Теодор Рузвельт – Война на море 1812 года. Противостояние Соединенных Штатов и Великобритании во времена Наполеоновских войн (страница 71)

Новогодний день выдался очень туманным. Как только дымка рассеялась, британские артиллеристы открыли отменный шквальный огонь ядрами, сопровождаемый облаком ракет и мортирных снарядов. Американцы были застигнуты врасплох, но тут же открыли ответный огонь с такой же яростью и большим мастерством. Управляли их орудиями превосходно, некоторыми – хладнокровные новоанглийские моряки, недавно вошедшие в команду «Каролины», другими – свирепые креолы-каперы Лафита, а третьими – обученные артиллеристы регулярной армии. Все они были опытными бойцами, которые в свое время немало повоевали и не должны были быть сбиты с толку никаким нападением, каким бы неожиданным оно ни было. Британские артиллеристы наводили свои орудия как одержимые и стреляли быстро и мощно, их противники были медленнее, но отвечали им точнее[162]. Тюки хлопка, использованные в американских амбразурах, загорелись и взорвали два пороховых зарядных ящика, в то время как сахарные бочки, из которых частично состояли британские батареи, были быстро разбиты и разбросаны во всех направлениях. Хотя британские чемпионы сражались с неослабевающим мужеством и неутомимой энергией, и хотя они давно разбирались в войне, все же им, казалось, не хватало здравого смысла, чтобы увидеть и исправить свои ошибки, и большая часть их выстрелов уходила слишком высоко[163]. С другой стороны, старые морские волки и обученные регулярные войска, которые выступали против них на поле боя, не только с самого начала хорошо и искусно сражались своими орудиями, но на протяжении всего боя хладнокровно исправляли свои ошибки и прикладывали все усилия, чтобы достичь цели. Тем не менее, бой был напряженным и упорным. Два американских орудия были выведены из строя, а 34 солдата были убиты или ранены. Но британские пушки одну за другой заставили замолчать или сбили с позиции, и к полудню все их артиллеристы были отброшены, потеряв 78 человек.

Сама «Луизиана» в этом бою участия не принимала. Паттерсон ранее установил несколько своих орудий на противоположном берегу реки, разместив их в небольшом редуте. Чтобы этому противостоять, англичане также создали некоторые сооружения и разместили в них тяжелые орудия, и весь новогодний день через реку между двумя батареями у уреза воды велась оживленная перестрелка, но с очень небольшим ущербом для обеих сторон.

Неделю после этой неудачи армия оккупантов стояла неподвижно лицом к американцам. Утром и вечером дерзкий, раскатистый бой английских барабанов разносился по сумрачным кипарисовым болотам туда, где за бревенчатыми брустверами лежали мрачные стрелки Теннесси, и днем, и ночью тишину время от времени нарушал угрюмый грохот огромных орудий, которые, по приказу Джексона, вели нескончаемый огонь по осаждающему лагерю его врагов. Утомленные британцы не могли даже спокойно спать, в темное время суток аванпосты вели изнурительную партизанскую войну с обитателями лесной глуши, которые расстреливали часовых, атаковали пикеты и не давали никому из тех, кто стоял на страже, ни минуты безопасности или покоя.

Но Пакенхэм все это время неуклонно готовился к своему последнему и величайшему удару. Он решил предпринять атаку, как только подойдет ожидаемое подкрепление, и, учитывая прошлый опыт столкновений с противниками с куда более значительной военной репутацией, чем стоявшие сейчас перед ним, это решение не было опрометчивым. Он видел, как величайшие из наполеоновских маршалов, каждый по очереди, раз за разом терпели поражение и были обращены в стремительное бегство через Пиренеи герцогом Веллингтоном, теперь в его подчинении был цвет войск, одержавших эти победы, можно ли было предположить на мгновение, что такие солдаты[164], которые в дюжине сражений победили армии и захватили форты могущественного французского императора, отшатнутся, в конце концов, от глинобитной стены, охраняемой грубыми обитателями лесной глуши? То, что при таком нападении будут человеческие жертвы, было несомненно, но разве гибель пугала людей, видевших ужасную бойню, через которую штурмовики шли к победе при Сьюдад-Родриго, Бадахосе и Сан-Себастьяне? В битве при Тулузе английская армия, частью которой тогда были войска Пакенхэма, оттеснила Сульта с более сильной позиции, чем та, которую теперь можно было атаковать, хотя он удерживал ее с опытной пехотой. Несомненно, лихой генерал, нанесший решающий удар на поле брани Саламанки[165], который принимал участие в разгроме самых способных генералов и самых стойких солдат континентальной Европы, не был человеком, которого пугает пестрое скопище добровольцев, ополченцев и необученных регулярных войск во главе с седеющим старым бойцом из лесной глуши, чье имя никогда не слышали за пределами его собственных болот, да и там только как свирепого истребителя каких-то едва ли более свирепых индейских племен. Более того, Пакенхэм планировал фланговую атаку. По его приказу был прорыт канал от истока залива, по которому прошли британцы, через равнину к Миссисипи. Это должно было позволить пройти ряду корабельных шлюпок, на которых одну дивизию надлежало переправить на противоположный берег реки, где она должна была продвигаться вверх, и, захватив брустверы и батарею у уреза воды на западе, обойти главную позицию Джексона с восточной стороны[166]. Когда этот канал был почти закончен, прибыло ожидаемое подкрепление в две тысячи человек под командованием генерала Ламберта, и к вечеру 7-го числа все было готово к атаке, которая должна была быть предпринята следующим утром на рассвете. У Пакенхэма было около 10 000 человек[167] бойцов, 1500 из них под командованием полковника Торнтона должны были форсировать реку и атаковать западный берег. Сам Пакенхэм должен был руководить основным наступлением на восточном берегу, которое должно было быть предпринято правым флангом британцев под командованием генерала Гиббса, в то время как левый фланг продвигался вперед под командованием генерала Кина, а генерал Ламберт командовал резервом. Позицию[168] Джексона занимало в общей сложности 5500 человек[169].

«Вряд ли одна треть войск Кентукки, которых так долго ждали, вооружена, а имеющееся у них оружие непригодно для использования», – писал Джексон. Непрерывно наблюдая за британцами, он справедливо пришел к выводу, что они нанесут главный удар на восточном берегу, и, соответственно, сохранил основную часть своей силы на той стороне. Его укрепления состояли просто из земляного бруствера со рвом перед ним, который тянулся по прямой линии от реки справа от него через равнину и на некотором расстоянии упирался в болото, прикрывавшее его слева. Перед бруствером на берегу реки стоял небольшой недостроенный редут. В ходе работ было установлено 13 артиллерийских орудий[170]. Справа был размещен 7-й пехотный полк регулярной армии, 430 человек, затем шли 740 луизианских ополченцев (как французских креолов, так и цветных, в том числе 30 новоорлеанских стрелков, которые были американцами) и 240 солдат регулярных войск 44-го полка, в то время как остальная часть линии была сформирована из почти 500 кентуккийцев и более 1600 теннессийцев под командованием Кэрролла и Коффи, с 250 креольскими ополченцами в болоте в крайнем левом углу, чтобы охранять начало залива. В тылу было 230 драгун, в основном из Миссисипи, и еще несколько солдат в резерве, всего 4700 человек на восточном берегу. Укрепления на западном берегу располагались ниже по течению и были гораздо слабее. Коммодор Паттерсон выставил батарею у уреза воды из 9 орудий, 3 длинноствольных 24-фунтовых и 6 длинноствольных 12-фунтовых, направленных через реку, и намеревался атаковать с фланга любого противника, атакующего Джексона. Эта батарея была защищена крепкими земляными укреплениями с тремя полевыми орудиями, которые были прямо под ними, и простирались от реки примерно на 200 ярдов вглубь равнины. Линия обороны была продлена рвом примерно на четверть мили дальше, где она кончалась, а оттуда до болота, на расстоянии полумили, никаких оборонительных сооружений не было вовсе. Генерал Морган, очень плохой офицер ополчения[171], командовал силой 550 луизианских ополченцев, некоторые из них были плохо вооружены, а в ночь перед сражением он получил подкрепление из 250 кентуккийцев, плохо вооруженных, недисциплинированных и измученных усталостью.

Всю ночь на 7-е число странный, приглушенный лязг раздавался из британского лагеря и доносился влажным воздухом до позиций дремлющих врагов. Удары кирки и лопаты, когда земля разбрасывалась группами рабочих, громыхание артиллерийских орудий, расставляемых по позициям, размеренная поступь батальонов, передвигавшихся с мест или марширующих под командованием Торнтона, – все это эти и тысячи других звуков воинственной подготовки смягчались и растворялись расстоянием в один непрерывный гудящий ропот, который звучал в ушах американских часовых зловещим предчувствием завтрашнего дня. К полуночи Джексон встал и приготовил все необходимое, чтобы отразить удар, который, как он справедливо рассудил, должен был вскоре обрушиться на него. Еще до рассвета его солдаты были в полной боевой готовности. Загорелые и мускулистые моряки группировались вокруг огромных орудий. Солдаты-креолы происходили из народа, чья привычка всегда с радостью воспринимала все аспекты жизни, но в то утро их веселье было омрачено угрюмым затаенным чувством неистового беспокойства. На кону у них было больше, чем у любого другого мужчины на поле боя. Они сражались за свои дома, они сражались за своих жен и дочерей. Они хорошо знали, что люди, с которыми им предстоит столкнуться, были очень храбры в бою и очень жестоки в победе[172], они хорошо знали ужасные разрушения и невыразимое горе, которые ожидали их город, если англичане возьмут его на острие шпаги. Они боялись не за себя, но в сердцах самых смелых и беспечных таился приглушенный страх перед тем, что этот день может принести их любимым[173].