Теодор Рузвельт – Война на море 1812 года. Противостояние Соединенных Штатов и Великобритании во времена Наполеоновских войн (страница 77)

На с. 108 в письме от 17 декабря 1812 года от Джорджа С. Уайза, казначея «Уоспа», сказано, что 12 членов экипажа этого корабля были задержаны «под предлогом того, что они являются британскими подданными», так что 9 процентов из его экипажа могли быть британцами, или их доля могла быть намного меньше.

На с. 117 в письме от 14 января 1813 года коммодора Дж. Роджерса заявлено, что он прилагает списки личного состава кораблей его британского величества «Мозель» и «Сапфо», взятые из захваченного почтово-пассажирского судна «Сваллоу», которые показывают, что в августе 1812 года одна восьмая часть экипажей «Мозеля» и «Сапфо» состояла из американцев.

Таким образом, эти различные письма убедительно подтверждают выводы, сделанные выше, относительно доли британских дезертиров на американских судах.

В «Биографических мемуарах покойного коммодора Джошуа Барни из автографических заметок и журналов» (под редакцией Мэри Барни, Бостон, 1832 г/) на с. 263 и 315 приведены описания флотилии, уничтоженной в Патаксенте. В состав входила 1 канонерская лодка, несущая длинноствольное 24-фунтовое орудие, 1 катер, несущий длинноствольную 18-фунтовую пушку, 18-фунтовую колумбиаду и 4 9-фунтовые карронады, а также 13 гребных барж, каждая из которых несла длинноствольную 18-фунтовую или 12-фунтовую карронаду на носу и 32-фунтовую или 18-фунтовую карронаду на корме. На с. 256 силы Барни в Сент-Леонардс-Крик описываются как состоящие из 1 шлюпа, 2 канонерских лодок и 13 барж, всего около 500 человек, и утверждается, что флотилия отогнала блокирующие фрегаты совершенно без посторонней помощи, пехота на берегу не оказывала никакой поддержки. Работа имеет некоторую ценность, так как показывает, что Джеймс более чем удвоил размер и почти удвоил силу различных канонерских лодок Барни.

Можно упомянуть, что на с. 108 коммодор Барни описывает голландско-американский фрегат «Южная Каролина» с экипажем из 550 человек и вооруженный 28 длинноствольными 42-фунтовиками на главной палубе и 12 длинноствольными 12-фунтовиками на спардеке. Он был намного тяжелее любого из наших 44-пушечных фрегатов 1812 года и превосходил все, что было ниже 74-пушечного ранга. Это еще больше подчеркивает то, что я уже говорил, а именно что отличительной чертой войны 1812 года является не введение тяжелого фрегата, поскольку тяжелые фрегаты применялись разными странами в течение 30 лет до этого, а тот факт, что тяжелый фрегат был впервые применен с максимальной пользой.

Приложение Е

В последнем издании «Морской истории Великобритании» Джеймса, опубликованном в Лондоне в 1886 году издательством «Ричард Бентли энд Сан», есть приложение мистера Х.Т. Пауэлла, посвященное войне 1812 года, главным образом моему рассказу о ней.

Мистер Пауэлл начинает с наивной тожественности, что «большинство британских читателей будут удивлены, узнав, что, несмотря на предпринятые Уильямом Джеймсом бесконечные усилия с целью сделать свою историю памятником точности и несмотря на разоблачение, которое он произвел в отношении современных искажений, вопреки этому американцы по сей день все еще оспаривают его факты». Трудно серьезно обсуждать какой-либо вопрос с человеком, способным добросовестно написать такое предложение, как приведенное выше. Джеймс (в отличие от Брентона и Купера) прекрасно знал, как быть точным, но, если мистер Пауэлл прочтет комментарии к его рассказам, которые я приложил к описанию почти каждого сражения, он увидит, что Джеймс безоговорочно осужден не только за случайные неточности или ошибки, но и за систематическое, злонамеренное и постоянное применение всех известных форм преднамеренного искажения, от сокрытия правды и намека на ложь до прямой лжи. Соблазн был непреодолим, ибо, когда он пришел на нашу морскую войну, ему пришлось выступать в роли защитника побежденной стороны и объяснять поражение вместо того, чтобы вести хронику победы. Современные американские писатели были такими же хвастливыми и лживыми. В наши дни ни один почтенный американец не должен одобрять их заявления, точно так же ни один уважающий себя англичанин не должен допускать, чтобы его имя каким-либо образом ассоциировалось с книгой Джеймса, не заявляя явным образом о своей причастности к ее непристойной лживости или сочувствии ей.

Попытки мистера Пауэлла опровергнуть мои заявления могут быть быстро устранены. Сначала он пытается доказать, что Джеймс был прав насчет тоннажа кораблей, но все, что он делает, это показывает, что его автор дал для английских фрегатов и шлюпов правильный тоннаж по английским и французским правилам. Этого я ни на мгновение не оспаривал. Я сказал, что сравнительный тоннаж различных пар бойцов, приведенный Джеймсом, совершенно неверен, и это мистер Пауэлл даже не обсуждает. Джеймс правильно применил одну систему к английским судам, а вот к американцам он применил совсем другую (особенно на озерах). Мистер Пауэлл фактически цитирует адмирала Чадса как свидетеля, потому что он говорит, что его отец считал отчет Джеймса о битве «Явы» точным. Если он желает таких показаний, я могу представить многих родственников Перри, Портера и Роджерса из 1812 года, которые настаивают на том, что я воздал гораздо меньше, чем справедливость по отношению к американской стороне. Он говорит, что я молча пропустил составленную Джеймсом таблицу размеров фрегатов и шлюпов, это ошибка, свидетельствами капитанов Биддла и Уоррингтона и лейтенанта Хоффмана я показал, что все его сравнительные измерения (абсолютные измерения не имеют значения) для американских и британских шлюпов неверны, то же самое относится и к фрегатам.

Мистер Пауэлл обходится с весом выстрела точно так же, как и с тоннажем, то есть он стремится показать, каков был абсолютный вес британского выстрела, но он не касается предмета спора, сравнительного веса британского и американского выстрела.

Переходя к боям на озерах, мистер Пауэлл приходит к выводу, что то, что я утверждаю, должно быть точным, потому что думает, что «Конфианс» был размером с «Генерала Пайка» (а не вдвое меньше, на нем было установлено 30 орудий в батарее на главной палубе, в отличие от 26 у «Пайка», и он противостоял последнему, как «Констеллейшн» «Эссексу»), и потому, что американский писатель (очень правильно) выражает недовольство коммодором Чонси! Трудно сказать, что, по мнению мистера Пауэлла, доказывает это последнее утверждение. В основной части своей работы я вдаюсь в мельчайшие детали силы бойцов в сражении на озере, я ясно показываю, что Джеймс был виновен в грубой и преднамеренной фальсификации истины и никакое существенное утверждение, которое я делаю, не может быть успешно опровергнуто.

Вот вам и мистер Пауэлл. Но гораздо более высокий авторитет, мистер Фрэнк Чизуэлл, недавно опубликовал несколько статей, которые показывают, что мои выводы относительно тоннажа морских судов (а не озерных судов, взятых из разных источников) остаются под вопросом. В приложении к моему первому изданию я сам показал, что примирить все различные утверждения совершенно невозможно и самое большее, что можно было бы сделать, – это взять один метод и применить его во всем, признав, что даже таким образом невозможно привести все случаи в соответствие друг с другом.

Мистер Чизуэлл заявляет, что «американские измерения тоннажа, проведенные должным образом, никогда не могли дать результатов для фрегатов, значительно отличающихся от английского тоннажа». Но такое заявление праздно, поскольку ответ на «никогда не могли» состоит в том, что они дали. Если мистер Чизуэлл обратится к «Морским происшествиям» Джеймса, он найдет водоизмещение «Чесапика» – 1135 тонн, а «Македонского» – 1081 тонну, но в списках американского флота, которым я следовал, «Чесапик» указан водоизмещением 1244 тонны. Простое применение правила трех показывает, что, даже если бы я принял цифры Джеймса, я был бы вынужден считать «Македонского» водоизмещением около 1185 тонн, чтобы привести его в соответствие с системой, которую я принял для американских кораблей.

Но это еще не все. Джеймс называет длину «Македонского» 154 фута 6 дюймов. В военно-морском департаменте в Вашингтоне есть два плана «Македонского». Один датирован 1817 годом и дает его длину 157 футов 3 дюйма. Эта разница в размерах составляет разницу в 20 с лишним тонн, так что по американским правилам он должен был быть более 1200 тонн, а не менее 1100, как по британским правилам. Второй план военно-морского ведомства, гораздо более подробный, чем первый, датирован 1829 годом и дает длину 164 фута. Вероятно, именно ему следовали списки Эммонса и ВМС Соединенных Штатов – как и я сам, назвав тоннаж «Македонского» 1325. Однако, найдя план 1817 года, я думаю, что возможно, что другой план относится ко второму судну этого имени, которое было построено в 1832 году. Если это правда, то «Македонскому» (а также «Герьеру» и «Яве») должно быть приписано примерно на 120 тонн меньше, чем измерения, данные Эммонсом и принятые мной, но, даже если это так, его следует считать водоизмещением более 1200 тонн, если использовать метод, который я применил к «Чесапику». Поэтому, применяя ту же систему, которую я применяю к американским 38-пушечным фрегатам, британские 38-пушечные фрегаты имели водоизмещение более 1200, а не менее 1100 тонн.