Тэнло Вэйчжи – Светлый пепел луны. Книга 3 (страница 43)
– Разве ты не хочешь узнать, где брат Цзюминь?
Сусу обернулась, посмотрела на нее с улыбкой, покачала головой и ответила:
– Я не буду спрашивать, так что можешь не говорить мне.
Цай Шуан потемнела лицом, но сделала вид, что не услышала ее слов.
– Он отправился в мой прежний мир, чтобы добыть для меня слезы русалки. У людей существует традиция дарить подарки на свадьбу – например, девяносто девять жемчужных слезинок, которые помогут сохранить молодость, красоту и здоровье на веки вечные.
Сусу произнесла:
– С тобой очень трудно разговаривать. Давай так: если хочешь что-то сказать, переходи уже к делу…
Но Цай Шуан с жалким видом бросила на нее укоризненный взгляд.
– Ты боишься меня? – вдруг догадалась собеседница и, наклонив голову, замерла. Затем понимающе улыбнулась: – И чего же ты опасаешься? Что я отомщу тебе и сброшу в Ледяной омут? Или что Цан Цзюминь влюбится в меня?
Губы Цай Шуан задрожали.
– Не говори чепухи! Если бы ты ему нравилась, разве согласился бы он жениться на мне?
– Так я права! Именно этого ты и боишься!
Подражая плавной походке одной из самых обворожительных последовательниц Хэнъяна, Сусу подошла к испуганно замершей молодой женщине.
Цай Шуан попятилась:
– Что ты собираешься делать?!
– Всего лишь хочу сказать: хватит хитрить и давить на жалость. Иначе тебя ждет вот такая участь…
Она взяла нефритовый камешек, поднесла его к носу Цай Шуан, раздавила в пыль и пошла прочь, оставив невесту наставника в шоке.
Когда Сусу отошла на несколько шагов, улыбка сползла с ее лица, и она принялась с досадой пинать мелкий гравий под ногами. В точке лин-тай разливалось тепло: дао безжалостности продолжало свое течение внутри нее, но девушка гадала, почему на сердце стало так тяжело. Может, Цай Шуан намеренно притворяется жалкой, чтобы заставить ей уступить? Полегчает ли, если отомстить?
Ночью под деревьями абрикоса, что цветут на Пэнлае круглый год, Сусу открыла бамбуковую корзину и выпустила жаб.
– Идите и напугайте ее!
Уродливые твари, одна противнее другой, запрыгали по ее приказу к павильону Цай Шуан, и вскоре оттуда донесся хриплый крик. Затем на улицу выскочила приемная дочь старейшины, визжа, как сумасшедшая, и гораздо уродливее тех жаб. От жалкого вида не осталось и следа. Глядя на нее через окно, Сусу наконец почувствовала себя лучше. Она хлопнула в ладоши и уже собиралась уходить, когда почувствовала на себе чей-то холодный взгляд.
– Цан Цзюминь?!
Он взмахнул рукой, и жабы превратились в пепел.
– Ты считаешь, что у тебя есть право досаждать ей? – спросил он.
Сусу на мгновение остолбенела и хотела заговорить, но Цан Цзюминь внезапно напал. Тотчас она оказалась в плену развевающегося знамени Подчинения души. Оно быстро завращалось, темно-синим сиянием удерживая ее внутри, и девушка почувствовала резкую боль в духе-шэнь и душах-хунь и упала наземь. Когда знамя начало вытягивать из нее души-хунь и души-по, в просвет она успела увидеть беспощадный взгляд наставника.
Девушка не хотела умирать, но и сил сопротивляться у нее не было. И тут между ее бровей вспыхнул белый свет, и знамя разлетелось в клочья. Сусу выплюнула кровь и, теряя сознание, услышала голос Яо Гуан, которая звала ее по имени.
Человек, выглядевший в точности как Цан Цзюминь, пошел прочь. Постепенно его облик менялся, пока не проступили черты старейшины Дун И. Его лицо было мрачным.
«Оказывается, что-то ее защищает».
Демон кошмаров посмотрел на стеклянную бусину, покрытую сеточкой трещин, и опечалился так, как если бы потерял родителей: «Жемчужина Тысячи лиц утратила свою силу, вот и конец прекрасному сну. Повелитель скоро вернется в реальность. Несчастному не повезло родиться под одинокой звездой… Убьет ли он меня, когда очнется?»
По другую сторону жемчужины отражался израненный Цан Цзюминь. Стоя под дождем в мире людей, он закрыл глаза. Ему удалось добыть девяносто девять русалочьих слез, и каждая из них была подобна изумительной по красоте жемчужине.
На обратном пути в его глазах то и дело мелькала едва заметная улыбка. Однако, когда он прибыл, ученик сообщил ему:
– Совершенствующаяся Ли ушла несколько дней назад, но так и не вернулась.
Радость в глазах молодого человека померкла, а сердце сжалось от дурного предчувствия.
Чуть позже, с довольной улыбкой разглядывая русалочий жемчуг, покоящийся в драгоценной шкатулке, старейшина Дун И воскликнул:
– У тебя все получилось! Но, к сожалению, девица решила уехать.
Цан Цзюминь хмуро ответил:
– Разве ты не обещал мне…
– Да, у нас был уговор, что, если ты добудешь слезы вымершего народа русалок, я верну приемную дочь в мир людей и отдам ее в жены простому смертному.
Он бросил одну из жемчужин обратно в шкатулку.
– Еще я сказал, что позволю тебе отправиться в Хэнъян, чтобы просить у владыки Цюй Сюаньцзы руки его дочери. Но что поделаешь, совершенствующаяся Ли тебе не доверяет. Она решила, что ты выбрал в жены Цай Шуан, и вернулась под крыло своей секты.
Цан Цзюминь горько усмехнулся. Недавно полученные шрамы придавали его лицу суровую мужественность и оттеняли бледность кожи.
– Я не верю ни одному твоему слову. Пусть она усомнилась во мне, я все равно должен с ней поговорить.
Он призвал свой меч, собираясь немедленно лететь на нем в Хэнъян.
– Остановись! – сердито приказал Дун И. – Непокорный сын, ты забыл о том, какую судьбу предсказала тебе секта в день столетия? Любовь обратит твое тело в пепел! Отец послал тебя на остров Пэнлай в надежде, что ты сможешь избежать этого, но кто бы знал, что ты сам выберешь себе такую участь!
Дун И достал и швырнул кусок нефрита.
– Желания порождают внутренних демонов. Теперь ты даже не можешь очиститься от демонической ци. Она погубит тебя!
Увидев камень, Цан Цзюминь понял, что старейшине Дун И все известно. Он поднял нефрит, в котором скрывалась демоническая ци, и посмотрел на наставника.
– Отказ от любви и эмоций из страха обратиться пеплом делает жизнь такой жалкой! Отныне считай меня мертвым.
Он выпустил поток духовной силы, случайно поразив ту, которая подслушивала снаружи. Цай Шуан сплюнула кровь, и вся сила, данная ей старейшиной Дун И, рассеялась. Лицо девушки сильно постарело, жизнь начала покидать дряхлеющее тело.
– Отец, спаси меня! – горестно закричала она.
Тот, кто когда-то любил ее, не смог скрыть своего разочарования.
– Ты это заслужила.
Она повела себя слишком самонадеянно, когда спуталась с Вэй Сюем, и с тех пор все больше погрязала в пороке. У нее и Цан Цзюминя было время с самого детства полюбить друг друга, но она не смогла занять место в его сердце. Теперь же у него появился внутренний демон, и он стал одержим лишь одним желанием. Если бы Дун И знал другой способ спасти Цан Цзюминя, он бы ни за что не пытался убить девочку из секты Хэнъян.
Старейшина вздохнул и взмахом руки спас жизнь Цай Шуан, а затем отправил ее в мир людей, где ей и место: «Надеюсь, ты сможешь принять, что, превратившись из совершенствующейся в простую смертную, очень скоро состаришься».
– Как Сусу? – обеспокоенно спросила Яо Гуан.
Цюй Сюаньцзы с серьезным видом покачал головой.
Яо Гуан вот-вот была готова разрыдаться:
– Это моя вина. Я плохо заботилась о младшей сестрице.
Владыка похлопал ее по плечу:
– Ты ни в чем не виновата. Не стоит недооценивать того, кто хотел убить Сусу.
Даже Цюй Сюаньцзы сомневался, что его уровень совершенствования выше, чем у нападавшего. Тот человек был полон решимости избавиться от Сусу, и ей повезло, что она осталась в живых…
Когда с помощью магии в Хэнъяне просмотрели ее воспоминания, чтобы воссоздать то, что случилось, Яо Гуан рассердилась:
– Цан Цзюминь! Зачем он это сделал?
– Знамя Подчинения души принадлежит не ему, – сразу понял Цюй Сюаньцзы. Могущественнее Цан Цзюминя на острове был лишь Дун И.
Тут кто-то вбежал и сообщил: