. Проклиная неповоротливость и косность блодландцев, Ту Хокс сосредоточил все силы на основной цели – разработке эффективных орудий убийства.
Так прошел месяц, а потом пришло известие: на Блодландию напали перкунианцы. Вражеская эскадра атаковала блодландские военные корабли в проливе и после жестокого сражения обратила их в бегство. Одновременно началась война в воздухе, армады цеппелинов сталкивались в ближнем бою, неся ужасающие потери.
Казалось, сама природа вступила в сговор с перкунианцами. С самого первого дня вторжения на море стоял полнейший штиль, в небе не было ни облачка. Перкунианцы прекрасно использовали подарок судьбы и через каких-то пять дней уже закрепились во многих местах на побережье острова. Видя успех Перкунии и боясь в случае чего быть обойденными, войну Блодландии объявили иберы: их десант высадился на южном побережье Ирландии, быстро захватив огромную территорию.
Внезапно, буквально в один день, наступила зима – зима, какой Ту Хокс не видел никогда. В несколько дней весь остров укрыла метровая толща снега. Арктические ветры с ревом выстуживали города; температура упала до тридцати градусов мороза. Ту Хокс, который никак не мог согреться в своей шубе из овчины и валяных сапогах, с внутренним содроганием понял, что это только начало. И прежде чем зима окончательно вступила в свои права, ртутный столбик почти недвижимо застыл на отметке минус сорок.
Ту Хокс полагал, что воевать в таких условиях просто немыслимо, однако не учел привычки людей к своему миру: бои продолжались. Когда колеса бронемашин грузовиков застревали в снегу, технику ставили на полозья и тащили волоком, пехотные колонны шли на лыжах. Миля за милей продвигались перкунианцы вглубь Блодландии, захватив под конец зимы почти все южные провинции.
К тому времени Ту Хокс располагал двадцатью монопланами, вооруженными скорострельными пушками, вместо колес он решил установить полозья. Из-за лютого мороза почти невозможно было запустить моторы, но ему удалось обучить пилотажу четверых добровольцев, в свою очередь ставших инструкторами. В начале апреля, к первой оттепели, Блодландия имела уже сотню истребителей и сто пятьдесят пилотов. Еще двести курсантов проходили обучение.
Однако оптимизм Ту Хокса сразу улетучился, когда разведка донесла: Раске имеет в своем распоряжении свыше пятисот самолетов и до восьмисот хорошо обученных летчиков.
И в том же апреле немного южнее столицы произошел первый воздушный бой. Головную машину повел сам Ту Хокс – он знал, что его людям, впервые вступавшим в схватку, нужен опытный ведущий и командир. И его пилоты бились на совесть: потеряв восемь самолетов, сумели сбить двенадцать вражеских. Не давая противнику опомниться, Ту Хокс в тот же день во главе эскадрильи из пятидесяти самолетов совершил налет на ближайший к линии фронта аэродром. Двадцать вражеских машин было уничтожено на земле, взорван склад бомб, выведены из строя четыре зенитные батареи. Война в воздухе набирала силу с каждым днем, блодландские самолеты поднимались порою еще до рассвета, неся тяжелые потери в многочисленных боях над столицей, – перкунианцы не жалели сил, стремясь добиться преимущества в воздухе.
Сам Раске все еще оставался в Комае, не решаясь покинуть город из чисто политических соображений: в высших придворных кругах и генералитете у него совершенно неожиданно обнаружилось множество недоброжелателей, мечтавших использовать его отсутствие, чтобы вытеснить чужака со всех его постов и лишить с таким трудом завоеванной власти.
Ту Хокс мог бы гордиться успехами своей авиации, окажи они хоть какое-нибудь влияние на общий ход весенней кампании. Увы, война на земле принимала совсем скверный оборот. Враг занимал город за городом, подавлял один очаг сопротивления за другим и упорно продвигался вперед. Потери перкунианцев были огромны, но они, словно не замечая этого, бросали в бой все новые части. И вот случилось то, во что не верилось никому: враг прорвался к столице – форт в устье Темзы пал, а оборонявшие подступы к Бамму гвардейские части были разгромлены.
А через два дня на острове приземлились пятьдесят новых двухмоторных бомбардировщиков Раске. Заправившись на дальних аэродромах, они ринулись на столицу, эскортируемые сотней истребителей. Едва ли много больше половины машин вернулось из этого боя на свои аэродромы: один лишь Ту Хокс сбил в тот день десять вражеских истребителей и записал на свой счет уже пятьдесят одну победу в воздухе. Но даже такие успехи в отдельных сражениях уже не могли спасти положения: авиация блодландцев теряла самолетов больше, чем могла получить с завода. У Ту Хокса оставалось всего двадцать девять боеспособных машин.
15
Несмотря на колоссальные потери, бомбардировка столицы принесла перкунианцам успех. Прямое попадание превратило в груду развалин королевский дворец как раз в ту минуту, когда там в последний раз перед эвакуацией на север заседал придворный совет. Среди многочисленных жертв оказались не только высшие сановники, но и сам соф вместе с наследником, супругой и двумя младшими братьями. За одну минуту в небытие ушла вся королевская фамилия за исключением дяди софа, уже двадцать с лишним лет пребывавшего в психиатрической лечебнице. Среди всеобщей неразберихи, последовавшей за известием о катастрофе, правителем Блодландии объявил себя молодой генерал Эрик Ленитха, внебрачный сын безумного дядюшки короля. Он тотчас приказал перенести линию обороны к северу от столицы и издал указ об отмене рабства – не столько из человеколюбия, сколько из желания избежать восстания рабов в тылу. Благородное дворянство возроптало, и новый правитель, опасаясь потерять вожделенную власть, рискнул пойти дальше: он объявил свободу крепостным крестьянам и мелким полузависимым арендаторам, ликвидировал подушный налог и посулил простолюдинам после победы над врагом небывалые права. Это был гениальный ход: поддержка бывших крепостных была новому режиму обеспечена.
На свой страх и риск Ту Хокс приказал эвакуировать авиационный завод. Сам он оставался в Бамму, где уже шли уличные бои, пока не был отправлен последний станок, – они с Куазиндом едва успели занять места в последнем эшелоне, увозившем беженцев из столицы. Поезд тронулся, когда Ту Хокс шел по вагону, протискиваясь между запрудившими его людьми. Где-то совсем близко начали рваться снаряды…
С трудом добрался он до своего маленького купе, зарезервированного для него командованием. Купе было двухместным, и навстречу ему поднялся человек в форме полковника. Ту Хокс отдал честь, но полковник улыбнулся и к изумлению Ту Хокса дружески протянул руку.
– Лорд Хэмфри Гилберт, – представился он. – Судьбе было угодно исполнить мое желание. Я давно хотел познакомиться с вами.
Гилберт был плотным невысоким человеком лет пятидесяти, с густой шапкой седых волос и кустистыми черными бровями. Воротник кителя подпирал двойной подбородок, немного расплывшееся лицо очень скрашивали веселые глаза, приветливо разглядывавшие Ту Хокса. Он заговорил тоном давнего и близкого приятеля. Простота и откровенность попутчика приятно удивили Ту Хокса. Как выяснилось, Гилберт собирал о нем сведения везде, где только мог.
– Я унаследовал свой титул от отца, – начал Хэмфри. – Гилберты – древний и очень богатый купеческий род, наши корабли знали в портах всего мира. А теперь я потерял и родину, и почти все, что имел. Но это никак не связано с историей, которую я хочу рассказать, просто вам следует знать некоторые детали. Так вот, род наш был основан предком, осевшим в Блодландии около пятисот шестидесятого года…