Теодор Томас – Собрание сочинений. Врата времени (страница 113)

– Ну, – сказал Смит, – если Люпус знает что говорит, то люди собираются выйти. А когда они в конце концов выйдут, мы должны будем как-то вступить с ними в контакт, верно?

– Ну, верно… – Сэмми пытался подавить приступ голода, всегда одолевавший его при мысли о всех этих людях, живших и умиравших в подземных галереях. Как-то он даже пытался прокопаться туда, но вскоре отчаялся. Это было в особенно тяжелые времена.

– А кто станет вступать в этот контакт? – Смит оглядел Сэмми. – Ты?

– А почему бы и нет? – вступился за друга Борис.

– Почему нет? – Смит пожал плечами. – А ты взгляни на него.

– Сэмми и раньше не раз имел дело с людьми…

– В прежние времена – возможно. Но тогда и без него уродов хватало. И прежние времена прошли.

– Не надо переходить на личности, – буркнул Сэмми. – Лучше выкладывай, что у тебя на уме.

– Я – человек современный, – ответил Смит. – Во всяком случае, был современным человеком и знаю, как они думают. Люди там, внизу, знают, что поверхность здорово обожгло радиацией. Если они увидят Сэмми, они примут его за мутанта или что-нибудь в этом роде. Внизу они, конечно, позаботились о своей наследственности и ни за что не потерпят возле себя мутантов. Так что они его пристрелят и все дела. – Смит развел руками. – Вы ведь не станете с этим спорить? Разве Сэмми похож на человека?

– Валяй дальше, – Сэмми сжал зубы, впервые почувствовав ненависть к Смиту. Зеленый новичок!

– Значит, Сэмми отпадает, – продолжал Смит. Было ясно, что он успел кое-что прикинуть. – Остаемся мы с Борисом. – Он пожал плечами. – Вряд ли надо говорить, что Бориса тоже считать не стоит.

– Это почему же? – оскорбился ветеран.

– Да потому, что и ты с виду урод, вот почему. – Смит был беспардонно прямолинеен. – Надо смотреть правде в глаза. Никто из вас, друзья, и начать дела не сможет.

– А ты, надо полагать, сможешь? – саркастически осведомился Сэмми.

– Я – да. – У Смита поистине была непробиваемая для сарказма шкура. – Я молод, я знаю правила игры. Я мог бы завоевать их доверие, они меня приняли бы.

– А как насчет нас?

– Ну… я бы о вас как-нибудь позаботился, – Смит отвел глаза. – Я бы время от времени устраивал бы для Бориса возможность напиться, ну и тебе помог бы прокормиться. Ясное дело, поначалу может быть трудновато, но я постараюсь.

– Ах ты щенок! – Борис скрипнул зубами. – Никакого уважения к старшим! Почему только я…

– Тихо! – Сэмми вскочил, но увидев Люпуса, расслабился. – Что-нибудь стряслось?

– Нет… – ответил Люпус, с кряхтеньем заставив усталое тело вновь принять человеческий облик. – Если бы не приходилось всякий раз проделывать это, чтобы поговорить!.. – Он посмотрел на Сэмми. – Вот, вспомнил, что я тебе хотел сказать. Я тут недавно встретил кое-кого, кто мог бы тебя заинтересовать. Она живет в пещере к югу отсюда. Там, где они, то есть люди, раньше прятали своих покойников. Знаешь?

– Знаю… – Сэмми почувствовал, как его кровь потеплела от волнения. – А я думал, что те места давно вычистили…

– Возможно, и вычистили, но она там и, судя по всему, устроилась неплохо. – Люпус подмигнул. – Я ей рассказал про тебя, и она заинтересовалась. Молоденькая! – Он встал на четвереньки. – И одинокая. – Уже начав превращаться, Люпус добавил: – Просто я решил, что это тебя может заинтересовать.

И он исчез, только мелькнула в подлеске тень холеного зверя.

Сэмми смотрел ему вслед. От волнения он не сумел даже поблагодарить вервольфа. Девушка-вурдалак! Он уже почти простился с надеждой отыскать женщину своего рода, но если Люпус говорил правду – а он, несомненно, говорил правду, – жить еще стоило. Но тут неожиданная мысль поразила его.

Пещеры далеко, а он слишком давно не ел. Поход потребует сил, а у него их нет.

Смит с завистью взглянул на вурдалака.

– Счастливчик, – протянул он. – Мне бы сейчас девочку…

– Придется тебе соорудить для себя девочку самому… – невыразительно пробормотал Сэмми. Борис нахмурился:

– Что с тобой, Сэмми? Новость как будто хорошая. Ты ведь идешь конечно?

– Да как я могу? – горестно вздохнул Сэмми. – Ты же знаешь, что радиация стерилизует. А я не могу есть стерильную… еду. Здесь-то радиация была не такой сильной, поэтому я и продержался так долго. Но раздобыть что-нибудь существенное на дорогу – об этом и думать не стоит! – Сэмми сгорбился еще сильнее. – У меня не хватит сил. – Он снова вздохнул. – Один, всего один плотный обед – и я бы стрелой помчался. Только один хороший обед!..

– Не везет тебе, – легкомысленно заметил Смит. – Ну да ничего. Может, она подождет.

– Придержи язык! – рявкнул Борис. Он посмотрел на Сэмми, потом на Смита. Потом снова на Сэмми. Нервно провел языком по губам.

– У нас есть одна возможность… – проговорил он.

– Не забывай о Соглашении, – напомнил Сэмми. Ему явно пришла та же мысль, что и Борису, и он отверг ее именно из-за Соглашения.

– Но мы составляем кворум, – заметил Борис. – Мы могли бы временно приостановить действие Соглашения. Только на этот раз! – Он уже настаивал. – Рассуди здраво, Сэмми! При настоящем положении дел ни ты, ни я не протянем до их выхода на поверхность. Судя по тому, что говорит Люпус, они могут затянуть еще на год. А банки на складе Красного Креста почти все разбиты. И еще: что будет, когда они выйдут?

– Понимаю, – кивнул Сэмми. – Вам стоит только начать, а там – геометрическая прогрессия. Два, четыре, восемь…

– Он слишком молодой, – сказал Борис. – У него будет зверский аппетит. Он не сумеет быть осторожным – у него совершенно нет опыта. А ты слышал, что он говорил о контакте с теми, кто выйдет на поверхность? Сколько, по-твоему, шансов за то, что он нас попросту не выбросит за борт?

– Вы это о чем? – Смит переводил взгляд с Сэмми на Бориса и обратно. Те словно не заметили вопроса.

– Не знаю, не знаю, – медленно проговорил Сэмми. – Мы должны держаться друг за друга, чтобы не пойти ко дну.

– Мы и так пойдем ко дну, – сказал Борис. – Он все изгадит. Наверняка. – Он умоляюще сжал руку Сэмми. – Ну пожалуйста, Сэмми! Только один раз!

– О чем это вы говорите, образины? – взорвался Смит. Молодость и уверенность в своем превосходстве вызывали у него презрение к этим огрызкам прошлого. Он уже строил собственные планы, и в эти планы не входили ни Борис, ни Сэмми. Но и самоуверенность, и презрение слетели с него, когда он увидел выражение лица Сэмми.

– Нет! – закричал он, как громом пораженный внезапным осознанием того, что должно было произойти. – Нет! Вы не сможете! Вы не посмеете! Вы…

Он и Сэмми вскочили одновременно. Смит повернулся и бросился под защиту леса. Но далеко он не ушел.

Наглым зеленым юнцам редко удается обойти ветеранов.

© Перевод на русский язык, Вязников П.А., 1994

Джером Биксби

Бела

Старина Бастер, который только что мирно дремал в тенечке, вдруг вскочил, напружинил лапы, прижал уши и глубоко, хоть и негромко, зарычал. Так, как обычно рычал на гремучек.

Джонни Стивенс удивленно поднял голову.

Футах в десяти посреди дороги стоял незнакомый мальчик. Он подошел так тихо, что Джонни не замечал его, пока старина Бастер не зарычал.

Джонни перестал строгать. (Он сидел на траве в тени большого вяза возле дома Стивенсов и своим прекрасным большим охотничьим ножом с серебряными поясками на рукоятке остругивал палку, поглядывая на старину Бастера.)

Пес пригнул голову, пристально глядя на нового мальчика, оскалил зубы и рычал.

Джонни хотел было придержать Бастера за шкирку – ему показалось, что тот хочет броситься на чужака; но Бастер скосил на него испуганный глаз, и Джонни убрал руку – он знал свою собаку. А Бастер заскулил, поджал хвост и начал пятиться назад. Он вышел из-под вяза и продолжал медленно отступать, пока между ним и вязом не оказалось футов двадцать лужайки перед домом. Тут он остановился и поднял голову, точно хотел завыть, но не завыл, а постоял так секунду, по-прежнему глядя на нового мальчика (с поднятой мордой это было не так просто!), а потом повернулся и убежал за угол дома.

А ведь старина Бастер и медведя не боялся. Джонни пришлось как-то его оттаскивать от медвежьего следа.

Джонни повернулся к мальчику, чувствуя злость – и любопытство.

Мальчик выглядел дружелюбно, смотрел с интересом – и как-то потерянно. Он был темноволосый, худой, стройный, с большими глазами; черные жесткие волосы лежали на голове, точно шапка. Когда он заговорил, оказалось, что у него странный акцент; и он говорил как-то неуверенно, будто боялся или стеснялся.

– Привет, – сказал он.

Джонни Стивенс встал, и стружки с его колен упали в траву.

– Ты чего с Бастером сделал, а? – сурово спросил он.

– Я… я не знаю. Просто собаки меня не любят. Я не хотел его пугать, извини.

Джонни сердито свел брови.

– Ничего ты его не напугал, – проформы ради возразил он. – Просто он увидел что-то на дороге.

– Меня, – тихо объяснил новичок.

Джонни повернулся к дому. Бастер, наклонив морду до земли, по-прежнему прижав уши, осторожно выглядывал из-за угла. Новый мальчик тоже взглянул туда, и Бастер исчез, словно его дернули за задние лапы. Через секунду Джонни услышал, как когти пса протарахтели по крышке погреба на той стороне дома – значит, Бастер побежал в поле позади, где он всегда прятался, когда получал трепку.

Джонни нахмурился еще сильнее.

– Ты кто?