Теннесси Уильямс – Трамвай «Желание» (сборник) (страница 43)

Альваро. Ах, вот оно как! Неудивительно, что вы так взволнованы.

Серафина. Я не хотела, чтобы она с ним уходила.

Альваро. Святая Мадонна!

Серафина. А сегодня утром она поранила себе руку, не сильно, правда, кухонным ножом, но кровь шла!

Альваро. Ай, ай, ай! Ну и девочка!

Серафина. Пришлось разрешить ей прийти сюда вместе с ним. Он сказал, что он католик. Я заставила его преклонить колени перед Мадонной и поклясться, что он будет блюсти невинность моей Розы! Но откуда мне знать, католик он или нет?

Альваро (берет ее за руку). Бедная вы, бедная! Придется посмотреть правде в лицо. Рано или поздно невинность ваша дочь потеряет. У него тоже татуировка?

Серафина (удивленно). У кого? Что?

Альваро. У морячка, приятеля дочки, у него тоже татуировка?

Серафина. А почему вы спрашиваете?

Альваро. У моряков так принято.

Серафина. А мне откуда знать, есть у него или нет?

Альваро. А у меня вот есть!

Серафина. У вас?

Альваро. Да, да, правда!

Серафина. Ну и что же там у вас?

Альваро. Ну что, как вы думаете?

Серафина. Не знаю, наверное, какая-нибудь голая русалка?

Альваро. Нет, не русалка.

Серафина. Ну, значит, сердце и надпись: «Не забуду мать родную!»

Альваро. Опять не угадали, баронесса. (Снимает галстук и медленно расстегивает рубашку, поглядывая на Серафину с ласковой улыбкой. Распахивает, повернувшись к ней, рубашку.)

Серафина (вскрикивает и поднимается). Нет, нет, нет! Только не роза! (Говорит это, как бы пытаясь уйти от себя и своих чувств.)

Альваро. Именно роза!

Серафина. Мне плохо… Воздуха…

Альваро. Что, что надо сделать?

Серафина. Дом покрыт жестью! Дышать нечем… Я выйду, глотну воздуха… Простите… (Выходит на крыльцо и припадает к одной из колонн портика. Рукой схватилась за горло, хрипло дышит.)

На крыльцо неторопливо выходит Альваро.

Альваро (мягко). Я не хотел вас пугать! Мне очень неловко.

Серафина (с преувеличенным спокойствием). Не надо об этом! У каждого может быть роза на груди. Это ни о чем не говорит. Вы ведь знаете, что такое жесть на крыше. Весь день нагревается, только ночью остывает…

Альваро. Нет, нет, ночью не остывает.

Серафина слабо, почти беззвучно смеется, прижимаясь лбом к колонне. Альваро осторожно прикасается пальцами к ее затылку.

Серафина. Прошу вас. Там ведьма в соседнем доме, она всегда подглядывает.

Альваро. Как давно я не касался мягкой женской кожи! (Она вскрикивает и поворачивается к двери.) Куда вы?

Серафина. В дом! (Входит в гостиную, все еще с преувеличенным спокойствием.)

Альваро (идет за ней). Ну, что такое?

Серафина. У меня такое чувство, будто я что-то забыла.

Альваро. Что?

Серафина. Не помню.

Альваро. Раз не помните, значит, ничего серьезного. Лучше откройте коробочку, съешьте шоколадку.

Серафина (рада отвлечению). Да, да, давайте откроем!

Альваро кладет ей в руку конфету. Она смотрит на него отсутствующим взглядом.

Альваро. Ешьте, ешьте. Не съедите, она растает в руке и перемажет все пальцы.

Серафина (едва слышно от спазм в горле). Не могу, не могу, сейчас подавлюсь! Съешьте вы лучше!

Альваро. Положите мне в рот! (Серафина кладет конфету ему в рот.) Смотрите, пальцы все равно измазались!

Серафина. Ой, я пойду вымою! (Неуверенно встает. Он хватает ее за руки и облизывает пальцы.) Нет, не надо! У меня дочери пятнадцать лет!

Альваро. Главное, чтобы сосуды не старели. А теперь садитесь. Пальцы стали белее снега?

Серафина. Вы не понимаете, что я испытываю…

Альваро. А я?

Серафина (недоверчиво). А что с вами? (В ответ он протягивает к ней ладони, как будто она камин в холодной комнате.) А это что значит?

Альваро. Ночь теплая, но у меня руки – как лед!

Серафина. Это кровообращение плохое.

Альваро. Да нет, слишком хорошее! (Слегка склоненный вперед, сгорбленный, как нищий, Альваро имеет вид робкого просителя.) Я через всю комнату ощущаю тепло женщины.

Серафина (отходит, недоверчиво). Подольститься хотите к глупой женщине. (Яростно.) На языке-то у вас мед, а в голове что? Убирайтесь, негодяй! (Величественно выходит из комнаты, задергивая за собой портьеры.)

Альваро в отчаянии хватается за голову руками, затем робко приближается к портьере.

Альваро. Баронесса! (Раздвигает портьеры и заглядывает в другую комнату.)

Серафина. Я вам сказала, доброй ночи. Здесь вам не бордель, а я не уличная.

Альваро. Поймите меня правильно!

Серафина. Я все прекрасно поняла. Вы думали, получите, что хотели, да еще задешево!

Альваро. Вы ошибаетесь! (Входит в комнату и бросается перед ней на колени, прижимаясь щекой к ее боку. Говорит нараспев.) Такая мягкая и теплая! Такая… такая… такая… такая мягкая, теплая.

Серафина. Прочь убирайтесь, гнусный вы тип, убирайтесь! Оставьте меня! (Вырывается и бежит в гостиную.)

Он за ней. Беготня преувеличенно оживленна и производит комическое впечатление. Торшер опрокинут. Серафина хватает коробку с конфетами, угрожающе замахивается ею показывая, что бросит, если Альваро приблизится. Он бросается на колени и, наклонившись вперед, колотит по полу кулаками и рыдает.

Альваро. И все у меня в жизни так вот получается!

Серафина. Да встаньте вы, встаньте, внук деревенского дурачка. Люди увидят, и ведьма тоже… (Он медленно поднимается.) А где рубашка, что я вам давала?

Он униженно плетется через комнату, затем вручает ей аккуратный пакет.

Альваро. Это моя сестра уложила. Она так радовалась, что я познакомился с красивой женщиной!