Теодор Томас – На последней странице (страница 13)
— Пожалуйста.
Ларри медленно потягивает горячий напиток. Каждый глоток причиняет боль. Кожа вокруг рта воспалена и натянута, словно вот-вот лопнет. Ларри сжимает зубы. Нужно потерпеть. Еще несколько часов, и он в безопасности.
Расплатившись, Ларри выходит на улицу и оказывается среди множества людей, движущихся в направлении улицы Перри. Затертый в толпе, он чувствует себя увереннее и, влекомый людским потоком, входит в огромный универмаг.
На втором этаже Ларри опускает в фотоавтомат монету. Объектив обследует лицо Ларри Кразукки, известного преступному миру и газетам под кличкой Блестящий.
Впрочем, все это уже в прошлом. Последние месяцы изнурили его: более сорока судебных заседаний, дотошные допросы в различных комиссиях… Чтобы спастись от тюрьмы, Ларри пришлось во всем признаться. Благодаря его показаниям арестован Луиджи Тавиани, глава торговцев наркотиками на Западном побережье. А ведь Ларри был его правой рукой…
Играя правдой, кое о чем умалчивая, Ларри удалось спасти свою голову и сохранить свободу. Лишь одно беспокоило: сардоническая ухмылка Луиджи Тавиани на прощанье.
Аппарат выплевывает отпечатки. Дрожащие руки Ларри держат сырые еще фотографии.
Ура доктору Штейнеру — волшебнику косметической хирургии! Нужно быть очень уж дотошным, чтобы опознать теперь бывшего гангстера. Ларри коротко усмехается и направляется к выходу. Завтра он будет уже в Венесуэле.
На эскалаторе Ларри привычно ощупывает свой левый бок. Его кольт двадцать второго калибра готов к бою. При малейшем признаке тревоги Ларри среагирует молниеносно. Все его мускулы напряжены. Он остается тем же Ларри Кразукки, хотя в документах значится совсем другое имя.
Возле выхода из универмага свободное такси. Ларри ныряет в машину:
— В музей искусств!
— А, к Тутанхамону, — комментирует таксист. — Вот уж не думал, что публика проявит такой интерес к этой древности. Наверное, он был важной персоной в своем Египте!
В этом городе Ларри встречает Тутанхамона на каждом шагу. Сокровища его гробницы привезены из Египта по случаю столетия местного музея. Притягательную силу таинственной древности ощущает и Ларри. И вдруг в его мозгу вновь звучат слова доктора Штейнера:
— Помните, что отныне вас зовут Майкл Доусон. Но не забывайте, что вы остались самим собой. Я изменил лишь ваш внешний вид.
Ларри взглянул на себя в водительское зеркальце. А что, если хирург проговорится? Люди Тавиани умеют задавать вопросы…
Такси останавливается. Ларри смотрит на часы: еще пять часов до вылета самолета в Каракас. Пять томительных часов!
— Три доллара семьдесят пять центов, — говорит водитель. Ларри дает ему пять долларов. Сдачи не нужно.
На мраморном фасаде здания гигантские буквы: «Сокровища Тутанхамона». Толпа людей у кассы. В вестибюле жарко; Ларри расстегивает пальто и нервным движением приглаживает шевелюру. Очередь движется быстро. Наконец Ларри подходит к окошечку.
— Вам один билет?
— Да, пожалуйста.
Кассир не торопится. Он внимательно разглядывает Ларри. Что-нибудь не так? Ларри настороже. Наконец он получает билет, поспешно отходит от кассы и косится на выход. И в тот же момент замечает, что к нему приближаются двое.
— Минуточку, мистер. Пройдите, пожалуйста, с нами.
В памяти Ларри мелькает мстительная ухмылка Тавиани.
Ларри мгновенно Выхватывает кольт и стреляет в неизвестных. Один сразу падает, второй успевает скрыться за колонной. Люди из очереди падают ничком на пол. Ларри с оружием наготове начинает отступать к выходу.
Еще один выстрел потрясает вестибюль музея. Пол уходит у Ларри из-под ног…
Немного позже охранник, наповал сразивший Ларри, докладывает дирекции выставки:
— Он был как одержимый… Уверен, что он хотел похитить все сокровища Тутанхамона…
Едва спасшийся хранитель музея добавляет:
— Когда я подошел к нему вместе с бедным Григом, он посмотрел на нас словно на людоедов. А ведь мы только собирались вручить ему денежную премию как стотысячному посетителю выставки.
Сокращенный перевод с французского Ал. Яковлева
А. Бушков
Еще о космической экспансии
— Прекрасная планета, — сказал Фельдмаршал, глядя в чистое голубое небо.
— Так точно, — преданно поддакнул Генерал. Восходящее солнце робко коснулось лучиками его тридцати орденов, висевших в шесть рядов.
Где-то в вышине покачивались ветви исполинских деревьев, огромные цветы распространяли дурманящий аромат.
— Пахнет приятно, — сказал Фельдмаршал. — Только солдату больше пристало нюхать пороховую гарь.
«Скоро понюхаем», — подумал Генерал и оглянулся назад, где черной башней высился десантный звездолет. Вокруг него кипела работа — артиллеристы выкатывали орудия, дымились походные кухни, остервенело орали шнырявшие взад-вперед фельдфебели. А поодаль, на большой поляне, строилась в каре надежда, слава и гордость Империи — Галактическая пехота. Лихие молодцы в беретах набекрень, с закатанными рукавами, огнем и мечом распространявшие Бремя Цивилизации. «Так будет и здесь», — подумал Фельдмаршал. Огромная планета, райский уголок, масса полезных ископаемых. В короне Императора немало жемчужин. Теперь прибавится еще одна. Фельдмаршал зажмурился, и в сладкой розовой дымке ему виделся Орден Благорасположения первой степени.
На поляну выскочил юркий вездеход — вернулись разведчики. Через борт перемахнул нагломордый лейтенантик, вытянулся перед Фельдмаршалом, бросил ладонь к берету:
— Докладываю: обнаружено поселение аборигенов!
— Подробнее. Внешний вид, уровень развития, вооружение?
— Внешний вид — страхолюдины, — сообщил лейтенант. — По развитию — дикари-дикарями, они там строят что-то, так все таскают на себе, бревна, камни. Механизации никакой. А оружия тоже никакого, дубин и тех нет.
— Это хорошо, — сказал Фельдмаршал. — Трубача!
Заревела труба, мимо машины Фельдмаршала потянулись колонны десантников.
— Не подведи, орлы! — молодецки подбоченившись, рявкнул Фельдмаршал. — За Императора и цивилизацию!
— Ура! Ура! Ура! — дружно откликнулись орлы. Старый вояка приказал ехать следом.
На поселение аборигенов наступали по всем правилам стратегии, тремя колоннами — слева, справа и в лоб. Фельдмаршал ехал с той колонной, что наступала в лоб, поэтому они первыми увидели аборигенов: огромные чудовища волокли куда-то бревна и камни и на появившихся из-за поворота десантников не обращали внимания. Такое пренебрежение к представителям Императора не понравилось Фельдмаршалу, и он приказал:
— Батарея — огонь!
Ухнули пушки, снаряды разорвались в гуще аборигенов. Запахло порохом, осела поднятая взрывами пыль, и аборигены молча, без крика бросились на колонну, и это их безмолвие было страшнее самых лютых воплей. Первые ряды десантников смело мгновенно. Затрещали автоматы, полетели гранаты, но остановить противника не удавалось. Аборигены с полнейшим презрением к смерти лавиной катились на врага, падали замертво, а со всех сторон бежали новые толпы.
В конце концов уцелевшие десантники дружно бросились бежать, преследуемые безмолвными аборигенами. Машину командующего перевернули в суматохе, и Фельдмаршал с Генералом припустили назад, к звездолету. Бежать было трудно, они давно отвыкли от этого. С генеральского мундира градом сыпались ордена всех степеней, Фельдмаршала пребольно колотила по бедру вопящая рация, сообщавшая, что и остальные колонны атакованы, разбиты и бегут, батареи опрокинуты, потери огромны.
Остатки Галактической пехоты быстро погрузились, бросив пулеметы и пушки.
Заревели двигатели, звездолет взлетел над кустами цветущей малины, поднялся выше верхушек берез и растаял в небе, а минутой позже на полянку выбежали разозленные аборигены. Убедившись, что враг позорно бежал, они принялись собирать разбросанную военную технику.
С пулеметами муравьи справлялись поодиночке, но пушки приходилось нести вдвоем.
Хэйфорд Пирс
Почтой — срочно
Теперь, когда человечество расселяется по всей галактике, возникает только один вопрос: почему этого не случилось раньше? Почему с началом открытия дороги к звездам тянули до 1984 года, пока некий коммерсант не удосужился разобраться со своей перепиской? Но, возможно, все великие открытия в истории человечества — огня и колёса, пенициллина и ядерного синтеза — кажутся неизбежными задним числом?..
Главная контора Нэпа Фой Райдера размещалась в Нью-Йорке, неподалеку от вокзала Гранд-Сентрал. Оттуда он управлял экспортом и импортом фирмы, чьи операции охватывали весь земной шар.
В пятницу, 30 ноября 1984 года, секретарша, как всегда, принесла почту. Было 11.34 утра. Чэп Фой Райдер нахмурился. Уже почти полдень, а почта только что пришла. Сколько лет прошло с тех пор, когда ее доставляли два раза в день — утром и вечером? Около двадцати пяти по меньшей мере. И где же этот хваленый прогресс века науки и техники? Он вспомнил свое довоенное лондонское детство, когда отец утром отправлял приятелю приглашение прийти на чашку чаю и получал письменный ответ еще до пяти часов вечера.
Чэп Фой Райдер покачал головой и начал разбирать корреспонденцию. Там были: коносамент из склада в Бруклине за семь миль от конторы (отправлен 7 дней назад); перечень ценных бумаг от консультанта из Бостона (188 миль, 6 дней); запрос от таможенного агента из Лос-Анджелеса (2451 миля, 4 дня); прейскурант от торговца жемчугом из Папеэте (6447 миль, 3 дня).