Теодор Рузвельт – Война на море 1812 года. Противостояние Соединенных Штатов и Великобритании во времена Наполеоновских войн (страница 9)

Хороший моряк, каким оказался мобилизованный американец, тем не менее редко упускал возможность уйти с британской службы дезертирством или каким-либо иным способом. Во-первых, жизнь на корабле была очень тяжелой, а во-вторых, американский моряк был очень патриотичен. Он искренне и глубоко любил свой собственный флаг, в то время как, напротив, чувствовал необычайно сильную ненависть к Англии, а не к англичанам. Эта ненависть была отчасти абстрактным чувством, питаемым смутным традиционным уважением к Банкер-Хиллу, а отчасти чем-то очень реальным и живым из-за травм, полученных им и ему подобными. Жил ли этот человек в Мэриленде или в Массачусетсе, он определенно знал людей, чьи корабли были захвачены британскими крейсерами, их товары были конфискованы, а суда арестованы. Некоторые из его друзей стали жертвами гнусного права обыска, и впоследствии о них не было никаких вестей. Много вреда было причинено его другу, достоянию или знакомому, и он надеялся в один прекрасный день рассчитаться за все, и, когда война все-таки разразилась, он сражался тем лучше, зная, что это был его конфликт. Но как я уже сказал, эта ненависть была направлена против Англии, а не против англичан. Тогда, как и теперь, матросы были рассеяны по всему свету, невзирая на национальность, и в результате смешение местных и иностранцев в каждом торговом флоте было особенно велико в Британии и Америке, чьи народы говорили на одном языке и выглядели одинаково. Когда случай заносил американца в Ливерпуль или Лондон, он был вполне готов взойти на борт торгового судна Ост-Индской компании или китобоя, мало заботясь о том, что служит под британским флагом, а оказывавшийся в Нью-Йорке или Филадельфии британец, в свою очередь, охотно нанимался на один из клиперов, невзирая на звезды и полосы стяга на мачте. Капитан Портер, произведя такое опустошение среди британских китобоев в Южных морях, обнаружил, что немалая часть их экипажей состояла из американцев, часть которых записались на борт его собственного судна, а среди экипажей американских китобоев было много англичан. На самом деле, хотя шкипер каждого корабля мог громко хвастаться своей национальностью, в практической жизни он достаточно хорошо знал, что разница между янки и британцем невелика[15]. Оба были смелыми и выносливыми, хладнокровными и умными, ловкими и показывали себя с лучшей стороны в чрезвычайной ситуации. Они выглядели одинаково и говорили одинаково, когда они брали на себя труд подумать, они думали одинаково, а когда напивались, что случалось нередко, то ссорились одинаково.

С ними смешались несколько моряков других национальностей. Ирландец, если он происходил из старых датско-ирландских городов Уотерфорд, Дублин и Уэксфорд или с побережья Ольстера, очень походил на двух главных бойцов, кельто-туранский мужик с запада не часто появлялся на борту корабля. Французы, датчане и голландцы были зажаты дома, у них было достаточно дел на собственном побережье, и они не могли посылать людей в чужие флоты. Однако пришли несколько норвежцев, и из них получились отличные моряки и бойцы. С португальцами и итальянцами, из которых одни служили под британским флагом, а другие под звездами и полосами, все вышло иначе, хотя было много прекрасных исключений, они, как правило, не были лучшими моряками. Они были вероломны, любили нож, не так ловки и в трудном положении скорее теряли либо здравомыслие, либо храбрость.

В американском военном флоте, в отличие от британского, не существовало принудительной вербовки, моряк был добровольцем и отправлялся на любом судне, которое выбирало его воображение. На протяжении всей войны с американской стороны не было «отборных экипажей»[16], за исключением двух последних плаваний «Конституции». На самом деле (как видно из письма капитанов Стюарта и Бейнбриджа секретарю Гамильтону) часто было очень трудно набрать достаточное количество людей[17].

Многие моряки предпочитали служить на бесчисленных каперах, и два вышеупомянутых офицера, настаивая на необходимости строительства линейных кораблей, заявляют, что набирать людей для кораблей низшего ранга было тяжелой работой, пока у противника были линейные корабли.

Одно из стандартных утверждений британских историков об этой войне состоит в том, что наши корабли были в основном или большей частью укомплектованы британскими моряками. Даже если это было бы правдой, это не помешало усвоить уроки, которые она преподает, но это неправда.

В этом, как и во всем остальном, все современные авторы просто следовали за Джеймсом или Брентоном, и поэтому я ограничусь рассмотрением их утверждений. Первый начинает («История», т. IV, с. 470) с застенчивого заявления о «сходстве» языка жителей двух стран – интересное филологическое открытие, которое лишь немногие попытаются опровергнуть. В томе IV, с. 154, он упоминает, что в списке ВМС США в столбце «Где родился» есть несколько пробелов, и в доказательство того, что эти пробелы существуют потому, что мужчины не были американцами, он говорит, что их имена «сплошь английские и ирландские»[18]. Разумеется, они именно таковы, как и все остальные имена в списке. Иначе и быть не могло, поскольку военно-морской флот Соединенных Штатов состоял не из индейцев. При просмотре того же списка военно-морского флота (1816 года) можно увидеть, что лишь немногим более 5 процентов офицеров родились за границей – гораздо меньшая доля, чем могла бы существовать среди населения страны в целом, – и большинство из них приехали в Америку в возрасте до десяти лет. На с. 155 Джеймс добавляет, что британские моряки составляли «треть по количеству и половину по эффективности» американских экипажей. Брентон в своей «Морской истории» пишет: «Говорили, и у меня нет оснований сомневаться в том, что на борту „Конституции“ было 200 британских моряков». Эти заявления являются простыми утверждениями, не подкрепленными доказательствами и настолько расплывчатого характера, что их трудно опровергнуть. Поскольку наш флот был небольшим, возможно, было бы лучше захватить каждый корабль по очереди. Единственными, о ком англичане могли свидетельствовать авторитетно, были, разумеется, те, которые они захватили. Первым был взят «Уосп». Джеймс говорит, что в его команде было обнаружено много британцев, в качестве примера приводится один моряк по имени Джек Лэнг. К слову, Джек Лэнг родился в городке Брансуик, штат Нью-Джерси, но был насильственно завербован и вынужден служить в британском флоте. То же самое, несомненно, относилось и к остальным «многим британским» морякам команды, во всяком случае, поскольку единственный упомянутый Джеймсом (Джек Лэнг) был американцем, ему вряд ли можно доверять в отношении тех, кого он не назвал.

Из 95 человек, составлявших экипаж «Наутилуса», когда он был захвачен, «6 были задержаны и отправлены в Англию для ожидания допроса по подозрению в принадлежности к британским подданным»[19]. Что касается других малых бригов, «Вайлера», «Виксена», «Рэттлснейка» и «Сирены», Джеймс не упоминает состав экипажа, и я не знаю, чтобы кто-либо из них был заявлен как британец. Из экипажа «Аргуса» «около 10 или 12 считались британскими подданными, американские офицеры клялись, что в экипаже их не было» (Джеймс, «Морские происшествия», с. 278). Допускается от 0 до 10 процентов. Когда был захвачен «Фролик», «его команда состояла из коренных американцев» (там же, с. 340). Джеймс говорит (с. 418) о «части британских подданных» на борту «Эссекса», но не приводит ни слова доказательства и не излагает оснований своей уверенности. Британцы объявили одного человека дезертиром, но он оказался жителем Нью-Йорка. На борту определенно было некоторое количество британцев, но их число, вероятно, не превышало тридцати. О команде «Президента» он говорит («Морские происшествия», с. 448): «По мнению нескольких британских офицеров, среди них было много британских моряков», но коммодор Декейтер, лейтенант Галлахер и другие офицеры клялись, что их не было. Он говорит, что из команды «Чесапика» «около 32» были британскими подданными, или приблизительно 10 процентов. Один или два из них были впоследствии расстреляны, а около 25 человек вместе с помощником португальского боцмана поступили на британскую службу. Так что из кораблей, захваченных англичанами, «Чесапик» имел самое большое количество британцев (около 10 процентов экипажа) на борту, остальные колеблются от этого числа до полного отсутствия, как в случае с «Уоспом». Поскольку эти одиннадцать кораблей, вероятно, представляют собой справедливое среднее значение, эту пропорцию от 0 до 10 процентов следует принять за верную. Джеймс, однако, придерживается мнения, что те корабли, которыми управляли американцы, было проще захватить, чем те, которыми управляли более храбрые британцы, что требует проверки экипажей остальных судов. Об американском шлюпе «Пикок» Джеймс говорит («Морские происшествия», с. 348), что «некоторые из его матросов были признаны британскими моряками», даже если бы это было правдой, «несколько», вероятно, не могло бы означать более шестнадцати, или 10 процентов. О втором «Уоспе» он говорит: «Капитан Блейкли был уроженцем Дублина и, наряду с некоторыми англичанами и шотландцами, несомненно, не мог не позаботиться о том, чтобы в его команде было много ирландцев». Итак, капитан Блейкли покинул Ирландию, когда ему было всего 16 месяцев, и остальная часть заявления Джеймса, по общему признанию, является голословным предположением. В американских газетах положительно утверждалось, что «Уосп», вышедший из Портсмута, укомплектован исключительно выходцами из Новой Англии, за исключением небольшой группы людей с балтиморского капера, и что в его команде не было ни одного иностранца. О «Хорнете» Джеймс заявляет, что «некоторые из его мужчин были уроженцами Соединенного Королевства», но он не дает никаких отсылок к источникам, и люди, о которых он говорит, по всей вероятности, были теми, о ком упоминается в журнале одного из офицеров «Хорнета», где сказано, что «многие из наших людей (американцев) были насильственно мобилизованы на британскую службу». Что касается канонерских лодок, Джеймс утверждает, что ими командовал «коммодор Джошуа Барни, уроженец Ирландии». Этот офицер, однако, родился в Балтиморе 6 июля 1759 года. Что касается «Конституции», то Брентон, как уже говорилось, полагает, что число британских моряков в его команде составляло 200 человек, Джеймс утверждает, что оно меньше, или около 150. Относительно этого единственные определенные утверждения, которые я могу найти в британских работах, следующие: в «Морской хронике», т. XXIX, с. 452, офицер «Явы» заявляет, что большинство людей «Конституции» были британцами, многие были с «Герьера», это следует соотносить с заявлением Джеймса («История», т. VI, с. 156) о том, что только восемь членов экипажа «Герьера» дезертировали и лишь двое были взяты на борт «Конституции». Более того, на самом деле все эти восемь человек были насильственно мобилизованными американцами. В «Навал кроникл» также говорится, что хирургом «Чесапика» был ирландец, ранее служивший в британском флоте. Он родился в Балтиморе и никогда в жизни не служил в британском флоте. Третий лейтенант «должен был быть ирландцем» (Брентон, т. II, с. 456). Первый лейтенант «был уроженцем Великобритании, как нам сообщили» (Джеймс, т. VI, с. 194). Это был мистер Джордж Паркер, родившийся и выросший в Вирджинии. Остальные три цитаты, если они верны, ничего не доказывают. «Один человек служил под началом мистера Кента» с «Герьера» (Джеймс, т. VI, с. 153). «Один был на „Ахилле“» и «один на „Эвридике“» (Брентон, т. II, с. 456). Эти трое, скорее всего, были американскими моряками, которых мобилизовали на британские корабли. От Купера («Putnam’s magazine», vol. I, p. 593), а также из нескольких мест в бортовом журнале «Конституции»[20] мы узнаем, что несколько членов экипажа, которые были британскими дезертирами, списаны на берег с борта «Конституции» до того, как она покинула порт, поскольку они боялись служить в войне против Великобритании. В том, что этот страх был оправдан, можно убедиться, прочитав Джеймса (т. IV, с. 483). Из четырех человек, взятых «Леопардом» с «Чесапика» как дезертиры, один был повешен, а трое подверглись бичеванию. На самом деле в экипаже «Конституции», вероятно, не состояло и дюжины британских моряков, в последних плаваниях на ней работали почти исключительно жители Новой Англии. Единственным оставшимся судном является судно «Соединенные Штаты», в отношении экипажа которого было сделано несколько примечательных заявлений. Маршалл (т. II, с. 1019) пишет, что коммодор Декейтер «заявил, что на его корабле не было ни одного моряка, который не прослужил от 5 до 12 лет на британском военном корабле», из чего он заключает, что сами они были британцами. Можно задаться вопросом, делал ли Декейтер когда-либо такое утверждение, а если и делал, то можно опять-таки с уверенностью предположить, что его люди были американцами, еще в давние времена насильственно мобилизованными в британский флот[21].