Теодор Драйзер – Титан (страница 10)
– Ну, что же, мистер Каупервуд, – уже спокойнее и дружелюбнее отозвался он, – если вы покажете, что у вас есть продуманный план, то могу сказать, что я разбираюсь в газовом бизнесе. Я все знаю о подрядах и газовом оборудовании. Я строил газовые заводы в Дейтоне, штат Огайо, и в Рочестере, штат Нью-Йорк. Если бы я приехал сюда немного раньше, то сейчас был бы богатым человеком, – в его голосе звучали нотки сожаления.
– Итак, это ваш шанс, мистер Сиппенс, – вкрадчиво проговорил Каупервуд. – Скоро здесь будет открыта новая крупная газовая компания. Мы заставим этих стариков считаться с нами. Разве это вам это не интересно? Денег будет предостаточно. Нам нужны не средства, а организатор – боец и профессионал, который построит завод, проложит магистрали. – Каупервуд вдруг решительно выпрямился; он пользовался этой уловкой, когда хотел произвести особенно сильное впечатление на собеседника. Казалось, от него исходят энергичные волны силы и воли к победе. – Вы согласны войти в дело?
– Да, мистер Каупервуд! – воскликнул Сиппенс. Он вскочил на ноги, нахлобучил на затылок свою шляпу и стал похож на бойцового петуха.
Каупервуд пожал протянутую руку.
– Приведите в порядок свои дела с недвижимостью. Я хочу, чтобы вы в скором времени обеспечили для меня разрешение в Лейк-Вью и построили газовый завод. Примерно через неделю я все подготовлю к вашему полному удовлетворению. Нам также понадобится хороший юрист или парочка юристов.
Выходя из офиса, Сиппенс восторженно улыбался. Как такое чудо могло произойти через десять лет? Теперь он покажет этим негодяям, где раки зимуют. Теперь за его спиной стоял настоящий боец, похожий на него самого. Но кто этот человек? Что за чудо! Нужно будет выяснить, кто он такой. Сиппенс был твердо уверен, что с этого момента он будет делать все, что захочет Каупервуд.
Глава 8
Время для схватки
После неудачной увертюры с тремя газовыми компаниями, когда Каупервуд посвятил Эддисона в свой план открытия конкурирующих компаний в пригородах, банкир уважительно посмотрел на него.
– Умный ход! – произнес он. – Теперь я вижу, что вы справитесь, и готов поддержать вас!
Эддисон предупредил, что теперь Каупервуду понадобится содействие влиятельных людей в различных пригородных муниципалитетах.
– Все они скользкие типы, – продолжал он, – но одни более жуликоваты, чем другие, зато гарантируют результат. У вас есть поверенный в делах?
– Пока что нет, но скоро будет. Я ищу подходящего человека.
– Разумеется, не стоит и говорить, как это важно. У почтенного генерала Ван-Сайкла есть значительный опыт в таких делах. На него вполне можно положиться.
Появление генерала Джадсона П. Ван-Сайкла с самого начала придало мероприятию двусмысленность. Старый вояка, которому давно перевалило за пятьдесят, был дивизионным генералом во время Гражданской войны, но прославился тем, что оформлял фиктивные права на недвижимость в Южном Иллинойсе, а затем подавал судебные иски для подкрепления своих мошеннических действий перед лояльными сообщниками. Теперь он был состоятельным посредником, бравшим солидные гонорары за свое посредничество, однако не слишком богатым. К генералу обращались лишь за услугами определенного рода, и возникало невольное сравнение его с бараном, обученным возглавлять стадо перепуганного хора овец, загоняемых на бойню. Он всегда хорошо знал, когда нужно тихо отступить на задний план, спасая свою шкуру. Этот прожженный опытный стряпчий имел бог знает сколько поддельных завещаний, нарушенных обещаний, продажных присяжных заседателей, нечистоплотных судей, подкупленных муниципальных чиновников и законодателей. В его голове вращался целый мир хитроумных юридических подтасовок и фальшивых претензий. По причине полезных услуг, оказанных им в прошлом, среди политиков, адвокатов и судей было принято считать, что он обладает некими могущественными связями. Ему нравилось, когда к нему обращались по любому вопросу, главным образом потому, что это давало ему возможность чем-то заняться и развлекало. Зимой, отправляясь на встречу, он надевал старую, серую, сильно заношенную шинель, нахлобучивал пониже над тускло-серыми глазами бесформенную, облезлую фетровую шляпу и неторопливо выходил на улицу. Летом его одежда выглядела столь помятой, будто он постоянно спал не раздеваясь. Он много курил. Черты лица его имели некоторое сходство с генералом Грантом: короткая седая борода и усы, которые всегда выглядели неухоженными; волосы, свисавшие на лоб спутанными седоватыми прядками. Бедный генерал! Он не был ни счастливым, ни несчастным – Фома неверующий, утративший надежду и веру в человечество и без симпатии относившийся к любому человеку.
– Я расскажу вам, как обстоят дела с этими мелкими муниципалитетами, мистер Каупервуд, – с глубокомысленным видом изрек Ван-Сайкл, после того как с предварительными формальностями было покончено. – Они еще хуже городского совета, хотя и там кажется, что хуже некуда. С этими мелкими прохвостами ничего нельзя поделать без денег. Не люблю слишком сурово отзываться о людях, но эти парни… – он покачал головой.
– Понимаю, – сказал Каупервуд. – Это не самые приятные люди, даже если вы ставите их на довольствие.
– Большинство из них пренебрегают обязательствами, даже если вы думаете, будто они у вас в кармане, – продолжал генерал. – Они перепродают свои услуги. Им хватит бесстыдства обратиться в газовую компанию Северной стороны и рассказать о ваших планах, прежде чем вы успеете наладить свой бизнес. Потом они начнут требовать еще больше денег, устроят конкурс на торги и так далее. – Старый генерал изобразил скорбную мину и добавил: – Однако среди них есть кое-какие надежные господа, например мистер Данивэй и мистер Герехт, если вы заинтересуете их.
– Меня не слишком заботит, каким образом это будет сделано, – дружеским тоном заметил Каупервуд. – Но я хочу быть уверен, что это будет сделано быстро и тихо. Мне не нужны особые подробности. Как вы думаете, можно ли это устроить без огласки и сколько это будет стоить?
– Трудно судить, пока я не займусь этим вплотную, – задумчиво сказал генерал. – Это может стоить лишь четыре тысячи, а может и все сорок, если не больше. Мне нужно немного времени, чтобы разобраться.
Пожилой джентльмен явно гадал, сколько денег готов потратить Каупервуд.
– Хорошо, тогда сейчас мы не будем беспокоиться об этом. Я готов проявить необходимую щедрость. Недавно я послал за мистером Сиппенсом, президентом Газотопливной компании Лейк-Вью, он скоро будет здесь. Вам нужно будет с ним поладить.
Энергичный Сиппенс появился через несколько минут, и после согласования оказывать друг другу всевозможную поддержку и скрывать имя Каупервуда во всех вопросах, связанных с этим делом, они с Ван-Сайклом удалились. Они представляли собой странную пару: равнодушный и разочарованный пожилой генерал, однако готовый на некие действия, и бодрый, щеголеватый Сиппенс, намеренный совершить эпический акт возмездия старинному врагу. Через четверть часа они уже были закадычными приятелями, и генерал описывал Сиппенсу беспринципное политическое кредо муниципального советника Данивэя и дружелюбную, но жадную до денег натуру Джейкоба Герехта. Такова жизнь.
Поскольку Каупервуд никогда не складывал все яйца в одну корзину, при организации компании в Гайд-Парке он решил заручиться услугами второго юриста и подставного президента, хотя и предложил сохранить Сиппенса в качестве главного технического консультанта во всех трех или четырех новых компаниях. Он размышлял над этим вопросом, когда на сцене появился человек, который был гораздо моложе пожилого генерала, – некий Кент Берроуз Маккиббен, единственный сын бывшего судьи Верховного суда Маршалла Скэммона Маккиббена. Кент Маккиббен, высокий, атлетически сложенный, обладал своеобразной мужской красотой, ему было тридцать три года. В интеллектуальном смысле, то есть в вопросах ведения своего бизнеса, он отличался жесткостью, но при этом имел аристократически-отстраненный и часто мечтательный вид. У него была контора в одном из лучших кварталов Дирборн-стрит, где каждое утро к девяти часам он впадал в состояние отстраненной задумчивости, если какое-либо важное дело не призывало его в центр города. В данном случае он составил документы о праве собственности и договоры для компании по торговле недвижимостью, которая продала Каупервуду участки на Тридцать Седьмой улице и Мичиган-авеню, и когда они были готовы, отправился в его контору с намерением спросить, есть ли какие-то дополнительные подробности, которые Каупервуд пожелал бы принять во внимание. Его проводили в кабинет, Каупервуд окинул его острым испытующим взглядом, и этот человек ему понравился. Сдержанное следование моде Маккиббена пришлось ему по душе. Ему понравилось, как он одет, его скептическая невозмутимость и светские манеры. Со своей стороны, Маккиббен почувствовал запах власти и богатства. Он отметил светло-коричневый с тонкой красной ниткой деловой костюм Каупервуда, его коричневатый галстук и маленькие овальные запонки в манжетах рубашки. Его покрытый стеклом рабочий стол выглядел внушительно. Панели полированного вишневого дерева, стены украшены хорошими гравюрами в тонких рамках с изображением сцен из американской жизни. Пишущая машинка, редкая еще новинка, стояла на видном месте, а биржевой телеграфный аппарат – еще одно новшество – бойко отстукивал последние котировки. Секретарша Каупервуда была молоденькой полькой по имени Антуанетта Новак, привлекательная брюнетка, умненькая и с хорошими манерами.