Теодор Шумовский – Арабы и море (страница 29)
Статут арабской колонии в Ханфу дает представление о других торговых колониях в Китае и их взаимоотношениях с правительством страны, где они находились. Колония в Ханфу была велика, и многие арабские купцы жили здесь постоянно; в некоторой части это были инакомыслящие, переселившиеся в Китай из-за политических и религиозных преследований. Как и другие, эта колония имела для решения внутренних споров судью, избиравшегося из среды ее обитателей. Институт мусульманских судей для арабского населения Китая был утвержден в соглашениях колоний с императором. Зато режим торговли принадлежал компетенции самих китайских властей. Арабским купцам разрешалось продавать свои товары лишь в конце лета, когда приближение обратного муссона и обилие прибывших конкурентов заставляли каждого негоцианта быть уступчивым в ценах. Иногда купцы из иноземной колонии в порту предпринимали торговые экспедиции в глубь страны; мореплаватель с Персидского залива Ибн Вахб проник в столицу Китая и был принят императором. Китайские законы о путешественниках обеспечивали одновременно и безопасность купца, и надзор за ним. Иноземный купец, отправляясь в путешествие по стране, должен был иметь два пропуска: один — от правителя области, в которой он постоянно проживал, с указанием имени, возраста и национальности его и сопровождающих лиц; второй — от императорского чиновника по торговым делам, который проставлял сведения об имущественном состоянии путешественника, количестве товаров и денег при нем. Эти пропуска проверялись и визировались на всех дорогах специальными уполномоченными. В случае убытка в пути стоимость имущества после установления обстоятельств возмещалась; в случае смерти купца все передавалось наследникам.
Окончив торговые операции, арабские купцы возвращались на родину. Отходили назад чужие прибрежные воды, ширилось море, отблески западного света скользили по лицам людей, начинавших далекий путь через океан. Это не о них ли сказал поэт-академик VIII века Ли Бо:
Северо-восточный муссон начинался вскоре после осеннего равноденствия и длился до наступления весеннего. Пользуясь им, капитаны выводили тяжело груженные корабли мимо опасных Парасельских рифов в Южно-Китайское море. В декабре суда огибали Малакку, а в январе пересекали Бенгальский залив. Затем, обогнув мыс Коморин, они делали стоянку в Куламе на юго-западном побережье Индии. В марте, продолжая пользоваться попутным восточным муссоном, путешественники прибывали в южноарабский порт Райсут. В апреле начинался обратный юго-западный муссон, который гнал корабли из Райсута в Маскат, откуда тем, кто уцелел после длительных и опасных скитаний по безбрежному океану, оставалось сделать более или менее короткий переход к Сухару или Хормузу, Сирафу или Басре.
Таким образом, поездка из Аравии в Китай, считая, что в путь можно было пускаться не раньше марта, с наступлением сезона западных ветров, требовала вместе с остановками и возвращением годичного срока. При этом имеется в виду открытое плавание — пользование кратчайшими расстояниями по прямой, конечно, с поправкой на лавирование и маневрирование. Некоторые опасливые капитаны-судовладельцы, не желая подвергать ценные грузы риску, избирали закрытое или каботажное плавание в виду берегов. Тогда путешествие длилось два года и более, и, вероятно, именно такие случаи подразумевает китайский текст 1178 года, говоря об арабских кораблях в дальневосточных водах:
«…Прибывающие из страны Даши после плавания в малых кораблях по пути на юг до Кулама перегружаются на большие суда. Следуя на восток, они посещают гавань Саньфоци (=Палембанг на Суматре). Затем они следуют в Китай по тому же пути, что и суда Саньфоци. Всем ближним странам для торгового путешествия в Китай хватает года, арабам нужно не менее двух лет. При хорошем ветре иноземные корабли могут делать тысячу ли (=576 километров) в сутки; но если они имеют несчастье попасть под северный ветер и не могут найти на нашем побережье гавань или пролив, где они могли бы бросить якорь. тогда корабль погибает вместе с товарами».
Китайская навигация на дальний запад имела меньший размах. Писатели Х века еще повествуют нам о кораблях из Китая, доплывавших до Омана и Сирафа, Бахрейна и Басры; некоторые из них поднимались даже до древней царственной Хиры. Среди этих парусников наблюдались и весьма крупные, несшие до полутысячи людей и снабженные запасом нефти, чтобы сжигать пиратские суда. Однако по мере усиления междоусобной борьбы в халифате, когда в каждой гавани поселяется тревога, иноземные гости начинают все реже показываться из-за горизонта; постепенно китайские маршруты в западных морях сокращаются до Хормуза, Дайбула и Бхарукаччи, а в XIII–XIV веках — преимущественно до Каликута и даже Кайяла на восточном берегу Индии..
Из моря в море
Маршруты путешествий Синдбада начинаются одинаково: из Багдада он спускается по Тигру к Басре и лишь оттуда, наняв или купив корабль, окончательно пускается в путь. Став столичной гаванью, Басра вскоре выросла в перворазрядный морской и торговый город. Здесь было главное местопребывание купеческих судов, имевших постоянные коммерческие связи с берегами Аравии, с Восточной Африкой, Сокотрой, Мальдивскими, Лаккадивскими и Никобарскими островами, Индией, Цейлоном, Индонезией, Сиамом и Китаем. Значительную роль в приближении Басры к восточным рынкам сыграло окончательное покорение Синда в 712 году, придвинувшее халифат вплотную к границам Индии. Имя Басры в форме Бассора или Бальсора проникло в средневековую Европу; «великолепная Бассора» — один из ярких образов русской акмеистической поэзии. Басра, как Сираф и Хормуз, была основным пунктом, где арабские корабли начинали дальнее плавание. Отсюда, с крайних северо-восточных вод Персидского залива, уходят в море купцы Синдбад и Сулайман, капитаны судов Ибн Вахб и Исмаилвайхи, судовладельцы братья Ахмад и Абдассамад ибн Джафар, «львы моря» — лоцманы Мухаммад ибн Шазан, Сахл ибн Абан, Лайс ибн Кахлан и, поколение за поколением, многие другие представители арабского морского люда, вошедшие в память истории со страниц «Тысячи и одной ночи», рассказов Абу Зайда Сирафского и Бузурга ибн Шахрияра из Рамхурмуза, книг географов ал-Масуди, Ахмада ибн Маджида и Сиди Али Челеби.
Возвышение Басры оттеняется одновременным упадком торговой деятельности южно— и западноаравийских морских центров. Вслед за Шихром, Зуфаром и Аденом порт Мекки — Джедда и порт Медины — Джар, — с перемещением фокуса политической, экономической и культурной жизни в Багдад утратили былую исключительность. Правда, халиф Омар продлил жизнь обеих гаваней, сделав их пунктами приемки кораблей с египетским хлебом для Хиджаза. На пути из Египта в Аравию поздним и скоротечным цветом расцвел и третий центр — Кулзум, расположенный у выхода в Красное море, жизненной артерии этих перевозок — нильского канала. Но этот «пролив повелителя правоверных» служил мусульманам лишь немногим более столетия, после чего был по стратегическим соображениям засыпан, и, таким образом, тесно связанная с ним судьба портов Джедды, Джара и Кулзума оказалась безрадостной: оставшись в стороне от путей международной торговли, они утратили экономический вес, и в эпоху позднего Средневековья их деятельность определялась почти исключительно потребностями паломничества в Мекку и Медину.
Выходя из Басры, Сирафа или Хормуза, небольшие суда избирали закрытое, или каботажное, плавание, и крайним пунктом, куда они доходили, был Кулам на юго-западе Индии. Преимущество этого вида плавания состояло в том, что судно, идя в виду берега, всегда было в состоянии причалить к нему для того, чтобы заделать пробоины и устранить течь, пополнить запасы топлива и пресной воды, переждать морскую бурю или в связи с каким-либо чрезвычайным происшествием на борту. Но, с другой стороны, прибрежное мелководье таило отмели и подводные камни, от лоцмана в этих районах требовалось непрерывное напряжение внимания, и труд его в таких условиях был изнурительным. Суда с глубокой осадкой выходили в открытое море, «зеленую воду», как называет Ахмад ибн Маджид глубоководные районы в отличие от мелководных участков «белой воды». Первую остановку моряки делали в оманских портах Сухаре или Маскате, где производился набор пресной воды. Отсюда через Сокотру шел путь к Мадагаскару, Коморским островам, восточному побережью Африки. Если плавание имело целью порты Северной Индии, корабли останавливались в крупном пункте Диу на острове у южной оконечности Гузерата. Идя на юг, они достигали Кулама. Это был последний крупный порт в западной части Индийского океана, и здесь каждое судно платило за проход на восток. Дальнейшее путешествие шло по маршруту: Цейлон — Никобарские острова — порт Кала на западном берегу Малаккского полуострова — Малаккский пролив — Палембанг в восточной части Суматры — остров Тиоман у восточного побережья Малайи — остров Куядранг вблизи устья реки Меконг — остров Пуло-Кондор у южного побережья Кохинхины — порт Чампа в Восточном Индокитае — Ханой — Гуанчжоу — Цюаньчжоу — Ганьпу. Этот основной путь имел ответвления к Яве и другим островам Индонезии, к портам Бенгальского залива: Тенассериму, Тавою, Читтатонгу, Калитурии, Кайялу, к попутным архипелагам. Продолжительность пути от Маската до Гуанчжоу составляла четыре лунных месяца. В каждом порту корабли встречал и провожал его начальник, которому было присвоено право таможенного досмотра и взыскания пошлин, в его же ведении находилась служба охраны порядка.