Теодор Рузвельт – Война на море 1812 года. Противостояние Соединенных Штатов и Великобритании во времена Наполеоновских войн (страница 73)

Несмотря на последний незначительный успех, эта кампания оказалась для британцев и кровавой, и катастрофической. На итоги войны это не повлияло, и само решающее сражение было совершенно бесполезным кровопролитием, ибо мир был объявлен еще до того, как оно началось. Тем не менее оно принесло не только славу, но и выгоду Соединенным Штатам. Луизиана была спасена от жестокого разорения, а Новый Орлеан – от возможного разрушения, и после наших унизительных поражений в попытках отразить вторжения в Вирджинию и Мэриленд знаменательная победа Нового Орлеана была действительно почти необходимостью для сохранения национальной чести. Эта кампания была величайшим событием войны, и в ней произошло самое важное в отношении численности сражение, имевшее место за всю войну, и тот факт, что мы победили, не только сохранил наше самоуважение дома, но и дал нам престиж за границей, которого в противном случае у нас совершенно не было бы. Нельзя сказать, что он полностью уравновешивал многочисленные поражения, которые мы потерпели в других местах на суше, – поражения, которые до сих пор были компенсированы только победой Харрисона в 1813 году и кампанией в Нижней Канаде в 1814 году, – но, во всяком случае, сражение имело большое значение для того, чтобы сравнять счет.

Джексон, безусловно, самая выдающаяся фигура, появившаяся во время этой войны, и стоит на голову выше любого другого командира, американского или британского, которого она произвела. Во всей истории будет трудно провести параллель с подвигом, который он совершил. За три недели боев с силами, состоявшими в основном из ополченцев, он наголову разгромил и отогнал армию, вдвое превышающую его собственную, состоящую из опытных войск и возглавляемую одним из самых способных европейских генералов. За всю кампанию он допустил ошибку только один раз, когда поставил генерала Моргана, очень некомпетентного офицера, командовать войсками на западном берегу. Он превосходно приспособил свои движения к различным возникающим потребностям. Быстрота и умение, с которыми он атаковал, как только узнал о близком подходе британцев, несомненно, спасли город, ибо с их авангардом обращались так жестко, что вместо того, чтобы сразу наступать, они были вынуждены задержаться на три дня, в течение которых Джексон закрепился на позиции, с которой его так и не удалось сбить. Но после этой атаки наступление было бы не только опасным, но и бесполезным, и, соответственно, Джексон, приняв способ ведения войны, который лучше всего соответствовал местности, на которой он находился, и войскам, которыми командовал, заставлял врага всегда сражаться с ним там, где он был сильнее всего, и строго ограничивался чистой обороной – системой, осуждаемой большинством европейских авторитетов[179], но которая временами вызывала восхищение в Америке, о чем свидетельствуют Фредериксбург, Геттисберг, Кеннесо Маунтин и Франклин. Более того, следует помнить, что успех Джексона никоим образом не был обязан ни случайности, ни ошибкам его противника[180].

Удача во многом была на стороне британцев[181], и Пакенхэм не оставил ничего недоделанным для достижения своей цели и не предпринял никаких действий, которые не были бы оправданы его опытом в европейской войне. Нет ни малейших оснований предполагать, что любой другой британский генерал добился бы большего или ему повезло сильнее. Конечно, Джексон во многом был обязан характеру поля, на котором он сражался, однако предоставляемые тем возможности были бы бесполезны в руках любого полководца, менее подготовленного, выносливого и умелого, чем Старый Пекан.

Несколько слов о самих войсках. Британская пехота была в то время лучшей в Европе, за ней следовала французская. Солдаты Пакенхэма составляли часть великолепной армии Веллингтона на полуострове и не потеряли своей чести в Новом Орлеане. Их поведение во всем было замечательным. Их стойкость в ночном бою, их терпение в различных трудностях, которые им пришлось пережить, их упорное мужество в бою и неустрашимый фронт, который они продемонстрировали во время бедствия (ибо в самом конце они были в полной мере готовы и так же полны желания вести бой, как в начале), – все это показало, что их солдатские качества были на самом высоком уровне. Чего нельзя сказать об английской артиллерии, которая хотя и сражалась очень храбро, но управлялась явно не так искусно, как в случае с американскими орудиями. О мужестве британских офицеров всех родов войск безрадостно свидетельствует их печально большая доля в списках убитых и раненых.

Еще большей похвалы заслуживают американские солдаты, ибо не следует забывать, что они были необученными солдатами, противостоящими ветеранам, и в самом деле, ничто, кроме неустанной заботы Джексона в их тренировке, вообще не могло привести их в форму. Ветераны были так же хороши, как и лучше британцы. Ополчение Кентукки, которое провело в армии всего 48 часов, было плохо вооружено и совершенно недисциплинированно, оказалось столь же бесполезным, как ранее их собратья из Нью-Йорка и Вирджинии на Квинстаун-Хайтс и в Бладенсбурге. Они вообще не стояли на открытом месте, и даже за бруствером их приходилось смешивать с лучшими людьми. Ополчение Луизианы, сражавшееся при защите своих домов и хорошо обученное, вело себя превосходно, а за бруствером было столь же грозно, как и регулярные войска. Теннессийцы, хорошие солдаты с самого начала и уже хорошо обученные ведению боевых действий при Джексоне, были по-своему непревзойденными солдатами. В открытом поле британские регулярные войска, благодаря их большему искусству маневрирования и наличию у них штыков, которых у теннессийцев не было, по всей вероятности, могли их победить, но на неровной или пересеченной местности навыки теннессийцев, как стрелков, так и лесорубов, вероятно, дали бы им преимущество, в то время как крайняя смертоносность их огня делала гораздо более опасной попытку штурма бруствера, охраняемого этими лесными стрелками, чем атака того же укрепления, охраняемого равным количеством лучших регулярных войск Европы. Американские солдаты заслуживают большой похвалы за свои успехи, но еще большая заслуга принадлежит Эндрю Джексону, который благодаря своему хладнокровию и проницательности, смелости и сильной руке выделяется в истории как самый способный генерал, произведенный Соединенными Штатами с начала революции до начала Гражданской войны.

Приложения

Приложение А

Тоннаж британских и американских военных кораблей в 1812–1815 годах

Согласно Акту конгресса, способ измерения двухпалубных или военных кораблей был следующим: «Измерьте расстояние от носовой части форштевня до кормовой части левого борта над верхней палубой, возьмите его ширину в самой широкой части над главным стакселем, половина ширины которого будет приходиться на глубину. Вычтите из длины три пятых такой ширины, умножьте остаток на ширину и произведение на глубину, разделите на 95, частное – вместимость».

«Найлз» утверждает, что британский метод, взятый из «Помощника шкипера» Стила, был следующим: опустите отвес над форштевнем корабля и измерьте расстояние между этим отвесом и задней частью кормового порта на максимальной марке осадки, затем измерьте от вершины указанного отвеса в направлении, параллельном воде, до точки перпендикуляра непосредственно над максимальной маркой осадки на передней части основного форштевня, вычтите из такого измерения указанное выше расстояние, остаток представляет собой наибольшую длину судна, из которой вычитают по 3 дюйма на каждый фут грузоподъемности по гребню в корму, а также по ³/₅ ширины судна на гребень по носу, остаток – длина киля по тоннажу. Ширина должна измеряться от наружной обшивочной доски до наружной обшивочной доски в самой широкой части судна либо выше, либо ниже мейн-вельса, за исключением всех видов покрытия или двойной обшивки. Глубина считается равной половине длины. Тоннаж будет отношением длины к ширине и глубине к 94.

Таким образом, тоннаж оценивался чисто произвольно, без учета фактической вместимости или водоизмещения, и, кроме того, что еще важнее, британский метод настолько отличался от американского, что судно, измеренное последним способом, номинально имело бы около 15 процентов больше тоннажа, чем при измерении по британским правилам. Это прямо противоположно утверждению британского военно-морского историка Джеймса. Его ошибка простительна, ибо в то время по этому поводу существовала большая путаница, даже офицеры не знали тоннажа своих кораблей. Когда был захвачен «Президент», его офицеры заявили, что его тоннаж составлял около 1400 тонн, на самом деле он был 1576 тонн по американским меркам. Еще более странными были показания офицеров «Аргуса», которые считали его водоизмещение около 350 тонн, в то время как его водоизмещение составляло 298 тонн по американским или 244 по британским меркам. Эти ошибки были тем более простительны, что они происходили и в высших кругах. Самое раннее упоминание о трех 44-пушечных фрегатах класса «Конституция», которое у нас есть, содержится в письме военно-морского министра Бенджамина Стоддарта от 24 декабря 1798 года, где прямо указано, что они составляют 1576 тонн, и этот тоннаж указан в каждом военно-морском списке, где он упоминается в течение 40 лет после этого, однако секретарь Пол Гамильтон в одном из своих писем, между прочим, упоминает о них как об имеющих тоннаж 1444 тонны. Позже, я думаю, примерно в 1838 году, метод измерения был изменен, и их тоннаж был записан как 1607. Джеймс берет американский тоннаж из письма секретаря Гамильтона как 1444 и заявляет (т. VI, с. 5), что это эквивалентно 1533 тоннам в английском измерении. Но на самом деле по американским меркам водоизмещение составляло 1576 тонн, так что даже по собственным данным Джеймса британский способ измерения сделал фрегат на 43 тонны меньше, чем американский, на самом деле разница была около 290 тонн. Заявления Джеймса о размерах наших различных кораблей, по-видимому, были в значительной степени простыми догадками, поскольку он иногда делает их меньше, а иногда больше, чем они были согласно официальным военно-морским спискам. Так, «Конституцию», «Президента» и «Соединенные Штаты», по 1576 тонн каждый, он записывает как 1533, «Уосп» 450 как 434, «Хорнет» 480 как 460, а «Чесапик» 1244 как 1135 тонн. С другой стороны, водоизмещение «Энтерпрайза», составляющее 165 тонн, по его утверждению – 245 тонн, «Аргуса» – 298 он считает 316-тонным, а «Пикока», «Фролика» и т. д. – по 509 как 539 каждый. Таким образом, он, безусловно, принимает разные стандарты измерения не только для американских судов, в отличие от британских, но даже среди самих различных американских судов. Есть и другие трудности, с которыми придется столкнуться, существовали не только разные способы вычисления тоннажа из заданных измерений, но также были разные способы получения того, что предполагалось как одно и то же измерение. Корабль, который согласно британскому методу измерения имеет определенную длину, по американскому методу будет примерно на 5 процентов длиннее, а потому, если бы два судна были одинакового размера, американское имело бы наибольшую номинальную вместимость. Например, Джеймс в своих «Морских происшествиях» (с. 467) дает длину главной палубы «Кианы» в 118 футов 2 дюйма.