Теодор Старджон – Брак с Медузой (страница 91)

Тебе, наверное, любопытно будет узнать, что прошлой ночью повторилась эта свистопляска с компасами! В течение двух часов они все как один показывали на запад! Пока, дитя мое. Продолжай наслаждаться счастьем.

Любящая тебя (поцелуй от меня Алека) мамочка.

P.S. А Сан-Круа – действительно райское место для медового месяца? Джек (это тот человек, который посылает вам чек) становится день ото дня все более сентиментальным. И он ужасно похож на твоего отца. Он вдовец… – впрочем, не знаю, не знаю. Он утверждает, что нас свела судьба – или что он там понимает под судьбой. Якобы у него и в мыслях не было подниматься в тот вечер на яхте вверх по реке, но что-то его подтолкнуло. И совершенно не представляет, почему вдруг ему пришло в голову пришвартоваться в том самом месте. Просто понравилось – и все. Может быть, это и вправду судьба. Он такой милый. Мне только одного хочется: поскорее забыть, как чудовище подмигнуло мне из воды».

Скальпель Оккама

I

Джо Триллинг зарабатывал на жизнь интересным способом. Жил он, кстати, вполне прилично, хотя, конечно, в городе смог бы позволить себе больше. С другой стороны, обитал он в горной местности в полумиле от живописной деревеньки, на свежем воздухе в окружении сосен и берез, что росли вперемешку с рододендронами. И сам был себе хозяином. Конкуренты практически отсутствовали, жена и дети все время рядом, заказов – больше, чем он мог взять. Спать он шел поздно, и после того как ложилась семья, тихо и спокойно работал. Болтать не любил и был счастлив.

Как-то раз ночью, точнее, ранним утром, его прервали. «Тук-тук, тук, тук» в окно: два коротких, два длинных. Он застыл, потом крутанулся вокруг своей оси – угадал позывные. Не слышал их вечность, но почти с рождения знал наизусть. Увидев знакомое лицо, он набрал полные легкие, чтобы издать вопль, который поднял бы на ноги пожарных в деревне. Но заметил прижатый к губам палец и выдохнул. Палец его поманил, и Джо Триллинг, волнуясь, потушил горелку, бросил взгляд на датчик, черкнул пару строк, щелкнул выключателем и радостно шмыгнул к выходу, стараясь не шуметь. Выскользнул за дверь, аккуратно затворив ее, и уставился в темноту.

– Карл?

– Тс-с-с.

Карл стоял на краю леса. Джо подошел, и они принялись друг друга мутузить, сквернословить и обзываться. Но все шепотом. Инопланетянину такое и не объяснить. Не то чтобы на Земле по-другому никак, просто… принято. Подразумевает: «ты мне близкий человек», а еще: «ты мне не безразличен». Но мужчинам, к тому же братьям, выразить такое сложно, поэтому они пихались и обменивались гаденькими ругательствами. А когда выдохлись, то, стоя под деревьями, щипали друг друга за бицепсы, ухмылялись и не могли друг на друга наглядеться. Затем Карл Триллинг кивнул в сторону дороги, и они отошли подальше от дома.

– Давай, чтобы Хейзел не слышала, – сказал Карл. – Не говори никому, что я приходил. Кстати, как она?

– Прекрасно. Не хочешь увидеться? А с детьми?

– Хочу, но не сейчас. Машина ждет. Там и поболтаем. Что-то побаиваюсь этого гада.

– Ясно, – произнес Джо. – И как поживает наш толстосум?

– Ничего так, – ответил Карл. – Но ты сейчас не о том вспомнил. Этот гад просто богатей из богатеев, но его я не боюсь, тем более сейчас. А вот Кливленда Вилера…

– Кто такой Кливленд Вилер?

Они залезли в машину.

– Взял напрокат, – пояснил Карл. – Если честно, уже вторую. Я прилетел на частном самолете, сел в корпоративную машину, еще одну арендовал, а в конце пересел сюда. Жучков здесь быть не должно. Это к вопросу о том, кто такой Клив Вилер. Выбирай: серый кардинал, преемник, разносторонне развитый гений, акула-убийца.

– Преемник? – повторил Джо, реагируя на фразу, в которой усмотрел хоть какой-то смысл. – Старик что, совсем плох?

– Официально – а это строжайшая тайна – у него гемоглобин на четверке. Тебе это о чем-то говорит? А, доктор?

– Естественно, доктор. Анемия из-за недостатка питания, если слухи, что доходят, не врут. Богатейший чувак на планете – и умирает от голода.

– Возраст все-таки. Прибавь к этому упрямство… и одержимость. Так про Вилера рассказывать?

– Конечно.

– О, это мистер Везунчик. Просто в рубашке родился. Греческий профиль, хоть монеты с него чекань. Мускулы как у Микеланджело. Еще в начальной школе его разглядел толковый директор. Потом перевели в частную, так он по утрам шел прямо в учительскую и вещал, что вычитал и что по этому поводу думает. Понятно, ему лично выделили учителя то ли для индивидуальных занятий, то ли для прогулок, не знаю, чем они там занимаются. Ему двенадцать, а он в старших классах, идет по пути игрока школьной команды; баскетбол, футбол и прыжки в воду – три рекомендательных письма! И да, выпускается через три года, с отличием. Все учебники читает в начале семестра, больше не открывает. Успех – его вторая натура.

– В колледже та же фигня: шестнадцать исполняется в первом семестре, знания просто глотает. Безумно популярен. Естественно, выпускается снова в числе первых.

Джо Триллинг, который и в школе, и в медицинском колледже продирался сквозь тернии знаний, словно навьючив на себя тяжеленные мешки, завистливо пробурчал:

– Знавал таких парочку. Все вокруг дивятся, никому и в голову не приходит, что для них учеба – раз плюнуть.

– Клив Вилер не совсем из таких, – покачал головой Карл. – Если ему и давалось что легко, то только потому, что оснащен он великолепно. Представь авто с двигателем в шестьсот лошадей, а рядом на дороге плетутся колымаги, у которых под капотом шестьдесят. Когда приходилось работать руками, он не отлынивал, вкалывал честно. Старательный малый. Все дороги были открыты, выбирай любую профессию, да что там – любое будущее. Потом он попал в архитектурное бюро, где его математические и организаторские способности, умение держаться на публике, знания материалов и мастерство пришлись как нельзя кстати. В мгновение ока взлетел до небес, стал партнером. А между делом и степень получил. И партию блестящую сделал.

– Точно, мистер Везунчик.

– Да, согласен, Везунчик. Слушай дальше. Вилер стал партнером, работал, общался с сотрудниками – этому он научился, это он понимал. Но есть в жизни место алчности, неожиданной тупости, или случаю, бывает, просто не прет – и здесь знаний и интеллекта недостаточно. Так вот, его партнеры ввязались в одно дельце. Не стану утомлять подробностями, скажу только, что решили строить многоэтажку не в том месте, не для тех жильцов и на земле без нужных бумаг. Вилер, предвидя последствия, позвал их, все обговорил. Те на словах «да-да», а сами, не сворачивая, поперли, как им было выгодно. Вилер такого совсем не ожидал. Никакие способности, высокие моральные устои и прекрасное образование не могут избавить от наивности. А Клив Вилер оказался наивен.

Потом – катастрофа, как и предсказывал Клив, только все оказалось намного страшнее. Подобные махинации, всплывая, тащат за собой кучу дряни. Фирма обанкротилась. За всю свою жизнь Клив Вилер не терпел такого краха. Единственное, в чем не было опыта. Тут любой, даже если интеллект в самом зачатке, понял бы: самое время отойти от дел. Смириться. Обойтись малой кровью. Но думаю, ему такое и в голову не пришло.

Вдруг Карл Триллинг расхохотался:

– У Филипа Уили в одном романе есть убойное описание лесного пожара, как бегут звери. Лисы, зайцы, все удирают бок о бок, чтобы опередить пламя. Даже совы летят днем. И есть там один жук, переваливается такой по земле. Выползает этот жук на опаленный клочок земли, позади двадцать акров ада. Останавливается, усиками туда-сюда шевелит, разворачивается в сторону и начинает обходить пожар. – Он снова смеется. – Вот что выделяет Кливленда Вилера, понимаешь, а не мускулы, мозги и способности. Если бы пришлось – будь он на месте жука, – он бы не побежал, не выбыл из игры. Если все, что осталось, – обойти, он бы стал обходить.

– И что дальше? – поинтересовался Джо.

– А дальше, он уперся. Задействовал все, что имел. Свои мозги, личные качества, репутацию и всю свою собственность. Еще получил заем и взял обязательства. И пахал. Как он пахал! Фирму вытащил. Подчистил сотрудников и заново выстроил все отношения, на этот раз прочно, без обмана. Но все имеет цену. Он заплатил временем – каждым днем, за исключением примерно четырех часов на сон. А только-только удалось все стабилизировать и начался рост, он заплатил своим браком.

– Ты же сказал, партию он сделал блестящую.

– Будь ты на его месте, молодым агентом в сфере недвижимости на вершине успеха, ты бы тоже на ней женился. Милая девочка, полагаю, и, скорее всего, ее не за что винить, но она также не привыкла проигрывать. Он смог «обойти»: снять комнату и ездить общественным транспортом. А ей эта жизнь оказалась не по нутру. К тому же у таких женщин всегда наготове ухажер, который раньше сошел с дистанции.

– И как он воспринял?

– Тяжело. В брак он вступал так же, как играл в бейсбол или сдавал экзамен – как в последний раз. В итоге он изменился. И так было непросто, а уход жены добил окончательно. Но он не остановился. Его бы ничто не остановило. Он пахал, пока не уплатил по счетам, все до копейки. Еще и с процентами. Не опускал руки, пока чистый капитал не сравнялся с тем, что был до того момента, как бывшие партнеры стали разваливать компанию изнутри. А потом все бросил. Взял и бросил! Продал за один доллар.