Теннесси Уильямс – Орфей спускается в ад (страница 78)

Альма. Серьезно.

Мистер Уайнмиллер. К нам придет этот молодой…

Альма. Почему бы и нет? Он спросил, может ли навестить нас, и я сказала, что может, если хочет. Но уже четверть девятого… Он вряд ли придет.

Мистер Уайнмиллер. Если он придет, я сам приму его. А ты пойдешь к себе.

Альма. Я никуда не пойду, папа!

Мистер Уайнмиллер. Ты в своем уме?

Альма. Я сама его встречу. Мама поднимется к себе, а ты уйдешь в свой кабинет… Я не сужу о людях по слухам. Мне известно, как предвзято относятся к нему старые кумушки. Они просто завидуют ему. Завидуют его молодости, его способностям и его шарму!

Мистер Уайнмиллер. Похоже, я сам выжил из ума?

Альма. У каждого из нас свои странности, папа.

Мистер Уайнмиллер. Мне выпало нести тяжелый крест. Теперь я готов понести и другой. Но если ты полагаешь, что я запрусь в кабинете, когда явится этот субъект, вероятно, с бутылкой виски в одной руке и коробкой игральных костей – в другой, то ты глубоко заблуждаешься. Я останусь здесь до тех пор, пока он не уйдет. (Склоняется над проповедью.)

Снаружи дома слышен свист.

Альма (торопливо). Я, пожалуй, сама сбегаю в аптеку за мороженым. (Спешит к двери, накидывает вуаль, хватает шляпку, перчатки.)

Миссис Уайнмиллер. Сейчас побежит за ним, как собачонка! Смеху не оберешься!

Мистер Уайнмиллер. Альма, не смей! (Альма убегает.)

Миссис Уайнмиллер. Как собачонка, ха-ха!

Мистер Уайнмиллер. Альма, погоди!.. (Кидается за ней.)

Миссис Уайнмиллер. Одурили папу, одурили! Вот тебе и тяжелый крест… старый болтун!

Занавес опускается.

Картина шестая

Очертания летней беседки в парке. В ней круглый столик и два кресла. Над столиком – порванный китайский фонарик.

Беседку можно выдвинуть немного вперед, к авансцене. На заднем плане, как и в других ключевых эпизодах, видна слегка освещенная фигура ангела.

В случае надобности можно использовать музыку, доносящуюся из казино рядом. Слышится голос Джона. Входят он и Альма.

Джон. Не понимаю. Почему мы не можем пойти в казино.

Альма. Прекрасно ты все понимаешь. Не притворяйся.

Джон. Назови хоть одну причину.

Альма (входя в беседку). Я – дочь священника.

Джон (входит за ней. На нем белый полотняный костюм. Пиджак он перебросил через руку). Это не причина.

Альма. А ты – доктор. Это еще более весомая причина. Тебя не должны видеть в сомнительных местах.

Джон (кричит). Дасти!

Дасти (из темноты). Иду!

Джон. Что ты рыщешь в своей сумочке?

Альма. Ничего.

Джон. Неужели порошок, который я тебе дал?

Альма. Да. Он мне нужен.

Джон. Сейчас? Зачем?

Альма. У меня в твоем автомобиле сердце чуть не замерло от страха. Зачем ты так носишься? Тебя что, дьявол гонит?

Джон (вошедшему Дасти). Бутылку розового. И скажи Шорти, что я хочу послушать «Собачьи блюзы».

Дасти. Будет исполнено. (Уходит.)

Альма. Дай мне порошок, ну, пожалуйста!

Джон. Ты так наркоманкой сделаешься. Я же говорил: по одному порошку за один прием.

Альма. Мне и нужен один.

Джон. Устраивайся поудобней и перестань глотать воздух. (Входит Дасти с высокой бутылкой и двумя бокалами на тонких ножках.) Когда начнется петушиный бой?

Дасти. Около десяти, доктор Джонни.

Альма. Что – начнется??

Джон. Здесь устраивают петушиные бои, каждую субботу. Когда-нибудь видела подобное зрелище?

Альма. Разве что в каком-нибудь давнем-давнем своем воплощении.

Джон. Когда бронзовое кольцо в носу носила? Ну, ничего, сегодня увидишь современный петушиный бой.

Альма. Думаю, что подобные зрелища запрещены.

Джон. В этом казино ничего не запрещается.

Альма. Ты, видно, частый посетитель этого заведения.

Джон. Я бы сказал – постоянный.

Альма. Это подтверждает, что ты серьезно подумываешь бросить медицину.

Джон. Серьезнее не бывает. Врач живет в постоянном соседстве с человеческими страданиями, болезнями и смертью.

Альма. Могу я полюбопытствовать, сэр, чем же вы собираетесь заняться?

Джон. Я еще не решил, сударыня. Не исключаю поездку в Южную Америку.

Альма (грустно). Вот как…

Джон. Говорят, в кантинах там куда веселее, чем в наших салунах; и синьориты – жемчужины женского пола.

Альма. Брат у Дороти Сайкс поехал в Южную Америку, и вот уже несколько месяцев о нем ни слуху ни духу. Чтобы жить в тропиках, нужно отменное здоровье и твердый характер.

Джон. На здоровье не жалуюсь, а характера, думаешь, у меня не хватит?

Альма. Я думаю, что ты запутался, окончательно запутался. Мы оба запутались – только по-разному.

Джон (вытягивая ноги). Хо-хо-хо!

Альма. Ты и в школе так хохотал, выражал этим свое презрение.

Джон (с усмешкой). У тебя хорошая память.

Альма (отрывисто). Сядь как следует!

Джон. Чем тебе не нравится моя поза?