Теодор Старджон – Брак с Медузой (страница 92)
– Все-таки свихнулся?
– Свихнулся? – Карл Триллинг бросил на брата презрительный взгляд. – На все можно смотреть под разными углами. Цель Клива Вилера не измерялась деньгами. Разве не ясно? Ведь что такое успех? Разве не то, как ты планируешь, чем займешься, а потом берешь и делаешь? От начала и до конца.
– Ну тогда самоубийство тоже успех, – спокойно парировал брат.
Карл задержал на нем пронизывающий взгляд.
– Верно, – сказал он и на секунду задумался.
– И все же, – поинтересовался Джо, – что не так с деньгами?
– Я изучал Клива Вилера с разных сторон, но вот в голову ему залезть не смог. Так что понятия не имею. Могу только догадываться, что он не хотел быть обязанным. Никому и ничего. Не знаю точно, как в эту концепцию вписывается спасенная компания, тут лишь предположения. Тот человек, кем он стал – вернее, становился, – должен был погасить все долги. Он хотел выйти из игры, но на своих условиях: никаких обязательств перед прошлым.
– Понятно, – сказал Джо.
Карл Триллинг задумался.
А вслух произнес:
– Я рад, что приехал, Джо.
– Оно и понятно. – Джо все эти мысли выразил в нескольких словах.
Карл ухмыльнулся, стукнул брата в плечо и продолжил:
– Вилер испарился. В тот период его вообще сложно отследить: парня мотало из стороны в сторону. Пожил по меньшей мере в трех общинах, может, и больше. Везде сначала творился кавардак, а с его приходом все становилось ну прямо образцово-показательным. Открыл несколько предприятий, всегда что-то новое. Супермаркет, например: никаких тебе полок, музыки, разводов и штрихкодов. Стоят такие аккуратные стеллажи с открытыми ящиками, покупатель берет что нужно, рядом маркер на веревочке, и сам проставляет стоимость по ценнику, который тоже рядом с коробкой. А наценка на местные товары – яйца, замороженное мясо, рыбу – всего два процента. Покупатели, кстати, не обманывали: кто ж знал, знают на кассе цену или нет. Да и мухлевать в такой ситуации было бы свинством. Оплачивать приходилось лишь огромный склад, сотрудников-то, чтобы часами приклеивать этикетки на каждый продукт, не было, поэтому цены держались ниже, чем в магазине с уцененкой. Супермаркет он тоже продал. Занялся производством экологически чистого питания без консервантов, потом раздарил лицензии и снова двинул дальше. Придумал пластмассовую тару, которую можно сжигать без вреда для экологии, запатентовал изобретение, патент продал.
– Об этом наслышан. Хотя у нас в округе не встречал.
– Встретишь, – сдержанно ответил Карл. – Еще встретишь. В Пасадене над деталями сделки работает патентный поверенный. И я ни разу не слышал, чтобы Вилер промахивался.
– Совсем как твой глубокоуважаемый толстосум, только ранняя версия.
– Не только ты такой умный. Мой эксцентричный босс, может, и псих, но выгоду для бизнеса чует дай боже. Всегда держит руку на пульсе – где бы раздобыть ценных сотрудников. Насколько мне известно, на Кливленда Вилера он глаз положил давно. Не удивлюсь, что время от времени даже делал тому предложения, только раньше Вилер не собирался работать на дядю. Он привык заправлять как хочет, а в сложившейся империи так себя уже не поведешь.
– Явный преемник? – вспомнил Джо слова брата.
– Точно, – кивнул Карл. – Знал, что догадаешься на полпути.
– А ты не останавливайся.
– Ладно. Теперь слушай внимательно. Не жду, что сразу все поймешь. Но мне нужна твоя помощь, а не зная всей картины, ты толком помочь не сможешь.
– Валяй!
И Карл Триллинг вывалил:
– Вилер встретил девчонку. По имени Клара Приета, родом из мексиканской Соноры. Она была чертовски умна – по-своему, конечно, – хотя, подозреваю, Кливу не уступала, несмотря на его супер-пупер образование. К тому же симпатичная, и любила самого парня, а не то, что он мог ей дать. Она влюбилась, когда у Клива ничего не было, когда ему ничего не было нужно. Они стали друг для друга отдушиной, ежедневной, ежечасной. Подозреваю, именно тогда он и стал заводить то один бизнес, то другой, снова что-то создавая. Он прикупил домик и машину. Даже две машины: одну для нее. Не думаю, что она просила, но она того стоила – и он все искал, что бы еще такого для нее сделать. Как-то вечером они отправились к друзьям, она из магазина, а он с работы. Получается, были на двух машинах. По дороге домой он ехал за ней и видел, как машину повело и как она вылетела на обочину… Девчонка умерла у него на руках.
– Господи!
– Вот тебе и мистер Везунчик! Слушай дальше. Спустя неделю он заворачивает в центр города, там грабят банк. Шальная пуля пробивает ему шею. Семь месяцев он лежит и серьезно все обдумывает. А когда выходит, то узнает, что управляющий делами укатил со своей секретаршей на юга, перед этим переписав все на себя. Абсолютно все!
– И что он сделал?
– Устроился на работу и оплатил лечение.
Они долго сидели в машине без света, пока Джо не нарушил молчание:
– А в больнице он лежал парализованный?
– Почти пять месяцев.
– Интересно, какие мысли вертелись у него в голове?
– Какие вертелись, – сказал Карл, – я представить могу. Но у меня не укладывается, что он решил. К какому пришел выводу. Кем вознамерился стать. Черт возьми, даже слов подобрать не могу. Мы все работаем по максимуму или стараемся. Хотя бы должны стараться. А он этот максимум выжал! Старт, конечно, у него был великолепный. Он играл честно, работал упорно, сам – порядочный, законопослушный, справедливый, в хорошей форме и с мозгами. Когда вышел из больницы, два последних качества не пострадали. Зато одному богу известно, что с первыми.
– Итак, он стал работать на старика.
– Да. И меня это почему-то пугает. Как будто до этих ужасных событий его квалификация не в полной мере удовлетворяла их обоих. Не удовлетворяла, пока он не превратился в того, кем стал.
– И кем он стал?
– Нет у меня простого ответа, Джо. Старик – настоящий призрак. Никто его вообще не видит. Никто не в состоянии предсказать, каким будет его следующий шаг и почему? А когда он взял под крылышко Кливленда Вилера, тот растворился почти так же бесследно. Очень мало фактов. Босс всегда слыл затворником, а за те десять лет, что с ним провел Клив Вилер, стало еще хуже. В делах, конечно, все как обычно. Как обычно, необычно: то тишь да гладь, а потом раз… и череда махинаций. Скажешь, старик изобретает, а гений помоложе, из числа сотрудников, воплощает их в жизнь. Но вдруг этот гений подстрекает на конкретные шаги. Кто может быть в курсе? Только приближенные: Вилер, Эпштейн и я. Я точно не знаю.
– Но Эпштейн ведь скончался.
– Скончался, – кивнул в темноту Карл Триллинг. – Остается Вилер. Я же старика лечу, не Вилера, и никто не может поручиться, что перейду в штат последнего.
Джо Триллинг откинулся назад, всматриваясь в говорящую темноту.
– Так, ситуация в общих чертах ясна, – пробормотал он. – Старик одной ногой в могиле, ты тоже скорее всего не при делах, и кроме этого Вилера другого претендента на трон не наблюдается.
– Вот именно. А я не понимаю, что он за фрукт, чем займется. Зато знаю, что он будет могущественнее любого человека на Земле. И настолько богат, что алчность, ни в твоем, ни в моем понимании, станет над ним не властна. Ни ты, ни я просто не оперируем такими суммами. Но пойми, этот человек, можно сказать, сам себе доказал, что быть хорошим и умным, сильным и честным не особенно ценится. Вот куда он со всеми этими идеями зайдет? Чисто гипотетически предположим, что в последнее время он все чаще находил этому подтверждение… Вывод: что дальше? Уверенность есть лишь в одном – за что бы он ни взялся, успех придет. Так уж заведено.
– А что ему нужно? Ты это пытаешься выяснить? Что захотел бы такой тип, если бы считал, что дело выгорит?
– Я знал, что приду по адресу, – почти обрадовался Карл. – Зришь в корень. У меня так есть все, что нужно, и работу всегда найду. Жаль, что рядом нет Эпштейна, но от него остался только пепел.
– Кремировали?
– Ну да. Ты бы и не узнал. Распоряжение старика, а я все устроил. Наверняка слышал, что бывают личные бассейны с горячей и холодной водой, но бьюсь об заклад, ты и понятия не имел, что у кого-то есть личный крематорий, в подвале, под другим подвалом.
Джо развел руками:
– С двумя миллиардами долларов в кармане, наверное, можно позволить себе все, что угодно. Кстати, это вообще законно?
– Сам сказал: с двумя миллиардами… Но там был окружной патологоанатом, бумаги подписал. Когда старик покинет этот мир, он, кстати, тоже придет. Такие последние указания, все зафиксировано. Эй, стой, не хочу клеветать на патологоанатома. Ему денег дали. Осмотр Эпштейна он провел на высшем уровне.
– Ладно, что ждать, когда пробьет час старика – известно. Тебя же волнует, что будет потом.
– Да. Чем, интересно, он занимался все это время? Все последние десять лет, с тех пор как заполучил Клива? Были ли изменения? И если были, приложил ли к ним руку Вилер? Надо разобраться, Джо. Разобраться и подумать, как может распорядиться Вилер крупнейшим экономическим ресурсом, какой только видел этот мир. Еще и в единоличном владении.