Теодор Рузвельт – Война на море 1812 года. Противостояние Соединенных Штатов и Великобритании во времена Наполеоновских войн (страница 19)
Оба корабля были практически равной силы. Потеря грота-рея «Фролика» просто превратила его в бригантину, а поскольку волнение моря заставляло сражаться под очень коротким парусом, отставание в численности экипажа полностью компенсировалось превосходством «Фролика» в металле. Экипаж защищался отчаянно, никто не мог бы сражаться храбрее, чем капитан Виньятс и его команда. Между тем американцы выполняли свою работу с хладнокровием и мастерством, которое было невозможно превзойти, противостояние велось в основном из артиллерийских орудий, и оно было решено гораздо более высокой рассудительностью и точностью, с которой они стреляли. И офицеры, и экипаж показали себя хорошо. Капитан Джонс особенно выделяет лейтенанта Клэкстона, который, хотя и был слишком нездоров, чтобы непосредственно сражаться, упорно оставался на палубе на протяжении всего боя.
«Уосп» был вооружен 2 длинноствольными 12-фунтовыми и 16 32-фунтовыми карронадами, «Фролик» – 2 длинноствольными шестерками, 16 32-фунтовыми карронадами и 1 подвижной 12-фунтовой карронадой.
Сравнительная сила
Вице-адмирал Жюрьен де ла Гравьер комментирует этот бой следующим образом:
«Огонь американцев показал себя столь же метким, сколь и быстрым. В тех случаях, когда волнение моря, казалось, делало прицеливание чрезмерно ненадежным, воздействие их артиллерии было не менее смертоносным, чем при более благоприятных условиях. Корвет „Уосп“ сражался с бригом „Фролик“ в огромном море, под очень короткими парусами, и все же через сорок минут после начала боя, когда два судна сошлись, американцы, вскочив на борт брига, обнаружили, что палуба покрыта мертвыми и умирающими, кроме одного храбреца, не оставившего руля, и трех офицеров, всех раненных, которые бросили свои шпаги к ногам победителей». Критика адмирала де ла Гравьера особенно ценна, потому что это критика эксперта, который ссылается на войну 1812 года только для того, чтобы применить к французскому флоту преподаваемые ею уроки, и совершенно беспристрастен. Он заботится о преподанном уроке, а не об учителе, и готов учиться как на поражении «Чесапика», так и на победах «Конституции», в то время как большинство американских критиков обращают внимание только на последнюю.
Пути «Уоспа» и «Фролика» во время их битвы и позиции кораблей в разное время во время битвы с 11:32 до 12:15[50]
Характерными чертами боя являются практическое равенство участников в отношении силы и огромное неравенство в нанесенном каждому ущербе, численно «Уосп» превосходил «Фролик» на 5 процентов и нанес в девять раз больший урон.
Капитану Джонсу не суждено было привести свою добычу в порт, потому что через несколько часов после этого в поле зрения появился британский 74-пушечный корабль «Пуатье» капитана Джона Поэра Бересфорда. Теперь выявилась ценность отчаянной защиты «Фролика», он не смог предотвратить захват своего корабля, но, по крайней мере, обеспечил себе обратный захват, а также захват врага. Когда «Уосп» поднял паруса, оказалось, что они наверху разорваны в ленты и он не мог идти с достаточной скоростью. Когда «Пуатье» миновал перекатывавшегося в воде, как бревно, «Фролика», он выстрелил над ним и вскоре настиг «Уосп». Оба судна были доставлены на Бермудские острова. Капитан Виньятс снова был назначен командиром «Фролика». Капитана Джонса и его людей вскоре обменяли, конгресс назначил им призовой фонд в размере 25 000 долларов, а капитан и лейтенант Биддл были повышены в должности, причем первый получил захваченный корабль «Македонский». К несчастью, блокада была слишком близка, чтобы ему удалось выбраться в море до конца войны.
8 октября коммодор Роджерс отбыл из Бостона в свой второй поход с «Президентом», «Соединенными Штатами», «Конгрессом» и «Аргусом», оставив «Хорнет» в порту. Через четыре дня «Соединенные Штаты» и «Аргус» разделились, а два оставшихся фрегата продолжили поход вместе. «Аргус», капитан Синклер, двинулся на восток, захватив 6 ценных торговых судов, и вернулся в порт 3 января. Во время похода в течение трех дней и трех ночей (последняя была при лунном свете) его преследовала британская эскадра, и он был вынужден отрезать лодки и якоря и впустить немного воды. Но он сохранил орудия и управлялся так ловко, что во время погони ему удалось взятие и приза и экипажа, хотя противник подошел достаточно близко, чтобы открыть огонь, когда корабли разделились. Прежде чем рассказать о том, что выпало на долю «Соединенных Штатов», мы поведаем о плавании коммодора Роджерса.
10 октября коммодор преследовал, но не смог догнать 38-пушечный британский фрегат «Нимфа» капитана Эпворта. 18-го числа у Большой Ньюфаундлендской банки он захватил направлявшийся домой ямайский пакетбот «Сваллоу» с 200 000 долларов наличными на борту. 31-го числа в 9 утра, на 33° северной широты и 32° западной долготы два его фрегата столкнулись с наветренной стороны с 36-пушечным британским фрегатом «Галатея» капитана Вудли Лосака, сопровождавшим два корабля Южных морей. «Галатея» пустилась на разведку и в 10 утра, узнав своих врагов, повернула правым галсом, чтобы уйти. Американские фрегаты бросились в погоню и продолжали идти против ветра, несколько раз лавируя, в течение примерно трех часов. Увидев, что ее догоняют, «Галатея» отклонилась от курса, чтобы выбрать лучшее место отхода, в тот же момент одно из ее конвойных судов, «Арго», понеслось пересечь якорные цепи ее противников, но было перехвачено «Конгрессом», который хотел взять его под свой контроль. Тем временем «Президент» продолжал преследовать «Галатею», она поставила стеньгу, брам-стеньгу и нижние лисели, и, когда стемнело, она сильно оторвалась. Но ночь была очень темной, «Президент» потерял преследуемую из виду и около полуночи выбрался на ветер, чтобы присоединиться к своему напарнику. Два фрегата прошли на восток до 22° западной долготы, а затем спустились до 17° северной широты, но в течение ноября они не увидели ни единого паруса. По пути домой им повезло чуть больше. Пройдя 120 миль к северу от Бермудских островов и проплыв некоторое время по направлению к мысам Вирджиния, они 31 декабря снова вошли в Бостон, захватив 9 призов, большинство из которых было малоценно.
Через четыре дня, 12 октября, коммодор Декейтер отделился от остальной эскадры Роджерса и направился на восток 25-го числа на 29° северной широты и 29°30′ западной долготы, идя в бейдевинд левым галсом при свежем ветре с юго-юго-востока, на наветренном траверсе был замечен парус, удаленный примерно на 12 миль. Это был британский 38-пушечный фрегат «Македонский» капитана Джона Сер-нама Кардена. Это был не старый корабль, захваченный у французов, как «Герьер», а недавно построенный из дуба и крупнее любого американского 18-фунтового фрегата, он имел репутацию (весьма незаслуженную) «первоклассного корабля». По словам лейтенанта Дэвида Хоупа, «состояние дисциплины на борту было превосходным, ни на одном британском корабле не уделялось больше внимания артиллерийскому делу. До этого похода корабль почти каждый день имел бои с противником, а в мирное время экипаж постоянно тренировался у больших орудий». То, как они могли так много тренироваться и так мало научиться, безусловно, удивительно.
«Македонский» установил паруса на фок-мачте и лисели и понесся в погоню, клонясь кормой по ветру вправо. Первый лейтенант хотел продолжать идти этим курсом и пройти впереди «Соединенных Штатов», но чрезмерная забота капитана Кардена о сохранении преимущества нахождения с наветренной стороны лишила его возможности сближения. Соответственно, он сменил направление на бейдевинд и прошел с наветренной стороны от американца. Когда коммодор Декейтер оказался в пределах досягаемости, он сбавил обороты и дал залп, большая часть которого оказалась недолетом, затем он сохранил свое положение с наветренной стороны, и, когда он выстрелил в следующий раз, его длинноствольные 24-фунтовые орудия сказали свое веское слово, в то время как сам он получил очень мало повреждений. Огонь с главной палубы (поскольку он вообще не использовал свои карронады в течение первого получаса) был настолько стремительным, что казалось, если корабль стрелял, его бортовые залпы производились почти вдвое быстрее, чем у англичан. Последние вскоре обнаружили, что у них нет никаких шансов на успех в дуэли длинноствольных орудий, и, уже допустив ошибки то ли из робости, то ли из-за недальновидности, капитан Карден решил добавить в список своих добродетелей опрометчивость. Соответственно, он встал под ветер и пошел к своему противнику с ветром по левому борту. Теперь (10:15) «Штаты» обстенили грот-марсель и открыли сильный огонь из длинноствольных орудий, а по мере приближения противника – и из карронад.
Британский корабль ответил орудиями правого борта, поднимаясь для этого к ветру; как только он опускался, американец уваливался под ветер, немного отходил и снова подходил, продолжая вести ужасающий огонь. Когда «Македонский» приблизился, клинья всех его полубаковых орудий (установленные снаружи) были срезаны, огонь «Македонского» нанес некоторые повреждения такелажу американского корабля, но почти не задел его корпуса, а сам он так сильно пострадал как внизу, так и вверху, что постепенно оказался с подветренной стороны, в то время как американец обходил его. Оказавшись впереди и с наветренной стороны, «Штаты» развернулись и встали с подветренной стороны противника, когда в 11:15 последний спустил флаг, всего через полтора часа после начала боя.