Теннесси Уильямс – Орфей спускается в ад (страница 74)

Альма. Что-о?

Нелли. Увлечения!

Альма (садится). Наверное, были…

Нелли. Как вы думаете, почему я беру у вас уроки?

Альма. Вероятно, потому, что хочешь научиться петь.

Нелли. Петь? Вы же лучше меня знаете, что у меня нет никакого голоса. А приходила к вам, потому что была прямо-таки влюблена в вас! Я тогда вообще увлекалась девочками. Но это прошло. Теперь я увлекаюсь мальчиками. Вы же знаете, какая у меня мамашка. Приводит домой мужиков со станции и начинается: вино, карты. Из-за нее со мной никто не водится. Не знаю, как вы меня такую в ученицы взяли… а вы видели, как мужики бухают? Как свиньи, настоящие свиньи!

Миссис Уайнмиллер. Свиньи, настоящие свиньи!

Нелли. Я уж думала, что всю жизнь буду ненавидеть мужчин – такие они грубые, противные. Но вот вчера вечером… О Господи, только вспомню…

Альма. Давай лучше повторим гаммы, пока не успокоишься…

Нелли (перебивает). Я уже легла, но не могла уснуть: шум стоял страшенный. И вдруг распахивается дверь… он, наверное, в туалет шел, а попал ко мне в комнату!

Альма (передернув плечами). Нелли, я не желаю слушать истории, которые…

Нелли (перебивает). Догадываетесь, кто это был?

Альма. И догадываться не желаю!

Нелли. Один человек, которого вы знаете. Я вас видела с ним.

Альма. Не понимаю, о ком ты…

Нелли. О самом удивительном человеке на всем белом свете! Когда сообразил, что ошибся дверью, он сел ко мне на кровать и взял меня за руку… и мы разговаривали долго-долго, пока не поднялась мамашка посмотреть, куда он делся. Если бы вы слышали, как он закричал, чтобы она убиралась! «Какая же вы мать! – кричит, – если не можете устроить дочь в школу!» Но мою мать голыми руками не возьмешь. «Какой же вы доктор, если так себя ведете! – крикнула она. – Вон из моего дома!»

Альма (резко встает). Это был Джон Бьюкенен?

Нелли. Да, доктор Джонни.

Альма. И он… пришел к твоей матери?

Нелли. Не-е, у нее был другой ухажер.

Альма. С кем… с кем он был, доктор Бьюкенен?

Нелли. Джонни привел какую-то расфуфыренную девицу. Это была, как ее зовут… только помню в ее имени есть буква «з».

Альма. Роза Гонзалес?

Нелли. Да-да, Роза Гонзалес. (Альма тяжело опускается на стул.) Но все равно мисс Альма, он самый удивительный человек на свете, и я…

Альма (перебивает). Твоя мама права: он не достоин зваться доктором. Не хочу тебя разочаровывать, но этот самый удивительный человек на свете – слабая личность. Таких не любят, а только жалеют.

На улице кто-то кричит: «Джонни!»

Нелли (восторженно). Слышите, его зовут!

Альма. Тех, кто его зовет, старый доктор Бьюкенен на порог не пустит. Иногда глубокой ночью, а то и на рассвете дружки приводят его в бесчувственном состоянии домой и оставляют на крыльце, а утром старому отцу с кухаркой приходится втаскивать блудного сына в дом. (Садится.) Боги одарили его такими способностями, таким талантом… (на улице опять кричат: «Джонни! Джонни!») а он разменивает их на низменные удовольствия.

Нелли. Смотрите, он спускается по ступенькам! (Альма подходит к окну.) Как ловко он перепрыгнул через перила. Вот это да!

Альма. Нелли, не высовывайся из окна, а то он подумает, что мы подглядываем за ним.

Миссис Уайнмиллер. Да-да, покажи Нелли, как ты подглядываешь за ним! Спрячешься за шторами и смотришь во все…

Альма (в ярости). Перестань!

Миссис Уайнмиллер. Она не просто подглядывает – она за ним шпионит!

Альма. Я что тебе сказала?!

Миссис Уайнмиллер. Минут десять назад звонит ему, а у самой руки дрожат и побледнела вся, как полотно. (Старая дама ехидно хихикает. Альма выхватывает у нее изо рта сигарету, бросает ее на пол и топчет.) Наша Альма влюблена, влюблена, влюблена!

Альма. Нелли, тебе лучше уйти…

Нелли (с усмешкой). Хорошо, мисс Альма, я ухожу. (Подходит к двери, оглядывается.) Спокойной ночи, миссис Уайнмиллер.

Альма. Если я еще раз услышу, какие гадкие вещи ты говоришь обо мне… если ты осмелишься повторять их в моем присутствии или присутствии кого-нибудь еще, тогда – конец! Бог накажет тебя за это! Да-да, накажет! Я тоже накажу тебя. Я отберу у тебя сигареты и больше никогда не дам мороженого. Я устала от твоих фокусов, от твоих фокусов и твоего притворства! Люди удивляются, почему я не вылезаю из дома. Меня жалеют, считают старой девой. Ты отняла у меня юность, но я еще молодая. Да, молодая! Я безропотно сносила бы все тягости, если бы ты была немного добрее и справедливее по отношению ко мне. Ведь это так просто – быть доброй и справедливой. Но нет, моя жизнь – мягкий ковер, по которому ты шествуешь, не удостаивая меня даже словом благодарности. А теперь еще осмеливаешься говорить обо мне всякие мерзости и перед кем! – перед этой девчонкой.

Миссис Уайнмиллер. Думаешь, я не слышу, как ты подходишь ночью к окну, чтобы посмотреть на него?

Альма. Немедленно отдай мне шляпку! Я верну ее мистеру Джиллему.

Миссис Уайнмиллер. Вперед, в бой! Ура-а!

Альма пытается вырвать шляпку у матери, но та вцепилась в нее что есть сил. Шляпка рвется. Поля в руках у миссис Уайнмиллер, пучок перьев – у Альмы. Она огорошено смотрит на него.

Альма (проникновенно). Господи, помилуй нас!

Картина третья

Гостиная в доме Уайнмиллеров. Начинается заседание кружка. Альма зачитывает протокол предыдущего заседания. Она стоит у дивана, обитого зеленым плюшем, лицом к собравшимся. В составе кружка мистер Доримес, Вернон, стройный юноша байронической внешности с длинными прядями волос и расстегнутым воротом рубашки, вдова Бассет и тонкошеяя девица в годах. На ней очки с толстыми стеклами.

Альма (читает). На прошлом заседании, которое было четырнадцатого июля, мы…

Миссис Бассет. День взятия Бастилии!

Альма. Простите, миссис Бассет, вы что-то сказали?

Миссис Бассет. Четырнадцатого июля пала Бастилия. Но это было на позапрошлом заседании, дорогая.

Альма. Вы совершенно правы. Я, видно, перепутала страницы. (Роняет несколько листков на пол.)

Миссис Бассет. Бедняжка, у вас все из рук валится.

Альма. Нашла! Мы собирались двадцать пятого июля – правильно?

Миссис Бассет. Правильно!

По комнате прокатился беззлобный смешок.

Альма. Мы обсуждали, не стоит ли прервать наши заседания до осени, поскольку некоторые члены нашего кружка, занятые на преподавательской работе, уезжают в отпуск…

Миссис Бассет. Везет же людям!

Альма. …и число желающих принять участие в заседаниях существенно сократилось.

Миссис Бассет. Поредели наши ряды, увы!

Присутствующие смеются. У дома появляется Джон.

Звонит в дверь.

Альма. Это что?.. Кажется, звонок?

Миссис Бассет. Кому как, а мне не кажется. Я не глухая.

Альма. Прошу прощения, это, наверное… (Она подходит к декорации, изображающей дверь, и делает вращательное движение кистью руки – отпирает замок. Входит Джон, безукоризненно одетый, улыбающийся. Через руку у него перекинут белый пиджак, в той же руке – панама. Он являет разительный контраст другим мужчинам в комнате, которые выглядят изгоями в городе, где он – почетный гражданин.) Да, это наш уважаемый гость… Позвольте представить доктора Джона Бьюкенена-младшего!

Джон (небрежно оглядывая собравшихся). Общий привет!

Миссис Бассет. Не думала, что вы соизволите, поздравляю вас, мисс Альма.